Второй шанс - Дессен Сара - Страница 16

Не сомневаюсь, что Холлис частенько посещает злачные места вроде баров и ночных клубов, но звонит оттуда в первый раз.

— Так себе, — буркнула я, кося глазом на часы. Если у нас 8.30 вечера, то в Европе давно уже перевалило за полночь. — Вот устраиваюсь на работу.

— На работу? — удивленно переспросил он, будто услышал слово из незнакомого языка. Впрочем, вряд ли Холлис знает, для чего нужна работа. — Я думал, ты сбежала к океану, чтобы загорать на пляже.

Не удивляйтесь, но он слово в слово озвучил мамину фразу из нашего последнего разговора. Если Холлису удается вертеть мамой как вздумается, то и она, в свою очередь, влияет на ход его мыслей. Сходство между матерью и сыном настолько велико, что порой страшно находиться рядом с ними в одном помещении. Кажется, что родственные узы материализуются в воздухе, нагнетая опасное напряжение. По маминому мнению, их крепкая связь — результат бессонных ночей, проведенных с маленьким Холлисом. Лично я считаю, что мама, как и другие женщины, просто поддается врожденному обаянию Холлиса.

— Гм, честно говоря, я не планировала работать летом. — Музыка в трубке на мгновение оглушила басами, потом стихла. — Все произошло случайно.

— Ужас! — поразился Холлис. — Стоит раз потерять бдительность, и мерзкая работа незаметно подкрадывается и хватает тебя в цепкие объятия! Поэтому надо всегда глядеть в оба, понятно?

Да знаю я. Честно говоря, работа летом не стала сюрпризом. Мало того, я сама напросилась на нее, будучи в здравом уме и трезвой памяти. Так что, кроме себя, винить некого!

На следующий день после тщательной проверки счетов и платежек Хайди с Фисбой подкараулила меня, как обычно, на кухне.

— Не верю своим глазам! — восторженно воскликнула она, когда я спустилась из спальни. — Вчера я легла спать, оставив на столе полный бардак, а сегодня утром… бумаги и счета в идеальном порядке. Ты здорово поработала! Где ты научилась разбираться в бухгалтерском учете?

— Прошлым летом подрабатывала бухгалтером, вот и научилась, — объяснила я, вынимая из шкафчика кофе. К моему пробуждению в кофеварке не остается не то что приличного кофе, но даже старой гущи, так что заварю себе свеженький, крепенький…

— Я вчера два часа угробила, пытаясь разобраться в счетах! — Хайди схватила чековую книжку и махнула ею пару раз с досадой. — Но ошибок так и не отыскала. Как ты догадалась, что надо учитывать налоговые вычеты дважды?

Включенная кофеварка наконец-то зафырчала — мне бы глоточек кофе перед разговорами о тонкостях бухгалтерского учета, но, кажется, не получится.

— Ничего особенного. В расчетной ведомости первый вычет указан в мае, — со вздохом пояснила я. — Потом мне пришла мысль, что, возможно, позже был и второй, а когда я просмотрела налоговые счета…

— В которых царила такая путаница, что не каждому дано разобраться, — добавила Хайди. — И в которых теперь тоже безупречный порядок! Ты наверняка не один час провела, доводя счета до ума?

Вообще-то четыре, подсчитала я в уме, а вслух произнесла:

— Вовсе не долго.

Хайди недоверчиво покачала головой, не сводя с меня задумчивого взгляда. В кофеварке уже накапало с четверть кружки, и я, отчаявшись дождаться целой порции, плеснула заваренный кофе в чашку.

— Знаешь, — вдруг призналась мачеха, — я собиралась на лето нанять бухгалтера. Правда, страшновато как-то: ведь работа требует исключительной точности. Боюсь доверять ее первому встречному.

Ради бога, дайте спокойно допить кофе! Пожалуйста!

— А вот если тебе интересно мое предложение, — продолжила Хайди, — я бы наняла тебя. Без шуток!

Ну когда же подействует кофеин?! Кажется, мне снится очередной кошмар!

— Я и не думала работать летом. И потом — не по мне вскакивать ранним утром и нестись в офис… — промямлила я с неохотой.

— И не надо! — радостно перебила мачеха. — Девочки каждый день сдают наличные инкассаторам в определенное время, а бухгалтерским учетом — чеки, платежи, счета — можно заниматься в любое время. Например, после полудня или вечером. Знаешь, это даже удобнее, чем утром!

