Сокровища непобедимой Армады - Стенюи Робер - Страница 43

Для этого мне пришлось освежить свою латынь, поскольку большинство трактатов по истории военного рыцарства написано на этом языке. И я был вознагражден: чтение оказалось необыкновенно захватывающим, недаром рыцари бередят воображение взрослых так же, как сказочные принцы — воображение детей.

Довольно быстро мне пришлось исключить из игры св. Иакова: орденский знак изображал крест в форме меча, причем рукоять заканчивалась перевернутым сердцем. Таким образом, остались ордена Калатрава и Алькантара. Кресты обоих орденов идентичны. Единственная разница: зеленый цвет — для Алькантара и красный — для Калатрава. В нашем случае это ничего не давало, поскольку эмалевое покрытие было безвозвратно съедено морем.

По счастью, оставался выгравированный святой, причем с характерными атрибутами — деревом, водопадом и повозкой, в которую впряжена большая собака или лошадь. Поиски надо было сосредоточить здесь. Ничего не оставалось, как проштудировать житие святых, с одной стороны, и историю обоих орденов — с другой.

Розыски по части Калатрава выявили одного-единственного рыцаря этого Ордена, отправившегося с Армадой, — дона Гонсалеса де Эрасо, плывшего пассажиром на «Сан-Мартине». Но на гербе Ордена, по совершенно неясным для меня мотивам, была изображена веревка с двумя петлями на концах.

А герб Алькантара?

В гербе Алькантара фигурирует дерево. Груша.

Как и предыдущий орден, он восходит к XII веку и связан с битвами против мавров, занимавших тогда южную часть Испании. Городу Алькантару (Эль-Кантару) в 1156 году грозила осада. Для его защиты два благородных идальго из Саламанки — дон Суеро Фернандес Барриентос и его брат Гомес основали военный Орден. Первым его местоположением была избрана молельня-крепость на берегу реки Коа на португальской границе по соседству с отшельническим скитом. Этот скит стоял в окружении рощицы диких груш и назывался «скитом святого Юлиана Грушевого». В гербе Ордена изображена дикая груша — иногда с открытыми корнями, иногда растущая из земли.

Итак, с деревом все ясно. Но водопад (или источник)? А животное?

Святых Юлианов, согласно ватиканскому справочнику, на небесах скопилось добрых сорок пять штук, и среди них царит самая настоящая неразбериха. Немалое их число открывало или освящало святые источники. Пришлось мне самому окрестить находку как «украшение рыцаря Ордена Алькантара».

Подобно ревностному бенедиктинцу, я портил глаза, ползая по выцветшим строчкам описей и ведомостей Армады в поисках кавалеров названного ордена. Таковых обнаружилось двое, причем ни один не погиб на «Хироне».

Всю зиму я провел, зарывшись в архивах, но таинственный рыцарь не возник. Весной я скрепя сердце оставил след, и незнакомец так и пребывает доныне не опознанным.

1969 год. Возвращение в Испанский порт

Возле черных скал белыми брызгами кружились чайки, приветствуя нас простуженными голосами. Что ждет аквалангистов на дне на сей раз? Зимние штормы вполне могли завалить пещеру и свести на нет усилия прошлого сезона. Или, наоборот, очистить дно от ненужных камней, вымостить его золотом, выровнять в ряд пушки и шекспировские черепа с крупными алмазами в глазницах.

Меня снедало нетерпение, но ледяная вода быстро остудила пыл. Что там на термометре? Н-да, плюс шесть градусов. В остальном все было как прежде. Откопанные ямы занесло уже просеянной галькой, так что я напрасно опасался за свои глаза: зрачки не ослепило блеском золота и драгоценностей.

Мы планировали в начале сезона, пока водоросли еще маленькие, провести тщательную разведку. По сути дела, центральная часть Порт-на-Спанья осталась необследованной. Луи заметил, что нам не удалось очертить контуры корабля. Это можно было бы сделать, определив на плане местоположение орудий — они ведь стояли по бортам.

— На «Хироне» было пятьдесят пушек, так?

— Так.

— А нашли мы только две. Где остальные? — строго спросил Луи.

— Остальные… Ну, во-первых, Джеймс Макдоннел, вернее, нанятый им шотландский капитан выудил в тысяча пятьсот восемьдесят девятом году три пушки. На самом деле бравый моряк мог уполовинить добычу и взять себе три пушки в уплату за труды.

