Властелин летающего замка (СИ) - Хохлов Анатолий Николаевич - Страница 6

-- Господин! -- верховный священник выступил вперед. -- Прошу простить за мое изумление, но кем бы ни был этот воин, и как бы не выглядел, разве не он встал на защиту нашего мира в час страшной катастрофы? Разве не он преградил дорогу порождениям Тьмы? Он был добр к нам и, от имени своей госпожи, всеблагой Афродиты, спас наши жизни и наши души!

-- В то время, как мы сражались с армией сил Тьмы, слабейшие из слабых были брошены сдержать прорвавшихся врагов и защищать живые миры. Мы приняли на себя главный удар, а его столкновение с теми пятью - крошечная искра в великом пожаре войны! Вы же почитаете искру так, как будто мусорщик сделал всю работу а наши бесчисленные армии бросили вас на произвол судьбы! Он - всего лишь носитель воли и силы всеблагой Афродиты! Почитайте ее, а не мусорщика!

Собрание зашумело, с изумлением и волнением обсуждая произошедшее. Серафим дал им несколько мгновений, а затем снова взмахнул пламенными крыльями.

-- Надеюсь, вы уяснили свои ошибки. -- произнес он. -- Мусорщик… не будет убит сегодня, но и вы не смейте больше гневить богов! Равнение великих и ничтожных… недопустимо!

Один взмах крыльев и оба ангела исчезли в искажении пространства.

Для всех вокруг они стали невидимы, но мусорщик и серафим не покинули собор. Весь мир вокруг них исказился, словно лучи света проникали сквозь кривое стекло подвижного купола. Из этих искажений вышли, дружно шагнув внутрь купола, еще около двадцати ангелов, в доспехах и при оружии. Личная гвардия серафима? Пришли поглазеть на казнь? Обещание смертным… на самом деле ведь ничего не стоит, верно?

Изуродованное и искалеченное, чудовище с трудом поднялось на ноги. Умереть стоя…

-- На колени, мразь! -- огненнокрылый размахнулся и ударил мусорщика латной перчаткой сверху вниз, по голове.

Сбитый с ног, монстр рухнул как подкошенный, встретившись мордой с мрамором пола и весьма чувствительно приложившийся при этом. Не будь он крепче и живучее человека, мусорщик так и остался бы лежать здесь, в центре шторма искажений, с раскроенной головой.

-- Непочтительная, необученная, дикая тварь из забытого мира. -- сказал, стоя над поверженным, великий генерал. -- Души низкого сорта! Еретики и потенциальные бунтари! Как же вы утомляете меня! Враги не дают нам передышки и только поэтому в армии Олимпа до сих пор много таких, как ты! Мясо нужно всегда и высшее командование приказало не зачищать ряды, пока вы полезны! Ты приносил артефакты все эти годы и тем доказывал свою полезность. Только поэтому я оставлю тебя в живых, ничтожество! Но ты должен понять свое место в мироздании!

Два удара тяжелыми латными сапогами, и руки низшего, что судорожно пытался подняться, переломаны. Тяжело дыша, монстр затих, лежа на полу. Серафим поднял забрало металлического шлема и смачно плюнул на пол. Лужица светящейся жидкости растеклась по мрамору.

-- Подобные тебе, должны убирать грязь за высшими. -- произнес огненнокрылый. -- Убери это. Языком.

Он что, серьезно? Среди смертных хоть отбавляй гнуси, что рады поднять свое эго издевательствами над безответными, но чтобы ангелы наследовали подобные черты… хотя, это же Олимп! Пара местных ублюдков убили дочерей и сыновей смертной матери, когда та возгордилась, что родила больше детей, чем богиня. Содрать кожу за вызов на состязание в музицировании, убивать смертных в ответ на безудержную любовь, что захватывает их сердца при виде божественной красоты…

Жалкие ублюдки, упивающиеся своей силой! Палачи и горделивые изуверы, называющие себя богами Олимпа! Служите им, ангелы, и будьте счастливы, что вам позволил это, а не слили сразу в «Поток грешников»!

-- Мне не доставляют радости пытки, но тебя нужно поставить на место. -- сказал архангел. -- Отучить обсуждать приказы и рассуждать так, словно тебе дозволено иметь свое мнение! А теперь, -- серафим погрузил руку в искажение пространства и выдернул из него извивающуюся кристальную змею, при виде которой жалкий мусорщик остолбенел и похолодел. -- Выполняй приказ!

Латная перчатка сжалась, придавив шею крылатой змейки у основания головы. Змея дернулась и вытянулась в струнку. Было видно, как хвостик ее дрожит от боли, как открывается и закрывается в агонии лишенная зубов пасть.