Конечно, удобнее, а еще я в очередной раз удостоверилась, что всякое благое деяние наказуемо. С какой стати вчера ночью я вдруг возомнила себя добрым самаритянином и кинулась на помощь запутавшимся в счетах душам? Наверное, забыла, что обычно делаешь шаг, а от тебя уже ждут следующего, а потом хотят еще и еще.

— Предложение, конечно, заманчивое, — честно призналась я, — но…

Договорить не удалось из-за послышавшихся за спиной шагов. Через секунду на кухню вошел папа с пустой тарелкой и банкой диетической колы в руках. По враждебным взглядам, которыми он обменялся с Хайди, стало ясно, что за вчерашним бурным скандалом так и не последовало счастливое примирение. Между ними повеяло не просто холодком, а трескучим морозом.

— Наконец-то проснулась, — радостно обратился ко мне папа, ставя тарелку в раковину. — Когда ты ложишься спать?

— Поздно, — призналась я. — Или рано, в зависимости от того, как посмотреть.

Он понимающе кивнул, вымыл тарелку и поставил в сушилку со словами:

— Ах, неутомимая молодость! До чего же беззаботная пора: ночами не спать и плевать на остальной мир! Откровенно завидую нашей молодежи.

Не стоит. У нас ведь свои неразрешимые проблемы.

Хайди не выдержала и встряла в разговор:

— Вообще-то Оден целую ночь приводила в порядок счета по магазину и даже нашла ошибку, из-за которой не сошелся баланс.

— Да? — удивился папа и с интересом посмотрел на меня.

— Вот было бы здорово, если бы Оден согласилась поработать пару часов в офисе магазина, — не унималась мачеха.

— Хайди, — назидательным тоном произнес папа, ополаскивая руки. — Она сюда не работать приехала. Помнишь?

В невинном вопросе сквозил искусно завуалированный тайный смысл, достигший ожидаемого эффекта.

— Конечно, — поморщилась, как от боли, Хайди. — Я просто предположила, что…

— Она должна проводить время с семьей, — не дал договорить папа и самодовольно улыбнулся. — Что скажешь, Оден? Не поужинать ли нам вдвоем сегодня вечером?

Какой же он славный, мой папа! Надо отдать должное, он не забывает о… А если он решил таким образом свести счеты с Хайди за вчерашнее?! С другой стороны, я ведь только и мечтала о днях, проведенных вместе с отцом. Вот и сбывается мечта! Но не слишком ли высокая цена?!

— Как здорово! — через силу улыбнулась Хайди. — Забудь о моем предложении. Папа прав: ты должна летом отдыхать!

Допивая остатки кока-колы, отец зорко наблюдал за напускным весельем жены. Много воды утекло с последнего скандала между родителями, но время, оказывается, не властно над памятью. Вот и сейчас в голосе папы звенит знакомое напряжение, в словах скрываются обидные намеки, а на лице — привычное выражение торжествующего превосходства.

Прежде чем я осознала, во что вляпываюсь, с губ сами собой сорвались опрометчивые слова:

— Вообще-то, лишние деньги в институте не помешают. Конечно, при условии, что работа не займет много времени.

Хайди пораженно оглянулась на отца, чье победное выражение на лице сменилось досадой, и радостно пообещала:

— Всего несколько часов! Скажем, не больше пятнадцати часов в неделю!

— Оден, — встрял папа, — только не берись за работу из чувства долга. Ты — наша гостья!

Не стань я свидетельницей вчерашней ссоры между отцом и Хайди, сегодняшний день мог сложиться иначе. Однако редко кому удается вычеркнуть из памяти услышанные слова, особенно сказанные в запале. Уж так заведено с древних времен: что знаем, то знаем и никогда не забудем.

Вечером того дня мы с отцом все же прогулялись по набережной до пирса и заглянули в местный ресторанчик. Заказав огромную порцию вареных креветок, мы молча взирали с открытой веранды на водную гладь. Любой разговор сходил на нет, толком и не начавшись, — то ли из-за моих переживаний по поводу отцовских слов, то ли из-за мрачного настроения папы. В его глазах мое согласие на работу в магазине наверняка означает, что я перешла на сторону Хайди.