Обманный Дом - Стоддард Джеймс - Страница 46

— А я думаю, что нет ничего невероятного, — упрямо произнёс Даскин. — По крайней мере до тех пор, пока мы высказываем гипотезы. Но, полагаю, в данном случае все было не так. Разве только потому, что произошло чудо, следует утверждать, что это невозможно? Первобытному человеку трактор бы показался чудом. Разве мы не вольны поверить в то, что событие действительно произошло, если так утверждают два человека? Если бы ты и Сара сказали мне, что идёт дождь, разве я непременно должен был бы подойти к окну и проверить, так ли это, или мне следовало бы предположить, что на самом деле никакой дождь не идёт, только потому, что вы сказали, что идёт? И если двое уважаемых мною людей говорят, что видели ожившего покойника, почему я должен называть их лжецами?

— Тонко подмечено, — похвалил друга Грегори. — Но вот только дожди идут куда как чаще, чем мёртвые воскресают. — Он хлопнул друга по плечу. — Редко ли мы вели такие разговоры, кузен? Сколько ангелов уместятся на острие иглы? Если настоящее — это всего лишь текущее время, если прошлого и будущего не существует, потому что первое уже миновало, а второе ещё не наступило, как мы можем говорить: «давным-давно» или «в далёком будущем». Какова природа Вселенной и суть возраста человека? О чем мы только с тобой не спорили?

Даскин хмыкнул. Раздражение как рукой сняло.

— Когда нам было по двадцать, мы были хуже. Вспомнить только, как мы спорили ночи напролёт в Эйлириуме, в Арворкор-колледже — ты, я, Девин и Вестон, уверенные в том, что знаем ответы на все вопросы на свете. Тогда мы были просто-напросто напыщенными умниками.

— Нас так учили, — возразил Грегори. — Помнишь профессора Беллгроува?

— Старого льва? Мы над ним подсмеивались. Все в университете потешались над ним.

— Но при этом мы его обожали.

— Ты обожал, это точно. Если он и не был анархистом, то их философию он знал получше их самих. Но спорить он не умел. Он был тем запалом, который разжигал нас и сподвигал на споры до утра.

— Ты знаешь, что он умер? — спросил Грегори.

— Вот как? Нет, я не знал. А когда это случилось?

— Я думал, ты слышал. Он был анархистом, и его убил твой брат во время ночной потасовки в Кидине.

Даскин резко остановился и схватил Грегори за руку.

— Ты шутишь

— Нет. Беллгроув не просто изучал философию анархистов. Он был одним из них.

Даскину показалось, что земля уходит у него из-под ног.

— Он на самом деле был анархистом? Да, конечно, он всегда сочувствовал их убеждениям, но я никогда не воспринимал его высказываний всерьёз. Я понятия не имел…

— Немногие знали об этом. Я был одним из немногих. Он как-то раз при мне проговорился.

— Но ты мне никогда не рассказывал!

— Он взял с меня слово молчать.

— И ты хранил клятву? Анархист преподавал в Арворкоре! Да ведь ты должен был непременно известить об этом власти!

— Я дал слово.

Даскин отвернулся, и друзья продолжили путь.

— Весь мир — вверх тормашками. Старый чудак Беллгроув погиб в Кидине, под покровом ночи, от руки моего брата! Какая глупая и печальная смерть для такого мудрого человека…

Потом они долго шли молча. В голове Даскина метались тысячи мыслей. Он казался самому себе наивным глупцом. Верно, он не знал Беллгроува близко — он знал его ровно настолько, насколько знают студенты любимых преподавателей, воспринимая их отстраненно, внешне. Но Даскина всегда восхищали могучий баритон профессора, львиная грива его волос, его взгляд — воплощённые мудрость и уверенность. И Картер был вынужден его убить…

Без происшествий друзья добрались до отрезка ущелья, располагавшегося позади Обманного Дома, и взобрались по склону вверх. Перед ними стоял Дом — огромный, пугающий, резкий и странный, раскинувшийся в обе стороны по равнине. Даскин поёжился.

— Видишь хоть одного часового? — прошептал он.

— Ни души, — отозвался Грегори. — Странно, правда?

— Да нет, если этот Дом сам себя охраняет. Архитектура непонятная какая-то, ни одной двери не могу разглядеть.

