Волшебник на войне - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 26

На следующий день Элспет и Дуз поссорились из-за того, кому показывать Гару его обязанности, когда он не занят на сцене. Будучи дипломатом, он решил, что ему необходимо знать обе точки зрения, и отправился во двор под руку с обеими. Кьяра уклонилась от участия в этом состязании, но не преминула устроить такой же урок Коллу. Разумеется, Гар превосходно обошелся бы без получасовой прогулки с объяснением того, что ему делать с лошадьми знатных зрителей, равно как и Коллу не обязательно было целый час объяснять, как стучать камнем по железному листу, изображая гром. Надо признать, Колл показал себя старательным учеником и сам просил куда более детальных объяснений, чем требовалось. Впрочем, от него не укрылось, что Дицея тоже время от времени подлезает к Дирку с далеко не обязательными вопросами, так что они были квиты.

В конце концов Кьяра отвела его за занавес, в артистическую уборную. На деле она представляла собой большой шатер, одну стену которого заменяла сцена, а другую — стена гостиницы.

— А здесь мы отдыхаем, — пояснила она.

— От чего же? — поинтересовался Колл. Кьяра с улыбкой повернулась к нему и грациозно прислонилась к стене гостиницы.

— Ну как же, от долгих упражнений.

— Раз так, я, поди, утомил вас долгой прогулкой, а еще больше расспросами своими. — Сердце у Колла забилось быстро-быстро; он надеялся только, что ее призывный взгляд ему не мерещится. Он сделал шаг к ней, и улыбка ее сделалась еще шире, а глаза томно прищурились.

— Ну, не так уж это было и утомительно, — сказала она тихо, и голос ее сделался чуть хрипловатым. — Может, вы заставите мои губы поупражняться еще?

Колл шагнул еще ближе. Лица их оказались совсем рядом друг с другом; тела их почти соприкасались. Они улыбались, глядя друг другу в глаза, и ему показалось, будто все тело его напряглось от ее близости.

— Ты слишком далеко, — чуть слышно шепнула она.

Он поцеловал ее, потом еще раз, дольше, — а потом еще и еще, с каждым разом все дольше и глубже.

С этого времени Колл и Кьяра старались на людях держаться подальше друг от друга; вот только и наедине им доводилось оставаться не слишком уж часто.

Сестра его тем временем тоже не сидела сложа руки. Очень скоро она взяла в привычку при каждом удобном случае подсаживаться к Дирку, задавая ему самые разные вопросы. В конце концов она нащупала-таки волновавшую его тему, так что теперь выслушивала лекцию о войне и власти. Увы, при этом она забывала порой про свою улыбку, а несколько раз даже, не удержавшись, зевнула.

Впрочем, Дирк не успел достаточно углубиться в предмет обсуждения. Запив наскоро пивом хлеб и сыр, актеры поднялись на сцену и принялись репетировать. Они прокрутили весь спектакль невероятно быстро; Колл даже усомнился невольно в том, что зрители не потребуют денег обратно за такое недолгое зрелище. Похоже, такая мысль пришла в голову и Дирку, ибо тот повернулся к Кьяре.

— Всего час?

— Нет, они проходили только самые сложные места, — объяснила она и бросила на Колла взгляд, по которому он понял, что самой ей репетиции нравятся. — При публике это будет продолжаться часа два с половиной.

— Несколько часов удовольствия стоят таких усилий, — пробормотал Колл, глядя ей в глаза, потом тряхнул головой. — А много ли зарабатывает на этом владелец постоялого двора, если он с такой радостью согласился на ваши выступления здесь? Вы ему платите?

Она кивнула:

— Одно пенни из каждых двух. Но еще больше денег он зарабатывает на господах и рыцарях, которые снимают у него комнаты окнами во двор — обычно комнаты с окнами в город стоят дороже, но не теперь. — Она махнула рукой, показывая на окна второго этажа и тянущийся перед ними балкон. — Ну и, конечно, еду и вино он им сейчас тоже втридорога продает.

— Замечательный способ провести время, — заметил Колл, сопроводив эти слова выразительным взглядом.

— Я не прочь попробовать как-нибудь, — согласилась она, затрепетав ресницами.

— Даже если представление окажется скучным?

— Наши представления никогда не бывают скучными, — заверила она его. — Но даже если так и случится, рыцарь с дамой всегда могут просто удалиться в комнату и задернуть занавеску.

