Покушение - Сенде Елена - Страница 62

«Сейчас не время думать об этом!»

Они обменялись несколькими стандартными фразами, потом Сириль решилась:

— Я хотела бы задать тебе один вопрос, несколько деликатный.

Она смущенно потерла нос. Он смотрел на нее с улыбкой.

— Такая красивая леди, как ты, может спрашивать меня о чем угодно… Я заранее согласен.

— Ладно, — засмеялась она. — Ты помнишь тот вечер, когда мы познакомились?

Юрий наклонил голову, и в его глазах вспыхнула какая-то искорка. Сириль чувствовала, что ее смущение с каждой секундой нарастает.

— Ты не скажешь, что мы могли принять в тот вечер? То есть мы немало всего приняли… По правде говоря, у меня небольшие проблемы с памятью, и я опасаюсь, как бы это не было связано…

Юрий широко улыбнулся.

— Мы можем продолжить, если хочешь.

Сириль, покраснев, закрыла глаза и снова попросила:

— Мне очень нужно это знать. Пожалуйста!

Эстонец залпом выпил пиво.

— Это было давно. Кстати, когда именно?

— В октябре двухтысячного года.

— И ты думаешь, я помню, что мы приняли десять лет назад?

Сириль потерла лоб.

— У тебя могли сложиться привычки…

Музыкант немного подумал, а потом наклонился вперед, чтобы только она могла расслышать его слова:

— Нужно сходить к парню, который нас обслуживал.

— Хорошо. Когда?

— Завтра вечером. Ты свободна?

— Да.

— Я зайду за тобой в отель в восемь вечера.

* * *

Вернувшись в свой номер в «Хилтоне», Сириль сбросила туфли, запустив ими в другой конец комнаты. Ее переполняли стыд и гнев. Десять лет назад она повела себя как полная идиотка. Что она согласилась принять тогда? Экстази? Кокаин? Галлюциногенные грибы? Или всю эту дрянь сразу? Она потерла лоб. А Юрий? Как она могла оказаться с ним в постели? Он обворожительный, ладно, но… Она отогнала глупые мысли и глубоко вздохнула. Она себя не узнавала. Когда-то она была такой рассудительной, здравомыслящей, мудрой…

Усевшись на кровать, она вытащила свой айфон. Сообщение от Нино так и не было прочитано. Она его открыла. Это был документ Word.

Нахмурив брови, она пробежала глазами несколько строк таблицы, которые выглядели следующим образом:

18 / 1973 / 12КУ / 30-40-60 НС / позитивн.

15 / 1976 / 85МИ / 30-40-60 НС / ВС

21 / 1979 / 5699КБ / 30-40-60 НС / ВС

И еще три строчки вроде этих.

Сириль не могла ничего сообразить. Количество информации просто переполняло ее. Она встала, вымыла руки и причесалась. После этого она почувствовала себя более собранной. Итак, таблица…

Сириль снова взяла в руки телефон и перечитала данные. После третьей строчки ее сердце бешено забилось, а каждый уголочек тела начал пульсировать: виски, горло, живот… «Боже, это невозможно!»

Потом ее словно обдало ледяное дуновение…

Долгое время Сириль не могла даже пошевелиться.

* * *

Сидя на кровати, Сириль плакала без остановки. То, что она поняла, так же потрясло ее, как и то обстоятельство, что она этого не помнила. Правда была спрятана в глубинах ее памяти и отказывалась выйти наружу.

Таблица представляла собой всего лишь неофициальные записи, резюме в формате Word клинических испытаний, проведенных Маньеном. По словам Нино, 21 — это номер палаты Жюльена Дома. 1979 — год его рождения. Что же касается «5699КБ», то это был код, который она вписывала в дела пациентов сотни раз. Это был номер бейджа, который она носила на халате в течение двух лет… Расшифровать остальную часть данных не составляло никакого труда. 30-40-60 — дозы. «НС» — способ введения в организм, назальный. «ВС» — это вегетативное состояние. Соединив все элементы цепочки, можно было прийти к логическому выводу…

Прикусив губу, Сириль кипела от возмущения на медицину, на Маньена, на Бенуа и на саму себя. У нее были доказательства не только того, что десять лет назад Маньен проводил подпольные исследования, но и того, что она тоже принимала в этом участие. Она вводила Жюльену Дома огромные дозы мезератрола, из-за чего он на некоторое время впал в кому, из которой вышел в более чем нестабильном психическом состоянии…

Сириль испытывала почти физическую боль: она была полностью ответственной за патологию своего пациента! Стиснув зубы, она попыталась оценить ситуацию и все возможные варианты.

