Перелетные птицы - Кроун Алла - Страница 56

Катин отец умер для того, чтобы Сергей выжил, и последний искренне желал защитить ребенка своего друга от любых невзгод. Однако он не только не сделал этого, но и стал причиной смерти девочки. Если бы он знал, чем все обернется! Хотя, если бы знал, пошел бы он против своих принципов? Совершил бы преступление, на которое его подталкивали? Да, пошел бы и совершил бы, ибо у него не имелось иного выхода.

Ему все еще слышался голос капитана Ямады, который разговаривал с ним в тот зловещий мартовский день пять месяцев назад, когда Сергея неожиданно вызвали в полицейский участок.

Поначалу доктора успокоили, дав понять, что японский офицер просит его об одолжении. Многочисленные поклоны, шумное втягивание воздуха между предложениями — все традиционные знаки, указывающие на уважение к собеседнику, — были пущены в ход, чтобы заставить его думать, что к нему обращаются с просьбой.

Собственно, так оно и было, только совсем не на тех условиях, которых он ожидал. Капитан Ямада — узкоплечий мужчина с тонкими черными усами — начал с вопроса, был ли аптекарь Горман приятелем Ефимова.

— Да, я хорошо его знаю, — ответил Сергей, ощущая смутное беспокойство.

— Хунхузы похитили Гормана и требуют выкуп. Они назвали огромную сумму. Мы помогаем вести с ними переговоры. Горман упрям и не говорит, сколько у него денег и где они.

Капитан Ямада на минуту замолчал, набивая табаком трубку.

— Мы хотим помочь освободить этого человека. — Он со значением посмотрел на Сергея. — Ваша работа над новыми видами лекарств хорошо известна. Быть может, вы поможете нам заставить Гормана говорить. В противном случае хунхузы убьют его.

— В Харбине есть японские врачи, они могут помочь вам.

Капитан Ямада покачал головой.

— Мы не хотим предавать это дело огласке. Кроме того, вы его друг, вам он поверит.

Предлог был явно надуманным. Кто поверит, что японские силы имеют дело с хунхузами исключительно из альтруистических побуждений? К тому же Сергей начал сомневаться, что хунхузы вообще имеют отношение к похищению. Все это очень походило на очередной акт вымогательства со стороны японцев. Подозрения его усилились, когда в комнату вошел молодой японский офицер, который, подобострастно поклонившись Ямаде, принялся что-то торопливо говорить по-японски, посматривая украдкой на Сергея. Глаза его коварно блеснули, и он опустил взгляд, ожидая, когда заговорит командир. Капитан Ямада снова шумно втянул воздух.

— Мой помощник говорит, что Горман подвергается суровым допросам у хунхузов и долго не проживет. Скажите, вы могли бы дать Горману так называемую сыворотку правды и заставить его говорить?

Во рту у Сергея пересохло.

— Вы хотите, чтобы я дал наркотик Горману?

— Мы не хотим, чтобы об этом узнал кто-то другой. В конце концов, вы же друзья, — значительно повторил Ямада. — Вы же хотите его спасти, не так ли? Лейтенант Мацуи, — он кивнул на молодого офицера, — отвечает за связь с хунхузами. Он отведет вас туда, где содержат аптекаря, а после того, как вы дадите тому наркотик, привезет вас обратно.

— Я, как медик, обязан помогать людям, а не причинять им вред.

Сергей вовсе не хотел язвить, но голос его дрогнул и слова слетели с уст, прежде чем он успел их взвесить.

Лицо Ямады осталось непроницаемым.

— Все закончится трагично, если вы откажетесь сотрудничать с нами, доктор Ефимов.

— Я не могу участвовать в этом, господин капитан.

— Однако мы доверили вам тайную информацию, и теперь нам придется сделать так, чтобы вы молчали. Поверьте, будет лучше, если вы измените свое решение.

Сергей сжал губы и, набрав полную грудь воздуха, произнес:

— Я категорически отказываюсь делать то, о чем вы меня просите!

— Жаль. Очень жаль.

Тон капитана Ямады был по-прежнему вежлив, но голос приобрел стальные нотки, и Сергей отправился домой раздраженным и расстроенным, однако без особой тревоги.

