Обманный Дом - Стоддард Джеймс - Страница 61

Даскин гневно взглянул на кузена.

— Так у тебя было задание шпионить за мной все эти годы?

— Ты ошибаешься, — ответил Грегори. — Моя миссия состояла в том, чтобы вернуть тебя в лоно семьи. И дружба наша не была фальшивой.

— Это верно, — подтвердил Верховный Анархист. — Грегори дважды спасал тебе жизнь. Первый раз он сделал это, отговорив Совет Анархистов от покушения на тебя, которое замышлялось с целью ослабления позиций твоего брата. Насколько мне известно, не так давно он уберёг тебя от неминуемой гибели во время сражения с гнолингами.

— Последнее по крайней мере правда, — отозвался Даскин. — А вы неплохо информированы.

— Ты родился для великих свершений, — продолжал Человек в Чёрном. — Даже твоя мать некогда была патриоткой, хотя в конце ей недостало решимости. Именно с такими моральными недостатками мы и призваны бороться. Анархическая партия существует несколько десятков лет. Неужели ты никогда не задавался вопросом — почему? Высокий Дом — это монархия, как его ни называй. О да, в отдельных странах существуют советы и парламенты, у герцогов и баронов нет той власти, какой они располагали когда-то, но на самом верху Равновесием, определяющим действие законов природы, правит Хозяин.

— Это упрощённое определение, — возразил Даскин. — Хозяин служит Дому и не является истинным монархом. Страны, составляющие Эвенмер, самоуправляемы, а Хозяин координирует усилия, направленные на поддержание стабильности Творения. Но если даже то, о чем вы говорите, верно, что с того, если Хозяин справедлив?

Анархист торжественно кивнул. Его тяжёлые одежды едва заметно колыхнулись.

— Вот-вот! Если хозяин справедлив. Картер — по-своему справедливый человек. Честный человек. Но существует высшая справедливость. Идеологи анархизма видели возможности создания мира, в котором царило бы истинное равенство, в котором не было бы страданий, болезней, нищеты, смерти. Разве это не высокая цель?

— Вы убивали людей во имя этой высокой цели.

В это мгновение на стол были поданы тарелки с дымящимся мясом и кувшины с вином. Человек в Чёрном уселся на стул и жестом пригласил Даскина и Грегори.

— Садитесь! Угощайтесь! Я знаю, как вы соскучились по настоящей еде. Это вам не ваши несчастные походные припасы. Даскин сел неохотно, но ни к еде, ни к вину не притронулся.

— Верно, мы убивали людей, — не стал спорить Человек в Чёрном. — Во время любой революции проливается кровь. Разве патриоты Нианара не выступили с оружием в руках против поработившего их Китинтима? Разве в Узе не вешали аристократов? А ведь наша цель гораздо более высока и благородна! Мы мечтаем о Вселенной, в которой не существовало бы ничего, кроме Добра, потому что она не сможет содержать ничего, кроме Добра, и люди в ней уподобятся богам. Они станут бессмертны, они будут исповедовать высшие моральные ценности, они смогут думать только об искусстве и науке. Ради такой цели не жалко погубить миллиарды! Но когда убийствам придёт конец, они прекратятся навсегда. Когда война будет выиграна, воцарится вечный мир.

— Звучит весьма убедительно, — язвительно проговорил Даскин. — Но чего вы хотите от меня? Зачем вам нужно, чтобы я перешёл на вашу сторону?

— Во-первых, ты наш по крови. Во-вторых, этому Дому, как и Эвенмеру, нужен Хозяин, тот человек, который сможет показать кулак Богу и всем святым, который крепко сожмёт в руках поводья и, хлестнув ими, погонит вперёд упряжку цивилизации, помчит кричащее от восторга человечество в Золотой Век.

— Вы богохульствуете, — заметил Даскин.

— Может быть. Но если Бог есть, то он создал мир неудачно. В нем слишком много тоски. Думаю, он бы только благословил тех, кто попытался бы изменить такой мир. И если Эвенмер, как говорят, сотворил Он, зачем же Он допустил, чтобы кто-то сумел отыскать Краеугольный Камень? Разве из этого не следует, что Он сам замыслил так, чтобы люди нашли Камень и воспользовались им для создания нового, лучшего мира? Не этап ли это нашей эволюции? А если так, то разве, противостоя нам, ты не противишься самой воле Божьей? Ты мог бы стать предводителем, повести всех к свету, к последнему мятежу перед окончательной победой.

