Отравленный трон - Кирнан Селин - Страница 77

— Как только проголодаешься, иди, девочка. А так можешь сидеть с нами, сколько захочешь.

— Спасибо, отец.

Лоркан обратил к королю суровое, застывшее лицо. Джонатон ответил на его взгляд, и несколько минут оба молча смотрели друг на друга, возвышаясь над руинами своей разрушенной дружбы.

Лицо Лоркана осталось каменным, первым отвернулся Джонатон. Он закрыл глаза, покачал головой и стал смотреть в огонь, очевидно что-то обдумывая. Король неохотно засунул руку за пазуху рубашки и вытащил сложенную бумажку. Он несколько минут сжимал ее в руке, будто не желая с ней расставаться. Затем наклонился к Лоркану и протянул ему документ как жертвенное приношение.

Лоркан нахмурился, словно бумаги были готовы его укусить, но Джонатон нетерпеливо сунул их старому другу.

— Ради Господа Бога, — проворчал он, — возьми эти проклятые бумажки.

Лоркан взял документ с напряженным лицом. Он раскрыл его и прочитал. Винтер увидела, как его лицо расслабилось, как он перечитывал вновь и вновь. Его взгляд устремился вдаль — он опустил лист на колени и минуту смотрел в пространство. Затем повернулся к Джонатону, вновь с подозрением вглядываясь в его лицо.

Король застонал от неподдельной муки и поднял руку, словно защищаясь от обвинения.

— Ох, брат, — сказал он, не глядя Лоркану в глаза. — Я полностью заслуживаю такого взгляда… но будь ко мне милосерднее, умоляю. Я клянусь тебе, что не подразумеваю никаких требований. Все это твое. Полностью и безусловно, — проговорил он с волнением. — Слишком поздно, я понимаю, но желаю тебе всей радости, которую это еще может доставить.

Винтер нервничала, наблюдая за Джонатоном. Пьяные всегда ведут себя так непредсказуемо и странно! Она выпрямилась и соскользнула с постели, встревоженная выражением лица Лоркана. Минуту она стояла и смотрела, как борются в нем смешанные эмоции. Казалось, он сейчас заплачет, или закричит, или вскочит с кресла и ударом собьет Джонатона с ног. Дыхание его участилось, щеки покраснели. Наконец, не отрывая глаз от короля, сжав челюсти, Лоркан выбросил руку в сторону, протягивая ей документ. Огонь на миг осветил документ в протянутой руке, так что беглый почерк Джонатона был виден сквозь пергамент.

Винтер взяла документ. Конечно, это была лицензия отца на работу. С подписью и печатью все в порядке. Предоставленная свободно и охотно, а по какой причине — одному Богу известно, Винтер точно не знала. Она прочла лицензию — бумага дрожала в ее руке — и, сдвинув брови, подняла взгляд на Джонатона, который все еще сидел отвернувшись.

— Мы благодарим Ваше Величество, — прошипела она, — за доброту и великодушие, с которой Вы выдаете отцу его лицензию на работу. Какая жалость, что в вашем сердце не нашлось их довольно, чтобы доверить ему лицензию, прежде чем привести на край могилы.

— Значит ли это, Джонатон, что ты хочешь, чтобы я уехал отсюда?

Услышав безразличный шепот Лоркана, Винтер оскалилась и в панике схватила отца за плечо:

— О нет, только не это! Ты же не хочешь выбросить его прочь? Только не в таком состоянии! Только не тогда, когда я собралась предоставить его твоим заботам!

Но Джонатон поднял глаза и устремил на старого друга взгляд, полный такой печали, что Винтер пришлось моргнуть, чтобы убедиться, что это не игра теней на его лице. Он молча покачал головой, вглядываясь в бледное лицо Лоркана в сумраке и находя на нем лишь порицание.

— Друг, — произнес он наконец, — неужели я превратился в такое чудовище, что ты готов ожидать от меня подобного?

Лоркан не ответил, но Винтер почувствовала, что его напряжение чуть спало, и задумалась о том, какие мысли пришли ему в голову. Сама она видела перед собой лишь человека, который так жестоко обошелся с Рази, из-за которого чуть не погиб Кристофер и из-за которого Альберон прячется где-то, как лисица от охотничьих собак. Она смотрела на исполненное смиренной мольбы, раскрасневшееся от вина лицо Джонатона — и видела только потворство собственным прихотям и детское желание получить прощение.

