В стране кораллового дерева - Каспари София - Страница 6

Юлиус нерешительно вертел в руках книгу, взятую в каюте. Еще из Гамбурга он прихватил путевые заметки, которые должны были познакомить его со страной, куда он так стремился.

Аргентина, «серебряная страна», Рио-де-ла-Плата, «серебряная река»…

Юлиус вздохнул. Отец пытался отговорить его от этой поездки. Деньги на путешествие тайно передала мать. Юлиус поклялся вернуть все до единого геллера и пфеннига.

На мгновение перед глазами у Юлиуса возникло лицо матери. Сможет ли он сдержать слово? Конечно, в последние годы он вел себя легкомысленно, часто нарушал волю отца. Но он обязательно изменится. Юлиус родился в семье коммерсанта, знал, как вести дела, набил немало шишек. Анна была права: «серебряная страна», «серебряная река» — разве эти названия не звучали обещанием счастья? Юлиус усмехнулся.

Пару дней назад несколько женщин потребовали пресной воды, потому что в морской воде мыло плохо мылилось. Тогда один из матросов ответил:

— Ах, не обращайте внимания на пятна. По прибытии просто положите вещи в реку. И через полчаса они станут чистыми, как серебро. Недаром же река получила такое название!

Юлиус сунул книгу в карман пиджака и с обеспокоенным видом вынул часы на цепочке, чтобы проверить время. Куда же подевались молодые дамы? Может, они просто захотели остаться в просторной каюте Виктории? Этого он даже представить себе не мог. Днем, до обеда, мимо корабля проплыла небольшая стая морских свиней. Анна и Виктория находились под впечатлением — они жадно ждали подобных событий. Все чаще у борта появлялись акулы. Некоторые члены команды и пассажиры испытывали свою удачу в рыбной ловле.

Молодой коммерсант отыскал в кармане сюртука сигару и тщательно раскурил ее, поднеся спичку. Вначале он сосредоточенно сделал несколько затяжек, потом еще раз окинул взглядом палубу, понаблюдал за господином Пренцлем, который о чем-то оживленно беседовал со своими сыновьями. Затем Юлиус заметил молодую беременную женщину, смотревшую на море.

С какой целью они здесь собрались? Кто пробудил в них мечты? Может, все дело в россказнях агентов эмиграционных служб или люди сами убедили себя в этом? Оправдаются ли их надежды?

— В этой жизни не нужно ничего, кроме крепких рук и головы, полной идей, — воскликнул, смеясь, один из молодых коммерсантов, — и тогда сбудутся самые смелые мечты!

Некоторые вторили ему. Остальные кивали с серьезным видом. Отсутствие ветра пагубно сказывалось на настроении, даже капитан наблюдал сейчас за горизонтом чаще, чем обычно.

Вздохнув, Юлиус вновь обратил взор на ровную, как зеркало, гладь океана. В первый день Анна Вайнбреннер ему не понравилась, но теперь он просто не мог выбросить ее из головы. Всю жизнь Юлиусу встречались такие девушки, как Виктория, и ни разу не попадалась такая, как Анна Вайнбреннер. Если быть честным, он такими даже не интересовался.

Может, в его жизни пока не было места для них? Юлиусу нужно было вникнуть в дела отца, удачно жениться, завести детей или реализовать сексуальные фантазии в соответствующих заведениях, о посещении которых хвастаются друг перед другом мужчины и о которых дамы говорят, краснея и прикрывая рот ладонью.

Юлиус сделал еще несколько затяжек и выпустил колечки дыма. Его родители даже подыскали ему невесту, дочь делового партнера его отца, чтобы позже можно было объединить предприятия. Юлиус лишь презрительно щелкнул языком: богатство, авторитет и общественное мнение — только это и было важно для Цезаря и Отилии Мейер.

Конечно, для отца это было важнее. Ведь мать поверила Юлиусу, иначе он не плыл бы сейчас на этом корабле. Она дала сыну денег, пошла против воли мужа. Впервые Юлиус подумал о том, что его мать — мужественная женщина.

Боялся ли он бросить свою невесту? Тайком, словно вор, он отправился в Бремен, чтобы сесть на корабль в Бремерхафене, а не в Гамбурге, где у отца были соглядатаи. Выплатил ли отец семье невесты определенную сумму, чтобы возместить моральный ущерб? Юлиус снова затянулся сигарой.

