Второй шанс - Дессен Сара - Страница 36

Прошло около недели после долгой прогулки с Илаем, и с тех пор мои скромные познания о ночной жизни Колби растут в геометрической прогрессии. Одинокие ночи, проведенные в «Уилхаус-Дайнер» или за рулем автомобиля в бессмысленном блуждании по улицам городка с непременной остановкой в «Газ энд Гроу», не сравнятся с ночными развлечениями, которые выдумывает Илай.

Сначала мы заезжаем в прачечную и пьем кофе, оценивая по достоинству последние кулинарные изыски Клайда. Потом увертываемся от бормочущих безумцев в ночном гипермаркете, покупая зубную пасту, китайские колокольчики и остальные предметы из списка Илая, который он всегда держит в голове. Затем гуляем по набережной, где после закрытия баров и ресторанов паренек по имени Мохаммед продает с тележки возле ночных клубов самую вкусную пиццу по цене доллар пятьдесят за порцию. Иногда мы рыбачим с пирса, любуясь отражением прибрежных огней в воде.

После закрытия «Клементины» я гуляю пару часов с девчонками, потом, извинившись, исчезаю. Примерно через полчаса, а иногда и час спустя мы встречаемся с Илаем в «Газ энд Гроу», и начинаются настоящие приключения.

Вчера, например, меня встретили невинным восклицанием:

— Как можно дожить до восемнадцати лет и ни разу не играть в боулинг?!

И он отвез меня в соседний с Колби городок, в котором кегельбан допоздна открыт. Дорожки оказались слишком узкими, скамейки — липкими. Я уже молчу о башмаках, которые пришлось взять напрокат, как обязательный атрибут игры. Но Илай настоял, чтобы мы отправились в кегельбан, едва услышав, что мое детство было лишено этого развлечения.

— Объясняла же, — повторила я Илаю, который ржавой скрепкой крепил к стенду лист для подсчета очков. — Родители не одобряли увлечение спортом.

— Так ведь боулинг — не уличная игра, — фыркнул он. — Значит, нужно быть в ней профи.

Я в ответ состроила недовольную гримасу:

— Знаешь, когда я призналась об упущенных прелестях жизни, то вовсе не имела в виду, что жалею обо всем без исключения.

— Смотри — действительно пожалеешь, если не сыграешь в боулинг, — пообещал Илай, протягивая выбранный им мяч. — Ну же, бери!

Приняв мяч, я всунула пальцы в отверстия, как он мне показал, а потом прошла за ним к началу дорожки.

— Когда я был еще сопливым мальчишкой, просто садился на корточки и толкал мяч обеими руками, — поведал он.

Я с опаской оглядела пустовавшие соседние дорожки. Ничего странного — уже два часа ночи, и малочисленные посетители кегельбана облепили барную стойку позади нас, едва видневшуюся в тумане сигаретного дыма.

— На корточки не сяду, — твердо решила я.

— Отлично! Тогда смотри, как надо правильно запускать мяч.

Илай поднял руки к груди, словно держал в них мяч для боулинга, потом сделал шаг назад, плавно взмахнул правой рукой, перенося вес тела на выставленную вперед ногу, и запустил воображаемый мяч по дорожке.

— Вот так. Поняла?

— Да.

Я спокойно подняла мяч под ироничным взглядом Илая, но потом не выдержала и с подозрением покосилась на него. Он пожал плечами и с деланным равнодушием отступил назад к липкой скамейке.

Так повелось еще с той первой ночи неделю назад. Мы встречаемся, когда все расходятся по домам, и расстаемся с восходом солнца, а наше общение балансирует на тонкой грани между юмором и серьезным тоном, хотя чаще всего чаша весов склоняется в сторону игривых насмешек. Встречайся мы с Илаем днем или даже вечером, я бы тоже изучила его характер. Но ночью, что бы мы ни говорили и ни делали, все приобретает больший смысл, скрытый при ярком свете дня. Границы восприятия расширяются, а время словно ускоряет и одновременно замедляет ход.

Наверное, поэтому мы говорим не переставая. Бродим ли мы между рядами в ярко освещенных магазинах, пьем ли кофе в полутемной кофейне Клайда, пока стирается одежда Илая, или колесим по пустынным улицам и дорогам! Бурно обсуждаем будущую учебу в университете или детские годы, пытаясь разрешить спор о наверстывании утраченных возможностей. Например, Илай уверен, что в моем случае еще не все потеряно.

