Обманный Дом - Стоддард Джеймс - Страница 35

— А наши беды тоже велики, Хозяин Андерсон, — упрямо проговорил Тинтиллиан. — Верхний Гейбл, как вам известно, привык справляться со своими трудностями самостоятельно. Однако у нас появилась неразрешимая загадка, и вы обязаны осмотреть Гнездовья. Сопровождающих вас лиц я надёжно спрячу в Срединном Убежище, и наверх поднимемся только мы с вами. Вас не так хорошо знают в лицо в Верхнем Гейбле, как в Наллевуате и в Вете, поэтому, если вы спрячете свой плащ и меч, вас никто не признает. Как бы то ни было, вряд ли кто сегодня пойдёт к Гнездовьям.

Картер мысленно вздохнул. Тинтиллиан был чудак, и к тому же чудак упрямый. В принципе такими же были почти все обитатели Верхнего Гейбла. Эту страну основали философы и учёные, и порой их энциклопедические познания выходили за рамки рационального мышления.

Позаботившись о том, чтобы стражники на границе покинули свои посты, Тинтиллиан увёл отряд с чердака в помпезные покои со стенами, отделанными охристым доломитом, и полом, мощённым золотистыми плитками. Оттуда они прошли в просторную комнату со стенами из темно-синего мрамора и высоким куполом, выкрашенным в небесно-голубой цвет. В центре купола красовалось изображение парящей совы. От него вниз спускались тонкие темно-синие полосы, напоминавшие струи дождя, а между ними порхали нарисованные синие птицы и бабочки. Ниже купола виднелись фрески с изображением тысяч всевозможных птиц среди листвы. Вверх уводила тончайшей работы лестница из синего мрамора. Чем выше, тем труднее было разглядеть её ступени и поручни. Путники застыли в восхищении.

— Как красиво, — наконец вырвалось у Даскина. Никто не стал с ним спорить.

— Лестница изготовлена почти без строительного раствора, — сообщил Великий Сокол. — Высекал её мастер Игин по приказу короля Фега более тысячи лет назад.

— Стало быть, ступать по ней надо осторожно? — спросил Нункасл.

Тинтиллиан с укором взглянул на него.

— Она столь же прочна, как в тот день, когда была построена.

— А я потому и спросил, — еле слышно шепнул Хозяину Нункасл.

К тому времени, как отряд одолел половину лестницы, у всех разболелись ноги. Тинтиллиан провёл гостей в элегантно обставленную комнату, где синие стены были увешаны огромными картинами, изображавшими головы птиц.

— Солдаты переночуют здесь, — сказал Великий Сокол. — За Хозяином я вернусь тотчас.

Как только за Тинтиллианом закрылась обитая золотом дверь, Грегори спросил у Даскина:

— Презабавная страна, верно, юноша? Даскин покраснел и покачал головой.

— Два часа я проторчал у него в приёмной, пытаясь втолковать его секретарю, как мне важно поговорить с ним, а секретарь мне все твердил, как он жутко занят. Я ведь представился гонцом, вот меня и мурыжили так долго — как же, снизойдут они до простого курьера! Потом, когда я наконец был впущен в кабинет и ухитрился вбить Тинтиллиану в голову, что я — брат Хозяина, мне пришлось долго и нудно убеждать его в том, что ты, Картер, действительно здесь, на пороге, можно сказать, Верхнего Гейбла. Не сказал бы, что ему так уж хотелось в это поверить. Какие бы у них тут ни творились беды, напуган он не на шутку. Целый час мы с ним разговаривали ни о чем, и я до сих пор не понимаю, что он хотел сказать.

— Просто он жутко высокого мнения о себе, — с усмешкой отозвался Картер. — В своё время, закончив переговоры с Ики, я был по горло сыт Верхним Гейблом. Группировка, возглавляемая этим Ики, решила, что планёры, которыми народ тут пользуется уже лет двести, каким-то образом повреждают птичьи гнёзда. Конфликт был просто кошмарный.

— Они помешаны на своих птицах, — заключил Нункасл.

— Отношение к птицам у них почти религиозное, — подтвердил Картер. — По крайней мере это можно назвать государственным суеверием. Орнитология — самая уважаемая наука в Верхнем Гейбле, а сова — их национальный символ. Но только не думайте, что они действительно окончательно свихнулись: стоит полюбоваться на то, как в летние дни их планёры парят, слетая с самых высоких башен, как люди летают по небу, словно птицы. Кроме того, они большие мастера в изготовлении воздушных шаров. Здесь много учёных, авторов сотен полезнейших изобретений. И ещё в Верхнем Гейбле огромная библиотека.

