Имя мое — память - Брешерс Энн - Страница 62

Он вручил ей свернутый листок бумаги.

— Я все здесь записал.

Она кивнула. Дэниел говорил ей об этом уже не в первый раз.

— Я записал все необходимые номера на твой телефон.

— Хорошо.

— Ты решила, что скажешь родителям и Марни?

— Все еще думаю, — ответила Люси.

— В этом конверте билет, маршрут, паспорт, дорожные чеки и твои деньги.

— Твои деньги, — поправила она.

— Ну, я дал их тебе, значит, они твои.

Наличных денег у нее было совсем немного. Накануне в Мексике Дэниел потратил огромную сумму на два нелегальных паспорта.

— Ты богатый? — спросила она.

— Да.

— Очень?

— У меня было достаточно времени, чтобы скопить денег на черный день.

— В школе я этого не замечала.

— Почему?

— Потому что, будь ты богатым, ты купил бы себе новую пару ботинок.

Дэниел рассмеялся. Он представил желто-коричневые замшевые ботинки в мексиканском бунгало, когда сбросил их с себя в порыве страсти.

— Понимаешь, мне было жаль с ними расставаться. Это еще одна тема, которую я собираюсь обсудить с моим чертовым бывшим братом.

Люси взяла его руку и прижала к своей щеке.

— Дэниел, я не хочу с тобой расставаться.

— Я тоже. Я сделал бы что угодно, чтобы этого избежать, но это единственно возможный путь.

— Мне кажется, лучше было бы нам вместе утонуть.

Он взял ее руки, поцеловал нежные запястья и каждый палец.

— Ты едешь в очень красивое место. Обещаю, там ты будешь в безопасности.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что это единственное место на земле, где Иоаким никогда не отважится появиться.

— Так почему бы тебе не поехать туда вместе со мной?

— Когда я закончу с тем делом, я приеду за тобой. А потом мы можем жить, где пожелаешь. Ты можешь окончить магистратуру в Шарлоттесвилле, после чего мы вольны переехать в округ Колумбия или поселиться в Калифорнии, Чикаго, Пекине, Бангладеш. Или же вернуться в Хоупвуд и жить вместе с твоими родителями.

Люси невольно рассмеялась.

— Мы сможем поехать куда угодно.

— А что потом?

— Мы вольны делать все, что нам нравится. Можем пожениться. Или не жениться и жить в грехе. Найти себе работу. Или не искать работу. Бездельничать. Жить в небоскребе. Или жить посреди воды в доме на сваях. Мы можем каждый день заниматься любовью.

— Дважды в день.

— Трижды в день.

Она подняла брови.

— Три раза в день?

— Нам нужно много всякого придумать.

Люси кивнула.

— Мы можем вместе состариться.

— Я бы этого хотел.

— Может, у нас будет ребенок или двое детей.

Она так упивалась своей фантазией, что Дэниел не стал разочаровывать ее. Он знал, что его лицо сейчас непроницаемо.

— Не уверен, что карты мне это предсказывают, — произнес он.

Люси хотела о чем-то спросить, но объявили посадку на ее рейс. Дэниел подхватил ее сумку, и они двинулись через терминал к дальнему выходу. Пассажиры первого класса заканчивали посадку.

— Тебе сюда, — сказал он.

— Но это первый класс.

— У тебя билет первого класса.

— Правда?

— Большой мексиканский отпуск с плаванием, в который я тебя повез, оказался не очень комфортным.

— Я предпочла бы обойтись без комфорта, если бы мы смогли быть вместе.

— Скоро мы будем вместе. А пока я начну планировать наш первый настоящий отпуск. Мечтаю отвезти тебя в Будапешт и Афины и еще хочу, чтобы ты снова увидела Турцию. Вряд ли ты помнишь ее так же хорошо, как я.

Люси покачала головой.

— Мы остановимся во дворце в Стамбуле, а потом вернемся в Пергам. Я устрою тебе необыкновенное турне.

У нее на глазах появились слезы, и Дэниел обнял ее.

— Когда его не станет, Люси, мы сможем делать все, что пожелаем. А пока он жив, мы обречены на существование узников. Не хочу больше ждать, пока что-то произойдет. Я уже потратил на это ожидание слишком много времени. Я терплю неудачи или падаю духом и потом умираю, потому что знаю, что всегда наступит новая жизнь и все изменится. Но ничего не может быть лучше этой жизни, потому что у меня есть ты.

