Судьбы (ЛП) - Бросс Лейн - Страница 43

Это была её ошибка. Она нарушила равновесие Вселенной. Все судьбы переплелись, Вселенная соткана слишком плотно. Потянув за одну нить, она начала распутывать все остальные.

В брошенном на улице автомобиле затрещало радио.

Подтвержденные 7,9.

Обширные разрушения.

Множество жертв.

Раненые люди бродили с ошарашенным видом. В объятиях матери орал ребенок. Человек кричал в мобильник, девочка-подросток плакала, сидя на крыльце дома с рухнувшей крышей.

Улицы были забиты, полны брошенных автомобилей и обломков. Пожарные и полицейские машины петляли, объезжая препятствия и завывая сиренами. Кварталом ниже она увидела языки пламени, вырывавшиеся из окон жилого дома.

Вслепую, прихрамывая, начала пробираться через этот беспорядок. Посреди следующего квартала она споткнулась обо что-то. О ногу, выступавшую из-под груды кирпичей. Нога была босая, но Коринфия знала, что тело принадлежало женщине; она даже смогла различить розовый лак на пальцах ног сквозь тёмный чулок.

У Коринфии скрутило живот. Казалось, её вот-вот стошнит. Раньше смерть никогда не влияла на неё подобным образом, ещё одно свидетельство того, что она становилась похожей на них. Это было неправильно. Весь этот хаос был неправильным.

Её всегда предупреждали, что попытка вмешательства в судьбу приведёт к ужасным последствиям.

Было ли всё это её виной – из-за того, что она всё ещё не завершила её задание? Из-за того, что Люк, человек, путешествовал по Распутью с ней?

Казалось, её язык стал вязким, и потребовалось приложить огромное усилие, чтобы сглотнуть слюну. Миранда. Она должна была вернуться в ротонду – она должна найти Миранду.

Девушка оглянулась по сторонам в попытке сориентироваться. Пыль, гудение сирен, дым – это изменяло всё до неузнаваемости. Большинство привычных ориентиров исчезли – были разрушены, погребены под грудами мусора. Она заковыляла к следующему перекрёстку.

Перекрёсток Дивисадеро и Пайн – туда, куда она направляла Сильвию к её смерти. В аптеке на углу слетела вывеска, половина стены вывалилась.

Казалось прошло так много времени с тех пор, как она выполняла то задание. Теперь она вернулась и почувствовала приступ боли, сомнения. Поступила ли она верно в тот день? Она когда-либо поступала правильно?

Кто принимал решения?

Коринфия прогнала мысли прочь. Было слишком поздно менять прошлое. Теперь она могла лишь думать о будущем.

Она возобновила движение. Заметила мужчину с безумными глазами, приближающегося к ней. Каждые несколько шагов он останавливал незнакомцев на улице, размахивая руками. Сперва, Коринфия решила, что он просил денег. Но по мере его приближения, она увидела, что он держал фотографию. Она прислушалась к его словам.

– Пожалуйста. Я ищу моих детей. Вы их не видели?

– Прошу. Помогите мне найти моих детей.

Когда он достиг Коринфии, он обратился к ней с тем же вопросом. Выражение глаз его было умоляющим: – Я ищу моих детей. Вы их не видели?

Тонкая струйка крови стекала с его лба, покрытого белой пылью. Коринфия уже было почти прошла мимо него, но паника в его голосе заставила её усомниться и взглянуть на маленькую фотографию: девочка брюнетка и улыбающийся мальчик.

– М-мне жаль,- заикаясь произнесла она.

Мужчина схватил её за руку. – Прошу. Помогите мне.

Она почувствовала металлический привкус во рту. Моя вина.

– Вы ранены,- её голос охрип. – Вы шокированы. Вам нужна медицинская помощь.

Она взяла его за руку и повела вперёд; он молча последовал за ней. Пожарная машина и две скорые помощи перекрыли улицу слева, и Коринфия отвела мужчину к одному из фельдшеров, женщине средних лет с седыми волосами. Женщина осматривала тело.

– У него идёт кровь,- сказала Коринфия, и женщина обернулась. Коринфия почувствовала ещё один сдавленный приступ боли. На мгновение, она приняла женщину за Сильвию-погибшего ректора.

Ректора, которого убила Коринфия. Моя вина, моя вина.

– Спасибо,- живо сказала женщина. – Мы позаботимся о нём.