— Слышала, что пишут? — спросил он меня пару дней назад, когда в три часа ночи мы заскочили за фруктовыми коктейлями в «Газ энд Гроу». — Никогда не поздно иметь счастливое детство![2]

Я взяла трубочку и перемешала в стакане розоватую смесь сока со льдом.

— Мое детство нельзя назвать несчастным, просто оно было… — Я отпила глоток коктейля, пользуясь паузой, чтобы подобрать подходящее слово.

Илай терпеливо ждал, со щелчком закрыв крышкой стакан с соком.

— …слишком серьезным и взрослым! — наконец договорила я. — Старший брат устроил родителям такую нервотрепку своими детскими проблемами, что второго удара они явно не выдержали бы.

— Но что взять с маленького ребенка?! — возмутился он.

— Верно, взять нечего, — согласилась я. — Только родители считали, что при желании и достаточном усердии возрастные проблемы можно преодолеть.

Илай терпеливо выслушивал мои объяснения, но выглядел сбитым с толку. Через секунду он признался:

— У нас дома наоборот: дети всегда находились в центре внимания.

— Правда?

— Ага. Видела такие семьи по соседству? Они делают абсолютно все вместе: катаются на велосипедах, ходят в кинотеатр, ложатся спать и даже строят дом на дереве.

— Да, — ответила я, а потом поспешно добавила: — Слышала про такое.

— В нашем доме происходило то же самое. Представь, четверо детей в семье, и каждый устраивает разные игры от бейсбола до вышибал. Мама всегда играла вместе с нами, а какой пиццей она нас кормила — пальчики оближешь!

— Ничего себе! Твоя мама — молодец! — похвалила я, следуя за ним к знакомой пожилой кассирше.

Та отложила журнал, тепло улыбнулась Илаю и принялась пробивать покупки.

— Мама у нас славная! — Рассчитавшись с кассиршей, Илай так легко произнес эту фразу, что стало сразу ясно: душой он не кривит. — Она нас так любит, что не спешит расставаться. Знаешь, сколько времени прошло, прежде чем сестра и старший брат съехали в собственные квартиры? А Джейка как разбаловали? Мама вряд ли скоро от него отстанет, по крайней мере, подождет, пока какая-нибудь глупышка не выскочит за него замуж.

При упоминании о Джейке кровь тут же прилила к щекам. Как бы вычеркнуть из памяти неудачное свидание и мимолетные объятия в дюнах! Я сглотнула подступивший ком и протянула Ванде деньги за сок, пытаясь скрыть замешательство.

Мы уже выходили из магазина, когда вдруг Илай попросил:

— Слушай, не обижайся. Я, не подумав, брякнул про Джейка. Знаю, что вы оба…

— Нисколько не обиделась, — перебила я, не давая ему связать нас с Джейком хотя бы на словах. — Просто стыдно вспоминать.

— Ну, тогда больше не будем об этом.

— Хорошо.

Я отпила коктейль через трубочку и, немного успокоившись, молча побрела за Илаем к машине, правда, потом не выдержала:

— В свою защиту добавлю, что у меня небольшой опыт в отношениях с… гм… парнями, поэтому…

— Не оправдывайся, твоей вины здесь нет. — Илай открыл дверцу грузовика. — Честно. Брат — тот еще бабник! Но хватит о нем.

Благодарно улыбнувшись, я села на переднее сиденье.

— Кстати, мой брат — такой же бабник. Правда, он два года как путешествует по Европе, продолжая сидеть на шее у родителей.

— Разве можно усесться на шею из-за моря?

— Для Холлиса нет ничего проще. Он превратил вытягивание денег у родителей в настоящее искусство.

Илай долго размышлял над моими словами и, только когда мы прогуливались по набережной, изнывая от жаркой ночи, сказал:

— Какая несправедливость! Детские радости в вашей семье достались одному брату. Не слишком ли эгоистично с его стороны?

Честно говоря, я никогда не судила Холлиса за эгоизм.

— Ты же сам говорил… Ну, помнишь? Мол, еще не поздно вернуть счастливое детство.

— Конечно, не поздно.

— Откуда столько уверенности? — удивилась я. — Боюсь и спросить: уже кому-то помог вернуть безоблачные денечки?