Осенний фестиваль (ЛП) - Хаггис Кристофер - Страница 43

— Ага, — кивнул юноша. — Эта... палка для грызения, да? Я и забыл совсем, спасибо!

Мишель сполз в воду, погрузившись в нее, как чуть ранее погружался Чарльз — выставив наружу только нос, пошлепал ладонями по воде, направив себя к горячей стороне, и то ли задремал, то ли задумался...

А Маттиас, вытряхнув из бутылька на ладонь немного густой, пахнущей яблоками жидкости, торопливо размазал ее по телу. Жидкость тут же вспенилась, равномерно покрыв мокрую шерсть. Он и не заметил, как Мишель вернулся к ближнему краю чаши и опять выглянул через край:

— Чарльз, я... ты же ну... сейчас уйдешь, да?

— Безусловно, — улыбнулся крыс, оглянувшись. — Здесь хорошо, но для зимовки это помещение не приспособлено. Сыровато тут.

— А... ну ладно, — кивнул юноша. — Тогда я подожду тут пока. Уйдешь, тогда я и это... помоюсь.

— Не хочешь показывать себя, пока не закончилось изменение?

— Ну... — протянул Мишель. — Я еще и сам того... не привык. И другим пока показываться, правда, не хочу. Не смотри, ладно!

Чарльз кивнул и, отвернувшись, продолжил втирать пену в мокрый мех.

— Спасибо, — выдохнул юноша, погружаясь в воду.

Маттиас не стал смотреть, как тот уплывает к горячему краю чаши, взамен убедившись, что его тело равномерно покрыто слоем пены. Даже хвост, до самого кончика. Вот и отлично...

В воде пена моментально смылась — вместе с грязью, выпавшими волосками и, что греха таить, заблудшими блохами. Но теперь все было просто прекрасно — грязь облаком поплыла к центру чаши, утягиваемая равномерным движением воды в сток.

Эх, хорошо!

Выбравшись из чаши, Маттиас тут же задрожал и, поскорее схватив полотенце, начал быстро вытираться. Не то чтобы в купальне было очень холодно... скорее просто свежо. Ближе к зиме здесь станет теплее — где-то в глубине, в пылающем магическом сердце что-то почувствует наступление холодов, и Метамор в очередной раз метаморфирует. Стены, совсем незаметно, но как-то очень ощутимо станут плотнее — исчезнут невидимые глазу трещинки и щели, пропадут сквозняки и тянущий по всем коридорам ветерок. Заклубятся белым дымом чудовищной толщины — в три обхвата! — дымовые трубы громадных печей, отапливающих целые здания. Каменный пол, летом едва-едва теплый, станет явно горячее, внешние двери обзаведутся высоким порогом и тамбуром. Даже стекла в окнах каким-то чудесным образом станут двойными.

И все это, разумеется, прекрасно, вот только конкретно сейчас, в начале осени, каменная громада еще ни сном, ни духом не ведала о подступающих холодах, и ее нежным обитателям приходилось очень быстро вытирать полотенцем мокрую шерсть и кутаться в теплые одежды.

Наскоро обтеревшись и убрав натекшую лужу снятыми тряпками, Маттиас скидал все принесенное имущество в корзину, напялил пончо прямо на влажную шерсть и быстро-быстро пошлепал босыми лапами в комнату-сушилку. Там, сев на каменную скамейку, посреди стоек с сохнущим бельем, овеваемый непрерывно движущимся теплым воздухом, Чарльз уже очень тщательно довытирался, причесал сохнущую шерсть и задумался.

Утро началось, в общем-то, неплохо. Пусть и очень серьезно. Мишеля удалось подбодрить и навести на правильные мысли. Чарльз встопорщил усы-вибриссы — можно надеяться, что и весь день будет не хуже.

Нет, не можно — нужно надеяться!

Перевод — Рэдгерра.

Литературная правка — Дремлющий.

Ужин за герцогским столом

Чарльз Маттиас

Год 705 AC, третья декада сентября

Единственную проблему в тот день составила погода. Было банальнейшим образом ветрено. Особенно пострадали лучники — отборочные соревнования прошли в первый день Фестиваля, сегодня был финал, но ветер...

