Чистое пламя любви - Барбьери Элейн - Страница 70

Дэмиен долго смотрел на то, с какой заботой Аметист протирает испачканное сажей обожженное лицо и как она нашептывает на ухо Бошану какие-то ласковые, ободряющие слова. Наконец он не выдержал, повернулся и бросился прочь. За дверью его поджидал Раймонд.

— Останься с ними, — сдавленным голосом приказал капитан. — Без тебя им не справиться. А мне лучше убраться отсюда подобру-поздорову. Мое присутствие их разозлит, а против тебя они ничего не имеют. Завтра я к вам загляну — может быть, к этому времени Аметист… — Судорога так свела его горло, что Дэмиен не смог больше вымолвить ни слова. Он махнул рукой и пошел к выходу, повторяя про себя: — Может быть, Аметист мне поверит…

В результате пожара на Маркет-стрит погиб один человек и несколько десятков были ранены. Не уберегся и Чарлз Пил: когда арка рухнула, он упал с высоты в двадцать футов, сломал несколько ребер и получил множество ожогов.

Арман Бошан несколько дней не приходил в себя, оставаясь на грани между жизнью и смертью, и Аметист не покидала раненого ни на миг. Ей приходилось разрываться между ним и грудным ребенком; эти заботы не оставляли времени на то, чтобы думать о чем-то другом. Регулярные просьбы Дэмиена Стрейта выйти к нему хотя бы на пять минут натыкались на ее сухой отказ:

— Я не желаю его видеть.

Единственной связью между ними оставался Раймонд, и Дэмиен без конца донимал немногословного негра своими расспросами, с жадностью выслушивая краткие ответы.

— Мисс Грир не отходить от масса Бошан. Мисс говорить, что никогда не ходить к капитан Стрейт. Капитан делать масса Бошан плохо, и мисс Аметист его не прощать.

— Раймонд, ты же знаешь, что это неправда! — не выдержал однажды Дэмиен. — Я никогда в жизни не увлекался черной магией! — Ему очень хотелось, чтобы хоть один человек в мире поверил в его невиновность.

— На плантации Раймонд слышать про белого капитана-обеа, — спокойно ответил негр, — но Раймонд не верить. Раймонд верить капитан.

— Если бы мне удалось убедить Аметист в своей невиновности, может быть, она… — Дэмиен понурился и взмахнул рукой, не считая нужным закончить свою мысль.

С каждым днем он с нараставшим отчаянием убеждался в том, что потерял Аметист навсегда.

Дни тянулись за днями, складывались в недели, недели — в месяцы. Наконец состояние больного стало понемногу улучшаться. Дэмиен по-прежнему каждый день дежурил возле знакомого дома и в один прекрасный день был вознагражден — кто-то из слуг забыл запереть дверь. Заглянув в нее, Дэмиен увидел Аметист, задумчиво стоявшую у камина. Не в силах устоять на месте, Дэмиен пробрался в дом и оказался рядом с ней.

— Дэмиен! Что ты здесь делаешь? — удивленно воскликнула Аметист.

— Пожалуйста, прикажи слугам оставить нас вдвоем хотя бы на несколько минут — я должен тебе кое-что сказать…

— Нам не о чем говорить!

— Но это очень важно! Пожалуйста, прикажи им уйти.

Аметист заколебалась, но все же кивнула двум растерявшимся горничным, показав им на дверь. Дэмиен двинулся было вперед, но его остановил холодный окрик:

— Стой где стоишь! Я и отсюда услышу все, что ты скажешь.

Как всегда, Аметист не могла оставаться спокойной в его присутствии — ее грудь тяжело вздымалась, а сердце билось частыми, гулкими толчками. О, как хорошо она помнила каждый его взгляд, каждый жест… Но нет, ей ни в коем случае нельзя идти на поводу у собственной слабости. Там, наверху, лежит тяжелораненый человек — живое свидетельство тому, что капитан Стрейт не остановится ни перед чем, если захочет убрать соперника, вставшего у него на пути.

— Аметист, — прерывающимся от волнения голосом начал Дэмиен, — я хочу, чтобы ты знала… чтобы ты усвоила раз и навсегда: я не имею никакого отношения к тому, что случилось на Маркет-стрит.

— Напрасно стараешься. Зачем отрицать очевидное?..

— Неужели ты действительно готова обвинить меня в этом несчастье? По-твоему, мне достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы все случилось по моему желанию?..