Коринфия кивнула. Ей ничего более не оставалось, как продолжить идти.

Путь к ротонде должен был занять всего несколько минут, но она была ранена, а на перекрёстке у Ричардсон и Честнат улица обвалилась, обнажив в зияющей дыре поломанный газопровод, который полиция пытались блокировать. Она вернулась к Ломбарду и срезала к Лион. Шла мимо городских домов, которые были превращены в обломки бетона, машин, смятых под весом деревьев и фонарных столбов.

Был ли это конец Хуманы?

Когда она переходила через Бей Стрит, пришлось остановиться и аккуратно перелезть через поваленное дерево, которое лежало поперёк дороги. Дворец Искусств был едва узнаваем. Колонны, некогда величаво выстраивавшиеся по аллее, рухнули и теперь лежали на лужайках, одна из них почти потонула в лагуне. Крыша ротонды по-прежнему надёжно возвышалась на полуразрушенных опорах.

Коринфия подавила волну ужаса и побежала.

Земля дрожала, и куски штукатурки градом сыпались на её голову. Опоры повело, и крыша осела еще на несколько дюймов. Огромный кусок бетона вдребезги разбился о колонну со скрытой панелью, обнажая секретный тоннель. Дверь была открыта, наполовину заблокированная свалившимся булыжником; Коринфии едва удалось протиснуться мимо него.

Чудом в сети сохранилось напряжение, и тусклые лампочки над головой позволяли ей двигаться вниз по узкой лестнице. Из стен вывалились кирпичи, но ступени были целы.

Комнатам повезло меньше.

Кухня была разрушена. Пол покрывали разбитые тарелки, и стол лежал на боку. Вода переполнила ванну и заливала пол. Пар заполнил помещение густым горячим туманом.

Коринфия прошлёпала по мусору в свою комнату. Её было не узнать. Сундук с одеждой разбит, и разноцветные лоскуты – всё её имущество – торчали наружу. Вся противоположная стена обрушилась. Фреска, над которой она работала в течение многих недель, осыпалась и лежала осколками на полу. Чувство утраты было настолько сильным, что у неё подкосились ноги.

Затем из угла послышался тихий стон.

– Миранда! – Вскрикнула она.

Миранда лежала, зажатая бетонной плитой, сдавившей её живот. В уголке её рта была струйка крови. Её дыхание было затруднённым и прерывистым.

Коринфия попыталась приподнять тяжёлый булыжник, но он не сдвинулся с места Веки Миранды затрепетали, и она открыла глаза. Её губы изогнулись в улыбке.

– Ты пришла. Я знала, ты найдёшь меня.- Она закашляла. Дыхание с хрипом слетало с губ, а пятно крови расплывалось по её шее.

Коринфию охватил страх, какого она ещё никогда не испытывала. Это было, как если бы портал в Распутье открылся прямо в ней, наполняя её пульсирующей паникой. Коринфия потянулась и осторожно протёрла рукавом кровь Миранды. – Что произошло?

– Я пришла сюда, потому что не могла найти тебя. Я волновалась. Я знала, что твоё последнее задание всё ещё было незавершённым. А затем стена...- Миранда снова закашляла. Судорожная боль проявилась на её лице. – Стена...

– Шшш. Не пытайся говорить.- Ещё один толчок сотряс землю. – Я должна вытащить тебя отсюда.- Снова, она поднатужилась в попытке приподнять камень, тянула до тех пор, пока не почувствовала, будто её лёгкие вот-вот лопнут в груди. Но камень был слишком тяжёлым, а она была слишком слаба.

Миранда закрыла глаза и вновь открыла. Её дыхание становилось всё тише.

– Слишком поздно для меня, Коринфия,- сказала она.

– Не говори так.- Коринфия почувствовала ком в горле. Её вина. Всё – её вина.

Миранда подняла руку и положила поверх руки Коринфии. Рука была холодной. Миранда пробыла в Хумане все эти годы, чтобы направлять и защищать её, убедиться, для того, чтобы она не утратила веру в возвращение домой. И вот результат - она должна умереть здесь, в этом разрушенном, ужасном мире.

– Ты уже завершила своё задание? Мальчишка мёртв?

– Прости,- Коринфия едва могла говорить сквозь ком в горле. Так вот как чувствует себя человек, когда теряет близкого: на мгновенье, её одолело угрызение совести за все те жизни, которые она отняла, за всю боль, которой она поспособствовала появиться в этом мире.