Чаровница - Брук Кристина - Страница 4

«Возможно, я чаще был бы для тебя дома, если бы ты не заходил ко мне с единственной целью – попросить денег», – усмехнулся Рэнд.

– Послушай, Фредди, твои долги меня нисколько не интересуют. Помнится, во время нашей последней встречи я предупреждал тебя, что впредь больше не намерен оплачивать твои непомерные расходы. Расточительство до добра не доводит. Ты же мне ответил, что такова жизнь, и пусть все идет к черту. Еще раз желаю тебе удачи, мешать тебе я не собираюсь.

– Но это долг чести, ваша светлость, – с трудом выдавил из себя Фредди.

– Ах, вот как?! Ваша светлость?! – мрачно усмехнулся Рэнд. – Со мной такие штуки не проходят. Кроме того, Фредди, тебе это совсем не к лицу. Бросай играть, если не можешь удержаться от сумасбродств. – И не без любопытства добавил: – А кому ты проиграл?

– Графу Давенпорту.

А вот это было уже интересно.

– Ого, вот с кем ты водишь компанию. Да-а, высоко летаешь.

Будь на месте Давенпорта он сам или какой-нибудь другой респектабельный джентльмен, он нашел бы способ уклониться от игры с зеленым новичком. Но Давенпорт в последнее время, судя по всему, намеренно втягивал в крупную игру излишне самонадеянных богатых юнцов с целью обстричь их как следует.

Впрочем, никаких доказательств, что Давенпорт мошенничает, у Рэнда не имелось: граф был очень осторожен. Но если Давенпорт и впредь будет вести себя подобным образом с доверчивыми юнцами, то придется поднять вопрос об исключении его из ряда клубов. Рэнд решил проверить, все ли тут чисто.

– А сколько ты должен графу Давенпорту? – поинтересовался Рэнд.

В лице Фредди, как в зеркале, отразился ряд переживаний – от надежды до беспокойства. Он проглотил комок, от волнения у него заходил кадык.

– Довольно крупную сумму, – выдавил он.

– Какую именно?

– Тысяча фунтов, – отчаянно выпалил юноша. Могло быть и хуже.

– Какое невезение. А не может ли граф подождать до Благовещения, до одного из четырех дней в году, когда по закону принято расплачиваться по долгам?

– Разумеется, не может, – опять разволновался Фредди, удивляясь глупости дяди. – Долг чести необходимо возвращать немедленно. Это же всем известно.

– Всем, кроме тебя, – сухо заметил Рэнд. – Или ты рассчитывал, что дядя опять тебя выручит? Об этом у нас с тобой уже был серьезный разговор.

– Но ведь речь шла об обычных долгах разным торговцам. Ничего страшного, если они немного подождут.

– Думаю, у них несколько иная точка зрения, прямо противоположная твоей, – заметил Рэнд, но Фредди пропустил мимо ушей это замечание.

– Черт побери, Рэнд, вас совершенно не трогают чужие неприятности. Будь я поумнее, то не стал бы обращаться к вам за помощью.

– Что верно, то верно, – согласился Рэнд. – Будь ты поумнее, то давно бы бросил играть в карты. Только не вздумай идти за деньгами к ростовщикам, тем самым ты только усугубишь свое положение. Расплачиваться все равно придется, вот только отдать нужно будет намного больше. Мне нисколько не хочется потом отдуваться за тебя, запомни это как следует.

Фрэдди поник:

– Что же мне тогда делать?

Рэнд смахнул пушинку с темного рукава.

– Продай своих лошадей. За них ты выручишь очень приличную сумму. Думаю, смогу найти для них покупателя. В картах ты ничего не смыслишь, зато, надо отдать тебе должное, прекрасно разбираешься в лошадях.

– Продать моих рысаков, словно жалкий разорившийся банкрот? – взвился Фредди. – Ни за что! Я ведь наследник герцогского титула.

Вырвавшаяся в горячке разговора фраза больно задела Рэнда. Вопрос наследования был его слабым местом. Слова глупого юнца разозлили герцога, он зловеще усмехнулся:

– Кажется, ты метишь на мое место, Фрэдди? И совершенно напрасно. Смею тебя заверить: к концу нынешнего сезона я обязательно женюсь.