— Допустим. Но все равно остается больше сорока пушек. Англичане их не искали, где же они? Ты не считаешь, что галеас мог разломиться при ударе надвое и часть судна отнесло довольно далеко от Лакады? Куда-нибудь в другую часть Порт-на-Спанья.

— Не думаю. Почти весь свинец остался у Лакады, его здесь даже больше, чем положено иметь на галеасе. Кроме того, много ядер.

— Да, но где остальное? На корабле таких размеров должны быть тысячи и тысячи предметов. Где они?

— Разложились! Смотри, вот корабельная ведомость. Провизия — сухари, сало, тунец, сардины, сахар, соль… Все, что не съедено людьми, сожрало море. Дальше, легкое вооружение — аркебузы, мушкеты, алебарды, пики, протазаны. Часть де Лейва оставил в Киллибегсе, остальное продержалось в воде от силы года два. Что еще? С латами то же самое. Порох размок. Бочки с водой — понятное дело. Бочонки с вином… Часть выпил Сорли Бой за наше здоровье, остальное унесло. Теперь посуда. Матросы и галерники ели на деревянных плошках, пили из кожаных фляг, ведра тоже были из вываренной телячьей кожи — от этого ничего не могло сохраниться. Римские безмены для пороха…

— Ага, один мы нашли — помнишь, со свинцовым грузиком?

— Да, но остальные сломались. — Я продолжал листать ведомость. — Холщовые мешки, канаты, инструменты, осадное снаряжение, парусина, деревянные чопы, гвозди — все пошло прахом. Цепи корабельные и цепи для галерников — железо, с ним все ясно.

— А как же мушкет?

— Чудо! Надо же оставить какой-то процент на чудеса.

— Вот и давай проверим этот процент.

Легко сказать! Для методического обследования опять приходилось натягивать лини в направлении с запада на восток и с севера на юг через всю бухту. А вот и неприятный сюрприз: водоросли в этом сезоне взяли на себя повышенные обязательства и вымахали в высоту, как в прошлом году к середине лета. Это затрудняло поиск. Так или иначе, за исключением нескольких предметов позднейшего времени, мы ничего не нашли. Все вымыло еще в 1588 году. Члены клана Макдоннелов собрали на пляже богатый урожай.

Но Луи упрямо мотал головой:

— Где мои сорок пушек?

— Кажется, я знаю… На «Хироне» было шесть мортир, два фалькона, четыре полукулеврины, восемь фальконетов, двадцать эсмерилей и сорок масколо — последние скорее мушкеты, нежели пушки. Теперь давай считать. Сорок масколо де Лейва отдал Максуини перед выходом из Киллибегса. Я прочел в архиве донос Генри Дьюка об этом. Мы нашли две маленькие пушки, и Джеймс Макдоннел вытащил три. Сэр Джон Чичестер, ставший лорд-наместником в 1597 году, сообщал: «Макдоннелы выставили на стене замка батарею из трех орудий — две мортиры и кулеврину, извлеченные из испанского судна, затонувшего возле Дунлуса в 1588 году… Я потребовал сдать означенные орудия, но он упорствовал». Орудия названы неточно: кулеврин вообще не было на «Хироне».

— Хорошо, но где сейчас эти пушки?

— Загадка. Эти пушки принесли несчастье всем владельцам — вначале де Лейве, потом Макдоннелу и наконец Чичестеру.

Луи не сдавался.

— Все это в высшей степени интересно. Но я отказываюсь верить в то, что Джеймс Макдоннел — даже с помощью шотландского капитана — мог вытащить все сорок орудий такого веса.

— Их могло и не быть вообще…

— Как?!

— Подумай сам… В Киллибегсе де Лейва взял на борт тысячу триста человек, на семьсот больше, чем должно было находиться там по норме. И корабль сильно потрепан. Будем считать по семьдесят кило на душу — получается лишних сорок девять тонн. А сорок пять орудий в среднем тоже должны тянуть около сорока девяти тонн. Выходит, чтобы загрузить сорок девять тонн испанцев, ему пришлось сбросить сорок девять тонн бронзы. Все очень просто…

— Так они ждут нас в Киллибегсе?

— Бухта Киллибегс огромная, я там был и расспрашивал рыбаков. Никто слыхом не слыхивал о пушках. Если де Лейва побросал их в воду, они погребены в толще ила. Тут потребуется землечерпалка…