Лагуна фламинго - Каспари София - Страница 3

Аннелия поспешно подошла к печке. Сегодня она приготовила тушеный картофель с щедрой порцией мяса.

Подав ужин мужчинам, Аннелия взяла немного и себе и села за стол, ожидая, пока Ксавьер произнесет молитву. Едва прозвучало слово «аминь», как Филипп набил себе рот едой. Жир стекал по его подбородку, капая на рубашку.

«И зачем только я прочитала то злополучное объявление? — пронеслось в голове у Аннелии. — Зачем приехала сюда? Я разрушила свою жизнь, а главное, уничтожила будущее Мины. Мне никогда не загладить эту вину». Ее мать, бабушка Мины, предупреждала, что нельзя принимать столь скоропалительные решения.

Аннелия вспомнила, как по вечерам сидела дома у родителей и пила кофе — настоящий кофе, как часто подчеркивала ее мать. Мама в основном молчала, а отец, как и следовало врачу, производил дотошное вскрытие ситуации, в которой оказалась его дочь.

— Итак, — сказал он однажды тоном, не терпящим возражений, — ты уже три года вдовствуешь. Ты думаешь что-то предпринять, чтобы не сидеть на шее у пожилых родителей?

Услышав, что отец завел этот разговор, мать принялась нервно теребить скатерть. Мина сидела в углу с книжкой в руках. Она всегда была самостоятельной девочкой. «А все потому, что я никогда не была самостоятельной, — подумала Аннелия. — Я несчастная, слабая, ни на что не способная женщина». Тем вечером она прочла то злополучное объявление.

«Ищу жену и мать для своего сына. Одинокий вдовец…»

Аннелия сразу почувствовала духовную связь с этим незнакомым мужчиной. Он был вдовцом. Он был одинок… Как и она. Она была одинока, потеряв своего мужа. И Аннелия ощутила — или ей показалось, что она ощутила — родство с этим человеком. Родители были против ее планов, как всегда.

Впервые Аннелия воспротивилась их воле. Ради Мины.

Прошел год. Они с Ксавьером не успели обменяться и парой писем, как Аннелия с дочерью уже отправились в Аргентину. Путь был нелегким, но мысли о конечной цели не позволяли женщине упасть духом. Она выдержала морскую болезнь и подавила в себе страх, страх перед кораблекрушением и перед неизвестностью.

Через несколько недель Аннелия и Мина прибыли в Буэнос-Айрес. Оттуда они отправились по реке Паране до Росарио, оттуда в Санта-Фе, а затем…

— Что ты так смотришь? Никогда парней не видела?

Аннелия поспешно отвела взгляд, заметив, как ухмыляется Филипп. Почему-то, прочитав объявление, она представляла себе милого маленького ребенка. Но Филипп был уже почти взрослым, когда она прибыла в Аргентину. Взрослым парнем с веселыми голубыми глазами, темной копной волос и уже тогда сильным, мускулистым телом. Аннелии стало неприятно, когда она вспомнила о взглядах, которые он недавно бросал на ее дочь.

— Мальчишка своего не упустит, — с гордостью говорил о нем отец, когда Филипп хвастался своими победами.

Да и Мина за это время выросла. Из маленькой девочки она постепенно превращалась в молодую женщину. Да, ее фигурка все еще отличалась хрупкостью, но формы округлились, а походка и жесты стали более плавными. «Я должна защитить ее, — подумала Аннелия. — Я должна защитить ее, но не знаю как». Она боялась. Аннелия всегда боялась.

Франк удерживал плуг в борозде, пока его отец вел в поводу волов. Ярко светило весеннее солнышко. В других краях, как рассказывала ему мама Ирмелинда, в марте начиналась весна, в июне — лето, в сентябре — осень, а в декабре — зима. Тут же, в Аргентине, времена года перепутались. Весна начиналась в сентябре, лето в декабре, осень в марте, а зима — в июне.

К этому времени они уже почти вспахали поля семьи Дальберг. Если поторопиться, у них останется время и на собственное маленькое поле.

Франк вздохнул. Он занимался этой работой с тех пор, как был совсем маленьким. Иногда ему казалось, что все это началось еще до того, как он научился говорить. Во всяком случае, борозды раньше казались ему намного больше, и каждые десять шагов он спотыкался и падал. Обе руки были заняты, и Франк часто-часто заморгал, чтобы избавиться от капель пота, заливавших глаза. Пот ручьями стекал по его телу, рубашка и штаны липли к коже. При мысли о том, как здорово будет искупаться в реке, парень улыбнулся. Отец покрикивал на волов, время от времени прищелкивая языком.