Она крепко прижалась к нему. Он почувствовал, как она хлюпает носом у него под мышкой.

— Куда ты поедешь?

— Мне надо разыскать Иоакима. Я намерен уничтожить его, прежде чем он расправится с нами.

— Каким образом ты уничтожишь такого человека, как он? Разве это возможно?

— Да. Мне нужно все обдумать, и у меня есть друг, который наверняка мне поможет.

Люси подняла голову.

— Мне страшно, когда ты так говоришь. Он очень злой, а ты нет. Меня пугает, что ты можешь не вернуться.

— Я обязательно вернусь.

— В этой жизни?

— Да.

— Но почему ты так уверен?

— Потому что у меня есть то, ради чего следует жить, а у него лишь жажда мщения.

— Да, но он, вероятно, припас десять пистолетов, пять бомб и целый арсенал ножей.

— У меня все это тоже будет. Я умнее его, Люси. Лишь бы хватило времени все обдумать, и я не упущу свой шанс. Я значительнее его и не собираюсь выступать в роли жертвы. Я не стану от него убегать.

— А если ты не вернешься? Я чувствую то же самое, что Констанция, София и все другие, кого оставляли с разбитым сердцем.

— Это у меня было разбитое сердце, Люси. Я жил с ним дольше, чем любой человек.

Она задумчиво посмотрела на него.

— Можно спросить тебя кое о чем?

— Конечно.

— Мы когда-нибудь раньше… ну, ты понимаешь… занимались этим?

Дэниелу нравилось, когда она краснела.

— Трахались? — поддразнивая, уточнил он.

Люси улыбнулась.

— Да, именно это я имею в виду.

— Нет. Никогда.

— Правда?

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Я бы запомнил.

— Ни разу за тысячу лет?

— Ни разу.

— Я даже не имею в виду секс как таковой, а то, что бывает до него.

— Нет.

— Ну вот. Нам есть чем гордиться, верно?

Рассмеявшись, он прижался к ней.

— Если этого мало, чтобы дать мне силы жить и вернуться к тебе, Люси, то на свете нет ничего, что могло бы это сделать.

Паро, Бутан, 2009 год

Вид оказался еще прекраснее, чем обещал Дэниел. Монастырь возвышался на труднодоступном склоне холма над долиной реки Паро в Восточных Гималаях. Каждое утро Люси устремляла взгляд к краю долины, к удаленной линии вершин, настолько поражающих своей сверкающей белизной, что они казались скорее небесами, чем землей.

Монахи обращались с Люси как с самой почитаемой гостьей, и она догадалась, что причина состоит в том, что все приготовления были сделаны индианкой, близким другом Дэниела, которую, как ни странно, звали Беном.

Она понимала, почему Дэниел хотел, чтобы она приехала сюда. Никогда еще Люси не встречалась с подобной приверженностью людей к духовной жизни. В основе всего лежала их вера в реинкарнацию. Они выбирали своего верховного ламу не по линии наследства, а разыскивали мальчика, в которого перевоплотился прежний лама. Она понимала, почему Иоаким сюда не приедет.

С ней случались маленькие приключения. В сопровождении своего энергичного гида, двенадцатилетнего Кинзанга, Люси посетила столицу Тхимпху, где побывала на состязании лучников и воскресном рынке. Она совершала переходы по долине и видела много любопытного. Разбитые на террасах рисовые поля, спускающиеся по склонам гор фруктовые сады, возвышавшийся на скале монастырь, который назывался «Гнездо тигра». Работая вместе с монахами в монастырском саду, Люси узнала десятки названий растений на языке дзонг-кэ. Она начала учиться ткать у местной деревенской женщины, быстро и с удовольствием освоив это ремесло. Стала одеваться в традиционную киру.

Но в основном Люси не выходила за ворота монастыря — читала, писала письма, пропалывала огород и училась медитировать. Монахи относились к ней с большой теплотой и терпением, обучая ее всему, но очень мало разговаривали, а она не понимала даже тех нескольких слов, что они ей говорили. Люси чувствовала себя отрезанной от мира и одинокой, скучала по родителям и по Марни. Она написала им, что в конце курса обучения ей присудили стипендию на изучение гималайских садов и связаться с ней можно только по почте.