Если башмачок подойдет… - Дрейк Оливия - Страница 66

— О, Саймон! Ты никогда не рассказывал мне, как это случилось.

— Неудачная встреча с представителем племени пуштунов.

— Он часто болит?

— Время от времени. — С потемневшими глазами он склонился над ней и коснулся губами ее губ. — Лучшее лекарство — это интенсивная физическая активность… вот как сейчас.

Он расположился рядом с ней, обнял ее и наглядно показал, как сильно он ее хочет. Она не могла насытиться им. Каждая ласка, каждое прикосновение только заставляли ее желать его еще сильнее. Он пробежался ладонью по изгибам ее тела от бедер до грудей, а затем обхватил ее лицо.

— Ты действительно дар небес, — прошептал он.

Прижав ее к подушкам, он уткнулся носом ей в шею. Затем голова его двинулась вниз, приступив к захватывающему исследованию ее грудей. В то же самое время пальцы его, блуждавшие ниже, принялись ласкать ее, возбуждая неистовую страсть. Она целиком отдалась чувственным ощущениям. Тело ее напряглось в ожидании желанной разрядки.

И как только она почувствовала, что напряжение стало невыносимым, он навалился на нее, и она ощутила натиск его вторжения. Последовал короткий момент дискомфорта, когда ее тело приспосабливалось к нему. Он неподвижно застыл, упершись руками в кровать по обе стороны от нее и тяжело учащенно дыша. Ощутив изумительное чувство наполненности, она прошептала его имя. Как удивительно было стать с ним единым целым! Никогда до этого момента не чувствовала она такой полноты жизни.

Он обхватил ладонями ее лицо.

— Аннабелл, — прошептал он — Любовь моя.

Учащенное биение его сердца возле ее груди вторило бешеному ритму ее собственного. Глядя ей в глаза, он начал двигаться внутри ее. Сначала медленно, затем быстрее. Каждый выпад его бедер все глубже погружал ее в бездну сладкого умопомрачения. Ресницы ее сомкнулись, и все сознание сосредоточилось в месте, где соединялись их тела. Легкие гортанные стоны удовольствия срывались с ее губ. Она крепко держалась за него, как за надежный якорь, более неспособная связно мыслить. Существовала только таинственная мощь все возрастающего наслаждения. Когда наконец налетел ураган, девушка содрогнулась, подхваченная волной неистового экстаза. Она смутно осознавала, что Саймон целует ее, шепчет ей страстные слова любви. Затем он последним мощным рывком вонзился в нее и застонал в судорогах своего собственного освобождения.

После этого они лежали, тесно обнявшись, пока их дыхание выравнивалось, и успокаивалась кровь. Он зарылся лицом ей в волосы, и ощущение тяжести его тела усиливало ее чувство удовлетворения. Ей казалось, что практическое воплощение их любви связало их крепче, чем любые клятвы, произнесенные в церкви. Пресыщенная и счастливая, она могла бы навсегда остаться в его объятиях.

Он перекатился на спину, увлекая ее за собой, так что она почти распростерлась на нем. Его губы коснулись ее лба. Затем они обменялись улыбкой, которая значительно глубже, чем любые слова, выразила их вновь обретенное познание друг друга.

— В твоих глазах сияют звезды, — сказал он.

— Возможно, потому, что я кое-что узнала, милорд.

— И что же это?

— Теперь мне понятно, почему девушек в академии предостерегали не оставаться наедине с их поклонниками. Пока я не встретила тебя, я не понимала, каким искусителем может быть мужчина.

Он рассмеялся.

— Когда наши дочери вырастут, к ним на милю не будут подпускать похотливых молодых людей.

Мысль о том, что она выносит его дочь или сына, наполнила Аннабелл радостью.

— Давай просто условимся, что за ними будут хорошо приглядывать. Иначе как они смогут обручиться с мужчиной своих мечтаний?

Аннабелл блуждала пальцами по твердым мускулам его руки. Когда она поглаживала его, сапфир на ее пальце ярко сверкал в тусклом свете.

Саймон поймал ее руку и поцеловал.

— Я не объяснил тебе, что это кольцо значит, Аннабелл. Моя бабушка относилась ко мне с особым вниманием. Она жила здесь, в замке Кеверн, и это к ней я бежал, когда мне нужен был совет или просто внимательный слушатель. Без ее твердого руководства Бог знает, каким испорченным негодяем я мог бы стать.