Тут вернулся Тинтиллиан.

— Вы готовы, лорд Андерсон?

Картер отдал Нункаслу меч и плащ.

— Быть может, ты хочешь пойти с нами, Даскин? — спросил он.

— А не могли бы и мы с мистером Макмертри тоже пойти? — попросил Крейн. — Я никогда не бывал на башнях.

— Предстоит долгий подъем, — предупредил его Тинтиллиан.

— Я ещё хоть куда, не смотрите на мои седины, — заверил его Крейн.

— Годы только закалили нас, — добавил Макмертри.

Они поднимались по лестнице, пока не добрались до двери почти у самого конца ступенек. Картер не очень боялся высоты, но взглянув на синий кружок пола внизу, невольно ухватился за поручень балкона.

— Архитектурное чудо, — с нескрываемым восторгом заявил Крейн.

— Создание гения зодчества, — согласился Макмертри. Он. как и его напарник, просто сиял от восхищения. — Но как только создатели этой лестницы могли верить, что она выстоит…

— Тысячу лет? — подсказал Крейн.

— Если она вообще устояла, то совершенно все равно — один день или тысячу лет, — откликнулся Макмертри.

— Именно так, — кивнул Крейн. — Все равно. Жду не дождусь, когда увижу Гнездовья. Я так много слышал о них. Все мечтал увидеть их своими глазами…

— Но в прошлый раз нас время поджимало, — объяснил Макмертри. — Мы опаздывали на целую неделю.

— Вряд ли сегодня Гнездовья вызовут у вас восторг, — вздохнул Тинтиллиан, когда вывел всю компанию в громадный прямоугольный зал, окна которого выходили на ещё более грандиозную по размерам квадратную площадку. Метель билась в стекла, солнце затянули снеговые тучи. В одном углу зала стояли лабораторные столы, уставленные ретортами, перегонными кубами и пробирками, в прорези в потолке уходили трубы телескопов различных размеров и формы. У окон располагались громадные скворечники. Их летки были надёжно закрыты от зимнего холодного ветра. В зале было удивительно тепло, но вот голоса птиц звучали как-то странно — сипло и пискляво, словно кто-то водил железом по стеклу. Никакого щебетания и трелей, запомнившихся Картеру во время его последнего визита в Верхний Гейбл, не было и в помине.

Тут применена новая система парового отопления для подачи тёплого воздуха, — пояснил Даскину Картер. — Кроме того, производится и очистка воздуха. Обрати внимание: никаких неприятных запахов, несмотря на наличие большого числа птиц. У меня не было времени досконально разобраться в устройстве системы, но я намерен когда-нибудь это сделать.

Когда они подошли к скворечникам поближе, Картер резко остановился.

— Постойте! Окна… Они изменились! Раньше они были круглые, верно? И к тому же фасетчатые! А теперь тут квадратные рамы ровными рядами!

— Я читал о том, что здешние окна представляют собой изумительной красоты витражные розетки, — заметил Макмертри.

— Так и было! — вскричал Тинтиллиан. — Круглые они были, изумительной красоты. А теперь полюбуйтесь — уродливые, прямые! Но это ещё не все. Вы на птиц посмотрите!

Картера охватил озноб — но не от холода, конечно. На жёрдочке у летка одного из птичьих домиков сидело нечто, весьма смутно напоминавшее птицу, — карикатурное создание с головкой в форме спичечного коробка, клювом, изогнутым под углом в сорок пять градусов, шейными перьями, взъерошенными, как у буревестника, кубическим тельцем, ножками-палочками и прямыми коготками. Будь птица мёртвой, это бы выглядело не так жутко, но она была жива. Она клевала зёрнышки, производя при этом механические, ритмичные, замедленные движения, но в остальном оставалась совершенно неподвижной — только было видно, как бьётся сердечко в её кубической грудке.

— Это была изумрудная кукушка, — горестно проговорил Тинтиллиан.

— А теперь она вся серая, — выдохнул Даскин.

— Теперь все птицы серые, даже попугаи, — сказал Тинтиллиан.