Собственно, погода постепенно портилась уже целую неделю. Помнится, еще ползя по колонне за унесенным ветром листком пергамента, Чарльз подумал:  доставит им эта осенняя погода проблем, ох доставит. Так и вышло. Лучники ходили злые, ждали хоть малейшего затишья, а ветер надувал пузырем полотнища палаток, нес солому, пыль и сдувал все подряд — от пустых корзин, до сладких изюмных кексов у пекаря Грегора со стола.

Увы, для Метамора в такой погоде не было ничего нового или необычного — стоящая в седловине Барьерных гор, меж двух гигантских горных массивов, Цитадель осенью и весной оказывалась как в вытяжной трубе. А еще, осенние ветра иногда притаскивали за собой чудовищной силы бури — с севера и с юга. Запад и восток, к счастью прикрывали отроги Барьерных гор.

Впрочем, Маттиасу, укрывшемуся от ветра вместе с Кимберли в закрытом павильоне, все эти метеорологические рассуждения были совсем не интересны. Доктор Шаннинг, усевшись на скамейку возле выхода разглагольствовала о ветрах, о движении воздушных масс, о каком-то перемещении фронтов и взаимовлиянии воздушных течений... Вот только высокая наука Чарльза напрочь не интересовала и он, сосредоточившись на все-таки начавшихся соревнованиях по стрельбе из лука на меткость, благополучно пропускал все эти термины и рассуждения мимо ушей.

День потихоньку клонился к вечеру, скоро нужно будет идти в комнаты, переодеваться к торжественному ужину. Основные события дня тоже подходили к концу. Вот вручили приз самому меткому лучнику, вернее лучнице. Начались соревнования в стрельбе на дальность. Леди Кимберли смотрела на усилия воинов-лучников неотрывно, Маттиас тоже, особенно когда к стрелковому рубежу вышел Хабаккук. «Наш неуемный попрыгунчик что-то нынче раздухарился... — подумал Чарльз, глядя, как грустный кенгуру-морф уходит в сторону. — Понравилось призы получать!»

Увы, повторить успех первого дня фестиваля, когда он взял сразу два приза — среди единоборцев-мечников и в вольной борьбе, Хабаккуку не удалось. И сегодня уже кенгуру-морф, утешаемый личной группой поддержки, грустно потащился с поля.

Утро нынешнего дня было по-настоящему веселым и праздничным. Высушив шерсть, Маттиас оделся и встретился с леди Кимберли в павильоне придворного пекаря. Грегор и сам там присутствовал, для разнообразия лично раздавая собственную продукцию. Хлеба,  хлебцы, булочки, лепешки, ватрушки и разумеется, хе-хе, кексы с изюмом. Впрочем, в его павильоне были не только Чарльз и Кимберли. Марк тоже заглянул туда —  в полной крысиной форме, он неоднократно прокрадывался под пологом палатки и, взобравшись по ножке, хватал кусок то с одного, то с другого краю стола.

Разумеется, подобное безобразие не могло длиться долго — Бреннар, кот-морф, ученик пекаря, не просто так носил треугольные ушки на макушке. И уже вскоре Маттиас с ухмылкой выручал очень-очень перепуганного крыса, пойманного за хвост и малость повисевшего над распахнутой и громко щелкающей зубами кошачьей пастью.

Время до обеда Чарльз и Кимберли провели гуляя вдвоем под ручку. Раскланивались с празднично разодетыми знакомыми Чарльза, перекидывались с ними шутками и приветствиями. Вместе они еще раз осмотрели ремесленные ряды, особо уделив внимание появившемуся только сегодня мастеру, прямо на глазах зевак делавшему модели кораблей. Чернокожий, бородатый, тонкогубый, с прямым, но явно не единожды ломаным носом и обветренной кожей моряка, гость Цитадели характерными, какими-то очень четкими движениями и чуть растянутой, хотя и правильной речью, очень сильно напоминал Фила Теномидеса. Правда, модели делал, просто поразительные.

Увы, у Маттиаса не было ни денег, ни товара для обмена... к счастью, леди Кимберли больше нравилось смотреть и трогать, а не приобретать. Для выросшей в медвежьем углу и в жуткой бедности, но стараниями отца, весьма и весьма неплохо воспитанной провинциалки, это было наверное естественно. Хотя Чарльз очень мало знал о жизни в таких глухих баронствах, но поведение леди все-таки понимал.