Грустно сознавая крайне глупое и уязвимое свое положение – ему уже двадцать девять лет – Рэнд не без злорадства наблюдал за возмущенным племянником. Не говоря больше ни слова, он оставил его, предоставив полное право кипятиться от негодования, а также мучиться от страха. Несколько тревожных и беспокойных дней послужат неплохим уроком, а затем он, конечно, поможет Фредди. Но на этот раз он потребует за свои деньги вознаграждения – довольно с него благотворительности. Такие времена, что даже с родственниками, с любимым племянником, приходилось держать ухо востро.

М-да, родственники, родственники… Если Фредди был его любимым племянником, то что уж говорить об остальных?!

– Карета не нужна, я пройдусь пешком, – коротко бросил Рэнд стоявшему у выхода лакею.

Не успел он сделать пару шагов, как его кто-то окликнул. Обернувшись, Рэнд увидел герцога Монфора, одетого и с тростью в руке.

– Добрый вечер. – Рэнд учтиво поклонился. В палате лордов во время горячих дискуссий они, как правило, были оппонентами, поэтому особых причин для приязни у Рэнда не было.

Тем не менее он уважал Монфора за острый ум и тонкую проницательность и вместе с тем недолюбливал за свойственное многим пожилым людям желание остановить прогресс или по крайней мере удержать его настолько, насколько это было в его человеческих силах.

Перемены надвигались. Они витали в воздухе, однако верный приверженец старины не только намеренно не замечал, он игнорировал их, старался подавлять ростки прогресса, чтобы не дать им вырасти и нарушить привычный для него комфорт. Сам же Рэнд не боялся новшеств, для этого он был слишком любознателен и любопытен – более того, он их приветствовал, ратовал за нововведения, не позволяя противникам прогресса мешать их продвижению.

Монфор многозначительно посмотрел на Фредерика:

– Трудный возраст. Причиняет немало беспокойств.

– Согласен. Впрочем, вам об этом известно лучше, чем кому бы то ни было.

Монфор, воспитавший шестерых племянниц, прослыл в свете если не чудаком, то во всяком случае оригиналом. Рэнд понимал, насколько трудным был путь этого человека. Любой другой на его месте пошел бы по более удобному и легкому пути: оставил бы детей на попечении ближайших родственников, беспокоясь разве что об их доле наследства. Ради чего Монфор взвалил на свои уже немолодые плечи такой груз ответственности, оставалось для Рэнда загадкой.

– Вы не будете возражать, если я пройдусь немного вместе с вами? – спросил Монфор.

Показав жестом, что нисколько не против, и взяв у лакея цилиндр, Рэнд вместе с Монфором вышли на улицу. Смеркалось. Не спеша оба джентльмена направились в сторону дома Рэнда.

Тротуар влажно блестел от недавнего дождя. Воздух радовал свежестью и прохладой, в нем чувствовалось слабое дыхание только что наступившей весны.

– Уверен, со временем он образумится, – сказал Монфор, продолжая разговор о Фредди, тогда как Рэнд предпочел бы закончить его.

– Не сомневаюсь.

Несмотря на то что Фредди изрядно поднадоел ему своими вечными просьбами о деньгах, Рэнд не испытывал никакого желания обсуждать с кем бы то ни было свои отношения с племянником.

– Полагаю, женитьба сумела бы оказать благотворное влияние даже на такого молодца, – как бы невзначай обронил Монфор.

Рэнд чертыхнулся, сразу поняв, к чему клонит Монфор.

Монфор возглавлял так называемое брачное министерство, название которого красноречиво говорило о цели и роде его занятий. Главы аристократических семей, принимавшие участие в заседаниях министерства, преследовали одну цель – заключение брака между членами самых знатных и древних родов. Рэнд, если бы захотел, благодаря своему высокому происхождению легко проник бы в этот круг избранных, но ему претила сама идея брака по расчету, он считал неприемлемым, как для себя, так и для Фредди, прибегать к подобного рода услугам.

Рэнд искоса посмотрел на герцога, помахивающего по обыкновению своей тростью с небрежной элегантностью.

– Заманиваете меня, ваша светлость, в дорогое вашему сердцу брачное министерство с целью обеспечить будущее моего племянника? Ни черта у вас не получится!