— Я не имею представления о том, как именно ты это делаешь, и не желаю знать! Единственное, чего я хочу, — освободиться от тебя раз и навсегда!

— Аметист, ты что, оглохла? — Дэмиен сам не помнил, как оказался с ней рядом. — Ну скажи, что я должен сделать, чтобы ты поверила в мою невиновность?

— Тебе хватает совести толковать о невиновности — и это после того, как ты открыто грозился напустить порчу на других людей, чтобы заставить меня покориться твоей воле!

— Да, я действительно тебе угрожал. Я воспользовался твоими страхами, и это позволило мне удержать тебя при себе. Я люблю тебя, милая. Я полюбил тебя в тот самый день, когда вернулся на Ямайку, но иногда мне кажется, что моя любовь к тебе зародилась раньше, гораздо раньше. Единственное, в чем я уверен, — это в том, что еще ребенком ты запала мне в душу, запала так глубоко, что без тебя мне невозможно прожить. — Он осторожно обнял ее и прошептал: — Пожалуйста, Аметист, позволь мне доказать свою любовь. Не прогоняй меня! Я готов выполнить любые твои условия, если только ты дашь мне шанс!

Аметист застыла, словно зачарованная его мольбой. Дэмиен медленно наклонился и поцеловал ее в губы. Магия этого нежного, робкого поцелуя захватила ее всю целиком. Она уплывала, уплывала куда-то вдаль…

Наверху раздался громкий звон колокольчика; этот чистый, пронзительный звук мигом спустил Аметист с небес на землю. Стыд и позор — она опять пошла на поводу у злодея!

— Думаешь, я нисколько не поумнела? Надеешься снова убаюкать меня сладкими речами, чтобы потом прижать к ногтю старыми угрозами? Ну так вот: на этот раз у тебя ничего не выйдет!

Колокольчик зазвонил снова.

— Это Арман — он наверняка беспокоится, почему я так надолго задержалась внизу. Мне пора сменить Элизабет, а ты уходи, Дэмиен, и оставь меня в покое. И пойми наконец: я больше не желаю тебя видеть!

Аметист резко рванулась из его объятий и, ни разу не оглянувшись, поспешила прочь.

Неподвижно сидя за рабочим столом у себя в кабинете, Дэмиен безуспешно пытался преодолеть сумятицу в мыслях. Все кончено. Аметист потеряна для него навсегда. Он вел себя как последний болван и сам, своими руками выкопал себе яму. Если бы не паника, если бы не страх потерять Аметист — разве пришлось бы ему унижать себя недостойным обманом? Но желание обладать ею было так сильно, что он позабыл о чести. Мало того, обманув один раз, он не постеснялся снова прибегнуть к обману и окончательно утратил ее доверие.

Дэмиен обмакнул перо в чернила и принялся составлять письмо, которое обдумывал уже целых два часа.

«Моя дорогая Аметист!

Я уже не в первый раз начинаю это письмо в надежде оправдать свои поступки, так плачевно запутавшие наши отношения. Мне нет ни оправдания, ни прощения. Теперь ты мечтаешь лишь о том, чтобы обрести полную свободу и начать с Мэриан новую жизнь… Что ж, у меня остается лишь один способ доказать свою любовь: пожелать тебе удачи на этом пути и сделать все от меня зависящее, чтобы наша дочь ни в чем не знала нужды.

Сегодня я побывал в городском банке и открыл счет на имя Мэриан, предоставив тебе право распоряжаться этими деньгами в качестве опекуна. Надеюсь, это поможет тебе обрести самостоятельность и, ты больше не будешь зависеть от доброй воли чужих людей. Впрочем, если ты захочешь остаться с Бошаном — могу только пожелать тебе счастья.

Дорогая Аметист, я буду любить тебя до конца своих дней и уповать на то, что когда-нибудь острота обиды притупится и ты простишь меня за все, на что обрекло тебя мое безрассудство. Я всегда буду предан тебе и Мэриан.

Дэмиен».

— Вот и все, — прошептал он, отбросив перо. Письмо получилось неуклюжим, но лучше ему все равно не написать.

Дэмиен устало выпрямился и вышел из кабинета. Ему до смерти не хотелось подниматься наверх, в пустую и мрачную хозяйскую спальню, которая все еще хранила память об Аметист…

На следующее утро Дэмиен встал раньше обычного и быстро оделся. Он не желал задерживаться в спальне дольше, чем это было необходимо, но стоило ему оказаться на лестнице, ведущей в холл, — и им снова овладели медлительность и апатия.