Вдалеке послышался стук копыт. Франку даже оглядываться не нужно было — он и так знал, что это Ксавьер Амборн, старший рабочий. Еще утром Амборн проверял, все ли в порядке, теперь же пришло время для второго объезда. Франк надеялся, что начальник появится без своего сына Филиппа.

Чувствуя, как напрягаются мышцы на его теле, юноша еще сильнее вдавил плуг в землю.

Всадник перешел с рыси на шаг, проехал мимо Франка и остановился рядом с отцом юноши, Германом. Франк повернул голову. Ему повезло, Ксавьер действительно приехал один, и юноша услышал его голос. Мало у кого был столь неприятный, дребезжащий тембр. Ксавьер скользнул по юноше взглядом.

— Твой сын липнет к моей дочери, Блум. — Ксавьер улыбнулся, но в его голосе слышалась скрытая угроза.

Герман остановил волов.

— Я поговорю с ним, господин Амборн, — покорно закивал он, точно собираясь поклониться.

— Ничего я к ней не липну, — не раздумывая заявил Франк. — Мы давно уже знакомы. И мы друзья.

Медленно, будто не расслышав, Ксавьер повернулся к Франку и криво улыбнулся.

— Друзья? Ты считаешь, что возможна дружба между таким парнем, как ты, и моей дочерью? Вы с Миной где-то шляетесь вечерами, а я должен с этим смириться?! У нас приличная семья!

— Мы с Миной друзья, — повторил Франк.

Сам не зная почему, он опустил голову и потупился.

— Друзья, да? — дребезжал голос Ксавьера. — Ты, должно быть, заметил, что моя дочь уже не маленькая девочка. Она постепенно превращается в красивую молодую женщину, верно? Кто бы мог подумать, учитывая то, каким мелким лягушонком она была раньше!

Франк помолчал. Он думал о Мине, о ее хрупкой фигурке, об округлых формах, о густых волосах, о потрясающих светло-карих глазах.

— Когда-нибудь мы поженимся, — тихо произнес он.

Ксавьер Амборн громко рассмеялся.

— А у твоего сына есть чувство юмора, — сообщил он Герману, подъезжая к Франку. — А кто тебе сказал, что я дам разрешение на этот брак? У тебя же нет ни кола, ни двора! Прости, Герман, ничего против тебя не имею, но ты и сам понимаешь, что вы не очень-то богаты и земли у вас кот наплакал. — Ксавьер вновь посмотрел на юношу. — Иди ты к черту, Франк! — Ксавьер сплюнул. — Ты и моя дочь? Никогда!

Франк отпустил плуг и инстинктивно отступил. Амборн направил лошадь вперед. Юноша, сделав пару шагов, споткнулся и упал. Огромные копыта вороного коня остановились рядом с его рукой.

— Говорю тебе еще раз, жалкий щенок: убери руки от моей дочери, иначе это плохо для тебя закончится!

Франк не ответил. Его пальцы впились в мягкую, только что вспаханную землю. У края поля легкий порыв ветра поднял в воздух пыль с дороги.

Юноша посмотрел на отца, но тот, занимаясь волами, будто и не заметил, что происходит. «Почему он мне не помогает? — подумал Франк. — Почему он меня не защищает?» Его отец не вступился за него уже не в первый раз, но это всегда было неприятно.

— Продолжайте работу! — бросил Ксавьер, возвращаясь на дорогу.

Франк смотрел ему вслед, играя желваками от злости.

— Что, не слышал? — прикрикнул на него Герман. — Давай работать дальше.

И, опять же, не в первый раз Франк задался вопросом, за что отец его презирает.

В следующее воскресенье сразу после службы в церкви Мина и Франк разошлись в разные стороны, собираясь встретиться в тайном месте.

Франк казался задумчивым. Он молча лежал на спине, глядя в небеса. Вздохнув, Мина легла рядом с ним, но потом перекатилась на бок, оперлась на локоть и посмотрела на Франка, а затем устремила взор вдаль. Там было озеро, давшее местности вокруг Эсперанцы ее индейское название — Большая Вода. Так говорили об этих землях индейцы, жившие в пампасах. Иногда озеро выходило из берегов, объединялось с отдельными источниками, и тогда весь регион оказывался под водой. От этого страдало сельское хозяйство. «Первым поселенцам явно пришлось несладко», — думала Мина.