Сильвия. Он же отправил ее в мертвые миры сразу, как только совершил подношение богам! Перехватили. Все-таки перехватили!

-- Я все сделаю, господин! -- возопил мусорщик. -- Я все сделаю! Все, что пожелаете! Умоляю, не убивайте ее!

-- Выполняй приказ, ничтожество. -- огненнокрылый ослабил хватку на шее кристальной змеи. -- У тебя две секунды!

Мусорщик склонил голову над лужицей светящейся слизи и открыл пасть, вывалив длинный, черный язык.

Тьма мертвых миров приняла двоих гостей в свои ласковые объятия. Мусорщик и кристальная змея упали обугленные камни и пепел, в которые превратился огромный город при сильной вспышке на местном солнце. Руины. Пепелище. Боги не хотят лично рыться в подобных местах, выискивая артефакты давно погибших орденов, потому ничтожный еретик и был оставлен в живых.

Низший ангел, скорчившись в грязи, судорожно тер кое-как сросшимися передними лапами язык и сплевывал в пыль грязную слюну. Кристальная змея метнулась к нему и, увеличиваясь в размерах, обвила хозяина кольцами своего тела. Обнять, в попытке утешить. Что еще она могла?

-- Прости меня. -- содрогаясь от рыданий, произнес мусорщик. -- Прости меня, Сильвия. За то, что был слишком слаб и не смог сам доставить «Темницу душ» к алтарю. За то, что потащил тебя с собой. Я… я знал… я понимал опасность… больше никогда, что бы ни случилось, не возьму с собой никого из вас!

Кристальная змея приняла облик девушки и помогла своему хозяину сесть. Бело-золотой балахон мягко опустился на плечи мусорщика и облек его, пряча уродливое тело. Презренное ничтожество снова обрело сходство с ангелом.

Задрожала земля и, круша обугленные здания на своем пути, вышедший из портала исполинский каменный голем приблизился к сидящей на золе фигуре в балахоне.

-- Вижу, что на этот раз быстро сбежать тебе не удалось. -- произнес великан. -- Получил пару жизненных уроков? Теперь понимаешь, кто мы? Если не изменишься, хозяева убьют тебя. Но как бы ты ни менялся, тебе уже не поднимут ранг. Пропащая душа…

-- Не нужен мне новый ранг. -- сквозь злые слезы, выкрикнул низший. -- Эти твари… эта мразь… пусть Ад поглотит их! Саргос! Я хочу присягнуть Тьме!

-- Во Тьме нет спасения. Ты знаешь.

-- Да. И потому продолжу свое служение Олимпу! Но однажды… однажды, Саргос, клянусь тебе, что заставлю ублюдков с великой горы подавиться их высокомерием! Я, ничтожество первого ранга, клянусь тебе, ангел Тьмы, что отомщу своим всемогущим хозяевам! Будь они прокляты! Будь прокляты эти твари!!!

Магическое пламя, напитанное объявшим душу ангела безумием, взвилось над фигурой в балахоне и принялось танцевать и извиваться в вакууме планеты, лишенной атмосферы после удара солнечного огня. Под воздействием этого пламени, белая ткань балахона начала менять свой цвет, обретая грязно-серые оттенки.

-- Мусорщик, место которого в мусорной куче? -- во тьме капюшона полыхнули отсветами Ада алые глаза. -- Как только найду способ, я нанесу вам удар, твари, что позорят гордое звание ангела и унижают своим существованием возвышенный образ светлого бога! Пусть у меня на поиски уйдет целая вечность, пусть погибнет в корчах и агонии моя душа, но я найду способ, и тогда… вы заплатите за все!

* * *

Вселенная Лазурной Чешуи, под протекцией Вольного Единства.

Поселение беженцев из иных миров, Генсокье.

Год 1995 по календарю внешнего мира, 110 по летоисчислению Генсокье.

12 лет до активации печати.

6 июня.

Раннее утро.

Солнечные лучи проникли сквозь крону дерева и коснулись старого птичьего гнезда, в котором, обнявшись и прижавшись друг к другу, спали две девочки, которых на вид отличить от человеческих детей можно было разве что по наличию крыльев и неестественному цвету волос. Обеим можно было дать шесть или семь лет на вид, обе были одеты в синие платья и белые блузки. Волосы одной светились синью глубокой воды, а волосы второй зеленели подобием мягкой, увядшей травы. Обе были покрыты инеем, но ни воплощение льда, которое непроизвольно провоцировало появление инея, ни воплощение зимующих под снегом зеленых трав, это не очень-то волновало.