— А разве вы можете освободиться от спектакля? — поинтересовался Колл, придвигаясь к ней ближе.

— Идут! Идут! — ворвался к ним Андров. — И знать, и городские подмастерья! Все по местам!

Спустя несколько минут городская знать уже рассаживалась по лавкам перед сценой, оставив своих лошадей на попечение Гара и пары актеров помоложе. Впрочем, стоило кому-нибудь попытаться прошмыгнуть мимо собиравших плату мальчишек, не заплатив, как Гар поднимался во весь свой рост. Одного вида его вполне хватало, чтобы зритель вдруг вспомнил, где у него деньги.

Очень скоро у входа выстроилась целая очередь городских богатеев, толкавшихся локтями и оживленно болтавших. Оживление еще более возросло, когда вдоль очереди прошлись мальчишки из гостиничной прислуги, разливавшие вино из мехов каждому, у кого нашлось для этого пенни. Впрочем, нашлась и пара таких, кого ожидание раздражало, и они недовольно ворчали по этому поводу.

— Радуйтесь, друзья, — сказал им Гар, — что вам приходится ждать всего лишь начала представления, а не новой битвы.

Колл не поверил своим ушам. Стоявшие рядом тоже удивленно притихли. Ворчун повернулся к Гару.

— Ох, этого-то мы всегда ждем! Но там хоть не нужно стоять, толкаясь, или платить за вход!

— Вы очень даже платите — еще как платите, — возразил Гар. — Кровью и разрушениями. Вам нужно одно: такой сценарий войны, при котором убивают только зло.

Это заявление было встречено потрясенной тишиной, которая, однако, сменилась громким смехом. Даже ворчун не удержался от ухмылки.

— Отменно сказано, сударь актер! Вот только где это вы найдете такой сценарий, а?

— В отваге обычных людей, — отвечал Гар. — Вы видели вчерашнее представление?

— С великаном Гаргантюа? А как же! Смелая сказка, надо сказать!

— Действительно смелая, — согласился Гар. — Так вот, где были рыцарь или лорд, когда объявился великан?

Народ снова притих, соображая. Кое-кто начал неуверенно оглядываться по сторонам.

— И то правда. — На этот раз заговорил не ворчун, но купец с сединой на висках. — Рыцаря и вовсе не было, верно ведь?

— По пьесе он требовался, но игравший его актер заболел, — сказал Гар. — И что, вам его не хватало?

Глаза у купца так и вспыхнули.

— Ни капельки!

— И мне тоже, — нахмурившись, признался один из ворчунов.

Колл как-то не решил, хочется ли ему слушать дальше.

— Вот так вот в пьесах всегда, — продолжал Гар. — Когда вы видите рыцарей и лордов — это всегда к войне.

— Только ли в пьесах? — спросил другой, по виду из подмастерьев; вид у него сделался сердитый.

Впрочем, очередь двинулась вперед, так что отвечать Гару уже не пришлось. Вместо этого он не без интереса повернулся к следующей кучке ворчунов, которые жаловались на то, что им плохо видно.

— Зато господам хорошо, — заметил Гар. Колл сунул поводья, которые держал в руках, конюшенному мальчишке, а сам пошел во двор посмотреть, как там дела у Дирка. Он надеялся, что с Гаром не случится ничего плохого, но слова великана разбудили в нем разом злость и надежду. Он решил, что на сегодня с него работы хватит.

Он нашел Дирка очень быстро — и тут же пожалел об этом. Тот беседовал с компанией наемных работников и подмастерьев.

— В каждой ячейке всего три человека, — говорил он. — Все верно, человека: женщины могут передавать вести не хуже мужчин. Однако каждый знает кого-нибудь из другой ячейки, и все внутри ячейки, конечно же, знают друг друга.

— Выходит, никто не знает больше четырех людей? — спросил один из работников. Дирк кивнул:

— Верно. Троих из своей ячейки и еще одного из другой.

— Значит, если надо пустить какую весть, достаточно сказать ее всего одной ячейке. — Работник просиял от удовольствия. — Каждый из троих передает ее кому-то из другой ячейки, так что об этом известно уже четырем ячейкам! А потом каждый из трех новых ячеек передает другим — и тогда новость знают уже... сколько это... четырнадцать ячеек!