— Вы предлагаете мне роль Люцифера. Я думал, эту роль вы приберегаете для себя.

— Ты недопонимаешь меня. У меня есть другие планы, куда более грандиозные, чем обретение власти. Никому из вас не под силу оценить моих амбиций. Я всегда был умнее и глубже тех, кто окружает меня. Простым смертным меня не понять.

— Но зачем вам я? Любой из ваших приспешников может стать Хозяином. Грегори, к примеру. Способностей ему не занимать — какой спектакль разыграл по пути к этой комнате! Наверное, время тянул, чтобы постараться провести со мной агитацию.

— Ты ошибаешься, — покачал головой Грегори. — За исключением потайного входа дом разительно переменился с последнего раза, как я побывал здесь. Но что правда, то правда: я пользовался любой возможностью уговорить тебя.

— Управление силой, заложенной в Краеугольном Камне, оказалось очень трудным, — признался анархист. — Эвенмер избирает Хозяев, но и этот Дом, как выяснилось, тоже. Мы испробовали… других Хозяев. Результаты отрицательны. Думаем, тебя этот Дом примет, если ты дашь согласие служить ему.

— Понятно, — сказал Даскин, мысленно содрогнувшись от смысла, который Человек в Чёрном мог вложить в слово «отрицательны». — Ваше создание обрело собственный разум. А тернии тоже вы задумали?

Верховный анархист мрачно скривился.

— Мы — не чародеи, мы всего лишь люди, пытающиеся создать Вселенную, которая зиждется на научном, рациональном подходе к вещам. А тернии — побочный продукт психики Лизбет. В её полном распоряжении западное крыло дома, и мы не способны управлять всеми её порывами.

— Значит, она — ваш катализатор? Человек в Чёрном пожал плечами:

— Да. Мы знали, что вы это заподозрите. Мы направляем силу Краеугольного Камня через неё. Этот дом — не только наше создание, но и её. Мы держали её в одиночестве в пустом доме, чтобы из Нового Творения ушли все страсти. Единственным учебником жизни для неё стала книга «Грозовой перевал», дабы она познала тщетность человеческих страстей.

— И вы используете её как орудие для создания вечной зимы?

— Да. Я не стану просить у тебя за это прощения. Мы пользуемся любыми средствами для борьбы с лордом Андерсоном, дабы отвлечь его, пока наш труд не будет завершён. Жаль, что должны страдать невинные.

— Став Хозяином, я уподоблюсь механическим мутантам, что стоят на равнине?

— И да, и нет, потому что они не всегда будут оставаться такими, как сейчас. Признаю: они страшны и отвратительны, но они — всего лишь шаг на нашем пути, шаг к победе над смертью. Этого мы должны добиться прежде всего, ибо жизни одного поколения мало для достижения окончательного совершенства. Мутанты, которых ты видел на равнине, как бы ни были они отвратительны, — бессмертны, если только не станут жертвой несчастного случая. Впоследствии мы избавимся от любых случайностей. И когда их изменения свершатся в полной мере, они будут прекрасны. Прекрасны! Я говорю о полной метаморфозе, подобной той, что происходит с бабочкой, появляющейся на свет из кокона.

— Вы говорите об ограничении свободы выбора.

— Да! — Голос Человека в Чёрном зазвучал страстно, увлечённо. — Никто не станет выбирать Зло и Смерть. Какой человек не избрал бы для себя только Добро, если бы знал как? Все, что мы совершили, мы совершали ради высшего блага.

— Вот видишь, кузен, мы вовсе не чудовища, какими ты нас себе представлял, — вступил в разговор Грегори. — Анархисты во все времена были воинами-интеллектуалами в борьбе за благородное дело.

— А мой брат в таком случае кто? — прищурившись, спросил Даскин, думая о том, что Картер скорее всего уже в доме. — И какую судьбу вы уготовили ему?

— Он — человек непросвещённый, — небрежно отозвался Человек в Чёрном. — Однако со временем мы готовы и его принять в наше братство. А теперь Грегори проводит тебя в отведённую тебе комнату, там ты и подумаешь обо всем, о чем мы здесь говорили. В комнате ты найдёшь книгу под названием «Культ сопротивления», написанную основателем анархического движения Людвигом Принном. Может быть, тебе захочется полистать се.