Джонатон склонил голову, полностью сосредоточив взгляд на Лоркане, и заговорил с ним тихим, полным отчаяния голосом.

— Лоркан? — позвал он, будто задавая ее отцу вопрос. — Сегодня Рази избил до полусмерти пятерых моих людей. И к тому же… я подозреваю, что троих он убил… Они были в лесу, и я пока не нашел их. — Джонатон недоверчиво помолчал, качая головой и глядя в пространство, словно пытаясь понять. — Это сделал Рази, — пробормотал он. — Мой Рази.

Лоркан был безжалостен:

— Ты всегда знал, Джонатон, на что способен парень, чтобы защитить тех, кого он любит. Чего ты ожидал? Теперь, когда припер его к стенке?

— А что мне оставалось? — вскричал искренне расстроенный король. — Скажи, что я должен был сделать по-другому, Лоркан? Скажи, как можно что-то изменить теперь, когда все приведено в движение?

— Это не в моих силах, друг, — тихо проговорил Лоркан. — Потому что я до сих пор не знаю, что ты сделал.

Джонатон горько рассмеялся и вскинул вверх руки:

— Кроме того, что угнетаю свой народ и гублю своих прекрасных сыновей? Кроме этого? — Взгляд его заметался, затем он посмотрел Лоркану прямо в глаза и судорожно сглотнул. — Кроме того, что чуть не в могилу загнал лучшего друга, потому что не доверял ему безоговорочно? — Он закусил губу, глаза его блестели от слез. Он беспомощно развел руками. — Прости, брат. Я не знаю, как нам это пережить. И я сожалею об этом.

Они на минуту замолчали. Винтер почувствовала, как Лоркан чуть склонился вперед. Он смотрел в лицо старого друга. Винтер не понравилось его хриплое дыхание. Ее ладонь скользнула по плечу отца и легла на спину.

— Может быть, — сказал Лоркан хрипло, — может быть, еще не слишком поздно? Если ты простишь Альберона, если отменишь mortuus…

Джонатон откинулся на спинку кресла и печально покачал головой:

— Лоркан, ты думаешь, я бы сделал все это, если бы не был уверен в намерениях Альберона? Парень настроен против меня. Он планирует государственный переворот. В этом нет сомнения. Уже сейчас, пока мы с тобой разговариваем, они с Оливером собирают сторонников в свой лагерь. Они постоянно ведут переговоры со всеми враждебно настроенными людьми, которые вторгаются в наше ослабленное королевство с его границ. — Король глядел в огонь расширенными глазами. — Они соберут своих сторонников и с помощью твоей машины попытаются вырвать у меня мое царство. — Он снова покачал головой, вздохнул и закрыл глаза. — Я в западне. Не могу придумать ничего другого. Разве что убить беднягу Альберона и окончательно уничтожить Рази, поставив его на место брата.

— С помощью моей… — Мышцы Лоркана напряглись под рукой Винтер. — Так машина у них? — Он схватился за ручку кресла, и Винтер почувствовала, как он дрожит.

— Отец, — прошептала она. — Успокойся.

— Нет! — воскликнул король нетерпеливо. — Машины у них нет. Осталась только одна, и она… — он покосился на Винтер, — в моих руках. — Он снова взглянул на Лоркана, и теперь в его глазах проглянуло что-то новое. Какая-то старая мстительная обида, встревожившая Винтер. — Я воспользовался твоей машиной, чтобы подавить мятеж, Лоркан. Оливер был там… он был в их команде.

Лоркан застонал и закрыл лицо руками — Винтер увидела, как лицо Джонатона на миг осветилось удовлетворением.

— О, можешь не волноваться, — ухмыльнулся он. — Машину я применил не в бою… не выжил ни один человек, так что разболтать некому. Все было так же, как в прошлый раз, — засада. Все до одного погибли за считаные минуты.

Лоркан снова застонал и тихо закачался из стороны в сторону. Джонатон холодно наблюдал за ним.

— А команда? — хрипло спросил Лоркан. — Что стало с командой?

— Кроме Оливера и меня самого? Все они — мои люди…

Лоркан поднял голову и умоляюще воззрился на Джонатона:

— Джон… Джон… Так ты…

Джонатон поцокал языком, вскинул руку, откинулся на спинку кресла и отвернулся:

— Они живы. Все девять моих личных гвардейцев. Они скорее умрут, чем проболтаются. — Он сжал челюсти и, нахмурившись, вгляделся в огонь. — Но Оливер… — прорычал он. — Оливер…