«Он никогда мне этого не простит». Хорошо, что хоть невеста его простила, когда Юлиус сообщил ей о своем намерении, ведь она все равно не хотела выходить за него замуж.

Нет, он не мог бы сказать, что заставило его пойти против воли отца. Случись еще одна ссора — и этого хватило бы, чтобы патриарх сорвался с цепи. Юлиус не хотел выслушивать новые угрозы.

У Цезаря Мейера были принципы: он ненавидел, когда отвергали его предложения. Но Юлиус Мейер стал мужчиной, и ему нельзя было приказывать все, что угодно. Поэтому сын покинул отцовский дом. Узнав о возможности уплыть в Южную Америку, он решил воспользоваться шансом и сел на корабль.

Юлиус скрестил руки на груди. Что сказал бы отец, если бы смог увидеть сына в этот момент? Предложил бы: «Это ничего не значит, возвращайся, я дам тебе все, что пожелаешь»? Юлиус прищурился. Он ничего не хотел от отца. Молодой человек стремился идти своей дорогой, и если у него все получится, то он станет успешным, вернет долг матери и сможет гордо предстать перед отцом.

Юлиус считал, что они с Анной оказались в сходном положении: оба не знали, что готовит им судьба.

Глава четвертая

Виктория сидела на кровати, скрестив руки на груди. Поставив ноги в чулках на стульчик, она шевелила кончиками пальцев. Только что девушка потеряла равновесие из-за качки: с утра снова подул крепкий ветер.

— Значит, твой муж тоже уехал? — Виктория наклонилась вперед и схватилась за ступни. — Почему?

Она немного подождала, давая Анне время обдумать ответ, потом отпустила ноги и села прямо.

— Мой Умберто не мог больше ждать. Ему нужно было отправляться домой. У его отца большая эстансия на севере от… О боги! — Виктория, одновременно веселясь и досадуя, помотала головой. — Я просто не могу запомнить все эти названия. Она где-то на северо-западе. Умберто пришлось вернуться к отцу, он ведь должен ему помогать. Отец уже немолод, а на такой большой эстансии, разумеется, всегда много работы. — Она еще больше выпрямила спину. — Мама сначала не хотела, чтобы я путешествовала одна, но я смогла уговорить папу. После того как я отправила им телеграмму и сообщила о том, что встретила Юлиуса, они наверняка совершенно спокойны.

Анне пришлось прикусить губу, чтобы не спросить, откуда же Виктория и Юлиус знают друг друга. У них были такие доверительные отношения, которые никак не могли сложиться за время пребывания на корабле.

Качка вновь вывела девушек из равновесия. Виктория со смехом ухватилась обеими руками за край кровати.

«Она так много смеется, — подумалось Анне, — словно на свете нет ничего, о чем стоило бы беспокоиться». Но, возможно, Виктории действительно еще никогда не приходилось волноваться. Кажется, она никогда не бывала в подавленном настроении, и запас историй о подводных городах, русалках и «Летучих голландцах» не заканчивался.

Анна сделала над собой усилие, чтобы не вздохнуть, и подумала о своем муже Калебе, который уехал раньше, и о дне, когда они в последний раз были вдвоем. Все случилось не так, как обычно. Они спали не в маленьком тесном крестьянском доме, где им пришлось бы постоянно думать о том, как бы никому не помешать, а в сарае. Это место присмотрел Калеб. Было очень холодно. Анне сначала тяжело было расслабиться из-за мысли о том, что в любой момент может прийти хозяин. Но низкий бархатный голос Калеба помог ей. Волновался ли он, оставляя жену одну? Анна задумчиво взглянула на огонек масляной лампы, качавшейся вместе с кораблем.

Но ведь у Калеба не было другого выхода. Он просто не мог противостоять судьбе. Отцу и мужу Анны пришлось уехать в Новый Свет, чтобы тем, кто прибудет вслед за ними, жилось не так тяжело. Мать и младшую сестру нельзя было оставить одних, братьев, которые не могли найти работу, тоже. Госпожа Бетге, на которую Анна работала, напротив, обещала о ней позаботиться.