— А как же твоя мать?

Саймон пожал плечами.

— Мои родители смотрели только на Джорджа, который вел себя гораздо лучше, чем я, — по крайней мере перед ними. Я постоянно доставлял неприятности, а он хорошо знал, что надо прошептать, чтобы заставить меня взорваться от злости в их присутствии.

Саймон рассказывал это шутливым тоном, но не смог обмануть Аннабелл. Она представила себе его ребенком, буянившим, чтобы скрыть боль отверженного.

— О, дорогой, им не следовало обижать тебя. Родители должны любить всех своих детей, а не только долгожданного наследника.

Он на мгновение отвел глаза, а затем снова встретился с ней взглядом.

— Наверное, это и сделало меня таким, каков я есть. В противном случае я определенно не был бы так предан моей бабушке. Я хотел, чтобы ты владела ее кольцом, потому что ты напоминаешь мне ее.

Аннабелл взглянула на него из-под ресниц.

— Ты совершенно уверен, что я напоминаю тебе твою бабушку? В ее возрасте?

Саймон тихо рассмеялся, поглаживая ее обнаженные ягодицы.

— Шалунья. Я имел в виду силу твоего характера. Она была такой же прямодушной и искренней, как ты. Это благодаря ей я научился ценить дерзких независимых женщин.

— Что с ней случилось? — тихо спросила Аннабелл.

— Она умерла, когда я был далеко, на военной службе. — Он умолк, лицо его стало печальным. — Уехав из дома, я порвал все связи с семьей. Но похоже, она всегда знала, где я находился. Она писала мне время от времени, упрашивая вернуться домой и помириться с братом. Потом письма прекратились. — Желваки заходили по его скулам. — Частично из-за этого я и решил подать в отставку. Я вернулся в Лондон и узнал, что она умерла от старости прошлой весной.

— Джордж не написал тебе, не сообщил?

Саймон отрицательно покачал головой, лицо его стало жестким.

— Мы ни разу не разговаривали с ним, после того как он увел Диану у меня из-под носа. Я долгое время ненавидел и презирал их обоих. Но теперь… теперь все это кажется напрасной тратой сил. Мы с Джорджем часто соперничали, но были также и друзьями. Если бы я не был таким упрямым, может, нам удалось бы наладить отношения. А потом стало уже слишком поздно.

Хотя и не положено плохо думать об усопших, Аннабелл искренне не одобряла Джорджа и Диану.

— Ты не мог знать, что они погибнут в трагическом происшествии — при крушении кареты. Один из слуг рассказал мне.

— Там было и еще кое-что. — Саймон угрюмо взглянул на нее. — Джордж всегда был безрассудным, любил рисковать. Он гнал карету, состязаясь с еще несколькими приятелями. Диана сидела рядом с ним, когда карета потеряла колесо, съехала в канаву и перевернулась. Я часто думал: что, если бы я разыскал его, когда вернулся в Лондон? Смог бы я удержать его от подобных дурацких поступков?

Рассказ его потряс Аннабелл. Ее охватила глубокая печаль. Желая облегчить его боль, она ласково погладила его по щеке.

— Это не твоя вина. Произошел несчастный случай. Но как они могли так рисковать, имея маленького ребенка, который нуждался в них?

Саймон на мгновение закрыл глаза, повернув голову, чтобы поцеловать ее ладонь.

— Возможно, все это случилось по воле судьбы. Ты ведь понимаешь, что если бы они не погибли, мы с тобой никогда бы не встретились?

— Да. — Тихо вымолвив это, Аннабелл задумалась о странных поворотах жизни, приведших их обоих к этому моменту. Затем, в надежде улучшить его настроение, она добавила: — Конечно, мне следует напомнить, что сначала ты упорно отказывался нанять меня. Ты даже пытался отослать меня прочь.

Легкая улыбка озарила его лицо.

— Я сразу почувствовал, что ты непременно разрушишь хорошо отлаженный механизм моей жизни. И слава Богу, тебе это удалось. Если бы не ты, я до конца своих дней оставался бы озлобленным старым ворчуном.

— А я стала бы высохшей старой девой и никогда не познала бы радостей любви, не обрела бы настоящую семью.