В этот момент из-за угла выбежал Пёс-Хаос. Он хищно принюхался, царапая когтями камни, подвывая и скуля. Пробежал в одну сторону, в другую, развернулся к ущелью, где затаились друзья, но тут же отвернулся и исчез за углом. По непрерывному вою было нетрудно проследить за тем, куда он направился.

До Дома Даскин и Грегори добирались, наверное, целую вечность. Даскин чувствовал, как бешено колотится его сердце в такт с топающими по камням подмётками. Держа наготове пистолеты, друзья подбежали к Дому. Как и Картер, они не смогли отыскать двери. Вскоре вой страшного пса послышался совсем близко, и Даскин от страха затаил дыхание. Друзья в отчаянии искали вход, внезапно Грегори остановился возле одного из камней кладки, тронул его рукой и проговорил:

— А это что такое?

Раздался еле слышный щелчок, и часть каменной кладки выехала вперёд, открыв перед друзьями потайной вход.

— Отличная работа, — прошептал Даскин и одобрительно похлопал Грегори по спине.

Они нырнули в потайной вход и оказались в просторной комнате. Вой Пса-Хаоса слышался уже совсем рядом, и друзья принялись в отчаянии искать механизм, с помощью которого можно было бы поскорее закрыть отверстие в стене. На счастье, Даскину удалось отыскать рычаг, и хотя тот почти целиком проржавел, фальшивая кладка послушно встала на место, и друзья оказались в абсолютной темноте.

Когда на отряд с тыла напал Пёс-Хаос, Филлип Крейн решил, что им с Макмертри очень повезло: они в этот момент находились ближе к первому ряду гвардейцев. Несколько воинов Белого Круга были мгновенно убиты жутким чудовищем. Поскольку оба архитектора опытными бойцами не были, они тут же обратились в бегство и вскоре уже были далеко впереди и чуть справа от отряда. Они слышали, как рычит разбушевавшийся зверь, как кричат погибающие люди, но вот на миг наступила тишина.

Мистер Крейн отважился оглянуться через плечо.

— Чудовище ушло, мистер Макмертри, но наши солдаты отходят под прямым углом от нас. Лучше бы поспешить, если мы хотим догнать их.

Коллеги сменили направление, однако догнать отряд не успели: Нункасл вместе со своими подчинёнными угодил в ловушку. Их со всех сторон окружили анархисты, до тех пор, вероятно, сидевшие в засаде.

— Сдавайтесь! — прозвучал голос командира анархистов. — Вы окружены.

Нункаслу не оставалось ничего другого, как сдаться. Анархисты числом втрое превосходили отряд, ещё не успевший толком оправиться после нападения чудовища.

— Делайте, как они говорят, ребята. Мы и так уже потеряли людей более чем достаточно для одной ночи.

Крейн потянул Макмертри за рукав. Они прятались за грудой больших камней.

— Все хуже и хуже, — обречённо проговорил Макмертри. — Что же нам делать, мистер Крейн?

— Помочь мы им ничем не можем, по крайней мере — пока, мистер Макмертри. И здесь нам оставаться опасно — ведь чудище рыщет где-то неподалёку. Предлагаю идти вперёд. Быть может, нам удастся проскользнуть в Дом следом за отрядом.

— И что потом, мистер Крейн? Ведь мы с вами не воины.

— Как — что потом? Искать Краеугольный Камень, само собой. Ведь в этом и состоит наша миссия.

— А я думал, мы всего лишь советники.

— Вовсе нет. Вовсе нет. Ведь вы воевали в своё время, если на то пошло.

— Сорок лет назад.

— Но ведь ваша храбрость не вытекла из вас, как из бутылки с плохо пригнанной пробкой, а, мистер Макмертри? Будет вам. Это все так увлекательно!

— Вам это кажется увлекательным именно потому, что вы-то как раз не воевали, мистер Крейн. Нет, нам следует вернуться в Эвенмер и дать знать остальным обо всем, что тут стряслось. — Однако, произнося эти разумные речи, мистер Макмертри уже шагал рядом с коллегой следом за пленными. — Если я не выживу, мне бы хотелось, чтобы на титульном листе нашей совместной книги был помещён мой портрет — пусть это будет нечто вроде посвящения мне.

— Можете на это рассчитывать, — усмехнулся Крейн. — Если, конечно, вам не повезёт и вы не останетесь в живых. А останетесь — выйдет чересчур напыщенно.