Вскочив на ноги, она схватила сумку и выбежала из номера, хлопнув дверью.

39

В девять вечера Сириль снова звонила в дверь Санука Арома. В гостиной профессора замигал голубой свет, указывая на то, что у двери стоит гость. Появилась старая тайка, очень недовольная с виду. Сириль извинилась, представилась и сказала, что ей необходимо увидеться с Аромом по очень срочному делу. Но на этот раз она не осталась снаружи, а прошла вслед за женщиной по длинному темному коридору с покрытыми лаком стенами. Слева находилась освещенная небольшой лампой гостиная, служившая профессору также кабинетом.

Первое, что почувствовала Сириль, войдя в комнату, — это запах. Пахло гашишем. Потом послышалось бульканье, доносившееся от огромного наргиле, стоявшего на низком китайском столике. Проследив взглядом до конца шланга, она увидела, что на красном диване кто-то лежит. Человек поднял голову, и Сириль узнала длинные белые волосы. Она решительно подошла ближе, настроенная на этот раз узнать все.

— Профессор?

Санук Аром с трудом поднялся и сел. Он выглядел слегка оглушенным, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Потом он указал ей на кожаное кресло напротив. Сириль села, положив руки на колени.

— Вы ездили в отдел ГВ, — произнес он глухим голосом.

— Да.

— Вам не следовало этого делать.

Санук Аром глубоко затянулся. Сириль Блейк проигнорировала его слова и перешла к главному:

— Как вы лечили детей, найденных в Сураттхани?

— Я же уже говорил, что не могу вам этого сказать.

— Я разговаривала с мужем. Все в порядке, он не будет препятствовать опубликованию ваших материалов. Вы можете рассказать мне о своем протоколе.

— Я не хочу, чтобы у меня возникли какие-то проблемы до опубликования последних результатов. Ваш муж обладает огромными полномочиями в нашем небольшом сообществе. Вы и сами это знаете.

Сириль откашлялась.

— Он пообещал ничего не предпринимать против вас, если я вернусь для лечения в Париж, а я именно это и собираюсь сделать. Я пришла просто поговорить с вами. — Она четко произносила каждое слово. — Мне нужно узнать ваши методы лечения. И срочно.

— Ваш муж не хотел, чтобы я встречался с вами. У него должны быть на то веские причины.

Сириль изменила тактику. Наклонившись, она тихо спросила:

— Скажите, профессор, на какой стадии заболевания вы находитесь? Седьмой? Восьмой?

— О чем вы говорите?

— О болезни Альцгеймера.

— Как вы… Никто…

— Синий язык. Вы принимаете метиленовую синь в больших количествах, не так ли?

Половина лица Санука Арома дрогнула.

— Это единственный препарат, показавший отличные результаты при клинических испытаниях.

— Да, я знаю, они были опубликованы в прошлом году. Гашиш тоже приглушает признаки болезни, да?

Санук Аром ничего не ответил. В его взгляде промелькнула грусть, и Сириль решилась:

— Через полгода-год вы, скорее всего, будете уже не в состоянии публиковать результаты. Если вы объясните параметры протокола, я помогу вам довести начатое до конца. Даю слово. Я помогла мужу победить его проблемы для опубликования работ.

На лице Арома появился интерес.

— Его проблемы?

Сириль больше нечего было терять, и сейчас ей было абсолютно все равно, что она предает Бенуа.

— Мой муж страдает редкой формой дислексии в результате травмы головы, случившейся в двухтысячном году, когда была задета лобная доля мозга. Он не может нормально писать. Никто этого не знает. Если бы не я, он бы никогда не смог опубликовать свои работы.