Холодный как лед (ЛП) - Стюарт Энн - Страница 64

Питер больше не годился для оперативной работы. Теперь он работал за столом, собирая информацию. Айсберг прекратил свое существование, самый лучший в деле рубильник больше не работал. Питер удалился от оперативной работы, а его последнее задание – самое малое – впечатляющий провал с его стороны. Почему–то это не беспокоило. Агент Мэдсен заплатил за свои ошибки. Женевьева жива, счастлива и снова, как ему думается, вернулась к работе, оправившись от кратовременного пребывания в мире интриг и смерти. Питер ждал, что она быстро излечится от своей влюбленности, в ту же секунду, когда вернется к своим Армани и Бланик.

Три месяца он был в Лондоне – месяц в больнице, месяц на реабилитации и месяц в своей пустой стерильной квартире – пока наконец не решил уехать из города. Он слишком долго откладывал продажу дома в Уилтшире. Вот та часть мира, в которой он никогда не будет жить. Огонь в камине, малыши на ковре, сады с запахом диких роз, наполнявшим воздух. Это не для Питера. Быть ему вторым Томасоном – хладнокровным, умелым, впрочем, не столь безжалостным. Мадам Ламберт не будет работать вечно, хотя она выглядит слишком молодой на вид. Да, в проклятом Комитете всегда есть, куда двигаться по служебной лестнице.

Питер не мог вести свою машину. Стандартная ситуация – выжимать сцепление – чуть бòльшая нагрузка, чем ему по зубам, поэтому он арендовал машину с автоматическим управлением и отправился в сельскую местность ясным солнечным днем, который, казалось, дразнил промозглое настроение Питера.

По дороге он остановился на ланч, по какой–то неведомой причине оттягивая возвращение домой. Как только приедет, нужно позвонить агенту по продаже недвижимости, обойти все и прикинуть, что нуждается в ремонте, посмотреть, приходил ли кто, чтобы сделать что–то с заросшим садом. Надо было заняться этим еще ранней весной, но последующие события увели в сторону.

Питер повернул на продуваемую ветрами подъездную дорогу и нахмурился. Густая поросль, засорившая брусчатку, исчезла, живая изгородь аккуратно подстрижена. Разве он нанимал фирму по уходу за садами и уже запамятовал? Что ж, учитывая тяжелые события последних месяцев, вполне возможно.

Задняя дверь закрыта – еще один неожиданный тревожный факт. На неприятные сюрпризы Питеру было теперь наплевать, он больше не представлял ценности, чтобы его могли ликвидировать. И больше не беспокоился, чтобы всегда быть наготове и отразить удар – остаток жизни теперь можно прожить по своим принципам, так, как захочет.

В холле Питер остановился как вкопанный. Вокруг была безупречная чистота: солнечный луч играл в маленьких дверных оконцах, на столе свежие цветы в вазе. Рядом лежали чьи–то ключи от машины, но машины нигде не было. С другой стороны, в гараж Питер ведь не заглядывал.

Боже милосердный, неужели мадам Ламберт продала дом за его спиной? С нее станет, после того как она уже заявила, что это место не по нему. Вот этот стол выглядел знакомым, но мог принадлежать и кому–то другому. Питер прошел в кабинет и убедился, что там все еще стоит огромный стол деда. Со швейной машинкой на нем.

Поворот налево и две ступеньки вниз в кухню. Новые тарелки в шкафах за стеклянными дверцами. Кто–то установил посудомоечную машину. Питер уставился на нее в изумлении, потом выглянул через кухонную дверь в сад.

Сад был прекрасен. Цветы буйных расцветок качались под нежным летним ветерком, и доносился запах диких роз. Они являлись ему во сне, но Питер не мог вспомнить, росли ли они в окрестности наяву.

Он повернул за угол – и вот же! Недавно посаженный розовый куст каким–то чудом стоял в пышном цвету, и бутоны источали пьянящий аромат.

И спиной к Питеру на коленях стояла женщина: соломенная шляпа защищала ее лицо от яркого солнца.

Питер не двинулся с места, не произнес ни слова, однако женщина, должно быть, почувствовала его присутствие, потому что резко обернулась, и шляпа слетела у нее с головы, и по плечам рассыпались белокурые волосы. И она покраснела.

– Ох, – сказала Женевьева. – Я и не видела тебя. – Она поспешно встала, сдергивая перчатки и отряхивая землю с цветастого платья. – Понимаю, что, наверно, выгляжу нелепо, но я не знала, что надевают англичанки, занимаясь садом, как ни странно, мне показалась вполне подходящей Лаура Эшли, разве что только я испортила три платья… – На этом ее нервная болтовня иссякла.

Он сделал пару шагов к Дженни, поэтому она смогла заметить его хромоту, и остановился.

Дженни не знала, что сказать. Впервые на его памяти она лишилась дара речи, и Питер мог только изо всех сил стараться не улыбнуться. Просто стоял, глядел на нее и ждал.

– Ладно, – спустя секунду оживленным голосом продолжила она. – Рада, что ты решил наконец приехать домой. Не уверена, найдется ли что у меня обед, но всегда можно съездить в магазин. Чего бы тебе хотелось?

Он не ответил просто потому, что его ответ наверняка шокировал бы ее.

Она подошла ближе и спросила:

– Ты ничего не собираешься сказать? Спросить, почему я здесь? Не скажешь мне убираться?

– Нет, – коротко ответил Питер.

– Почему нет?

– Потому что здесь твое место. – И он потянулся к Дженни в ярких солнечных лучах, и она вошла в его объятия, в его сердце, в его жизнь. Навсегда.

КОНЕЦ