Откуда ему было знать, что за внешней вежливостью японцев часто скрываются их истинные мысли и чувства?

Через несколько дней на улице его остановил лейтенант Мацуи и, угрожая пистолетом, заставил сесть в машину. Сергея с завязанными глазами отвезли на окраину города. Там повязку сняли, и он увидел, что стоит перед китайской фанзой с соломенной крышей.

— Вы зря теряете время, господин лейтенант. У меня нет с собой наркотика. А даже если бы был, то, как я уже говорил капитану Ямаде, я не стал бы давать его Горману.

Ответа не последовало. Сергея втолкнули в небольшую комнату без окон, где из мебели были только деревянный стол да два стула посередине. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел человека, лежавшего в углу на ворохе соломы. Лейтенант Мацуи подтолкнул его в спину, и Ефимов, едва удержавшись на ногах, присмотрелся к узнику.

Гормана он узнал только по волнистым с проседью волосам. Тот был мертв. Сергей оцепенел от ужаса. За время войны он привык лицезреть увечья, но от вида того, что сделали с Горманом, ему стало дурно.

Когда Сергея привезли обратно в Новый Город, лейтенант Мацуи заговорил в первый раз за все это время:

— Мы хотим, чтобы вы помнили, к чему привел ваш отказ помочь нам.

Сергей развернулся и посмотрел на японца в упор.

— Я не имею никакого отношения к этому гнусному преступлению.

— Значит, нам придется иначе внушить вам, что отказываться от сотрудничества неблагоразумно.

«Он угрожает, — подумал Сергей. — Но я же ничего не сделал!» И все же зерно сомнения было посеяно. Если они похитили и убили Гормана, ничто не помешает им проделать то же самое и с ним. Несколько следующих дней Сергей не выходил из дома по вечерам и держался подальше от безлюдных улиц днем.

Как же наивно было с его стороны не подумать о том, что он для них ценнее живой, что они выберут гораздо более жестокий способ, чтобы заставить его сотрудничать!

В тот ужасный день, когда он пришел домой и увидел окровавленную мертвую Катю, разум его едва не помутился. Рассказать Наде правду Сергей был не в силах, и потому, сам не понимая, что говорит, принялся обвинять сестру в том, что она не защитила Катю, хотя в глубине души понимал, что Надя и не смогла бы спасти дочь.

Под гнетом душевных терзаний Сергей замкнулся в себе. Его все раздражали: кухарка Дуня, горничная Маша, даже тихая Вера. Его возмущало желание Нади чем-то скрасить горе, стремление продолжать заниматься поэзией и шитьем. Иногда его охватывало желание положить руку ей на плечо, обнять и поплакать вместе с ней. Но ему казалось, что это будет выглядеть как слабость. Он не мог пойти на это. Как ему недоставало Эсфири! И эта давняя тоска только усиливала его мучения.

Сергей стал присматриваться к Марине. Дочь Алексея постоянно его раздражала. В минуты, когда бороться с горем уже не было сил, он начинал думать, что лучше бы погибла Марина, а не Катя. Стыдясь подобных мыслей, он не рассчитывал на искреннюю, доверчивую детскую любовь, поэтому, когда Марина спустилась в подвал и он понял, что она тоже тоскует, его оборона была сломлена и не сдерживаемые более чувства полились из него рекой.

Каким же дураком он был! Разве девочка виновата, что ее отцом стал Алексей? И вот она пытается вызвать в нем любовь, ищет в нем опору, замену отца.

В последующие недели Сергей проводил все свободное время с Мариной. Он больше не искал утешения в игорных клубах.

Той весной и летом семья много времени провела дома, потому что Надя, чувствуя, что Сергею очень нужно их общество, решила не уезжать из Харбина на отдых. В июне они ездили на другой берег Сунгари, снимали там дачу и проводили на ней по нескольку дней. Но к концу июля река разлилась, сделав невозможным даже эти короткие путешествия.

К началу августа дачи погрузились под воду чуть ли не по самые крыши, и их владельцы вынуждены были искать убежища на холмах.

Сергей и Надя полагали, что наводнение их не коснется, поскольку жили они в расположенном на возвышении Новом Городе.

Поэтому то, что произошло в воскресенье 7 августа, стало для них неожиданностью.