Посланник магов - Купер Элспет - Страница 8

Через пару лиг солнце опустилось к горизонту, окрасив вереск в теплые тона красного золота. Дорога у подножия холмов начала петлять по узким долинам. Тени скрывали часть пути, и Гэр натянул поводья, пуская коня шагом. Слишком близко была граница, за которой заканчивался его приговор, и глупо было бы лишиться свободы только потому, что его конь сломал ногу, попав в яму на дороге.

При других обстоятельствах здесь было бы очень приятно остановиться. Зимородки облюбовали речные запруды под зарослями терна, в которых чирикали воробьи. По водной глади под тучами насекомых расходились круги, подсказывая, где водится крупная рыба – скорее всего, форель, а летний вечер всегда был лучшим временем для рыбалки.

Впереди на дороге сверкнула сталь, когда наконечники копий взметнулись к солнцу. Вслед за ними засиял ряд стальных шлемов, закивали белые плюмажи. Гэр натянул поводья, глядя, как поперек дороги разворачиваются и выстраиваются в ряд рыцари Церкви. Пять одинаковых серых жеребцов встряхивали гривами, звеня серебряными цепочками. Пять шелковых вымпелов трепетали на ветру. Выругавшись, Гэр развернул коня и посмотрел на Альдерана. Тот молча сидел на своем жеребце в сорока ярдах от него. А за ним дорогу блокировали еще пять рыцарей.

Путь был отрезан. Справа была река, тридцать ярдов в ширину и Богиня знает сколько в глубину. Слева – полая каменистая осыпь, тут и там усыпанная валунами. Возможно, на нее удалось бы взобраться, оставь он коня, но кто знает, что ждет его наверху? Холмы Дремена были рваными, как старый ковер, в них было полно ручьев и лощин, где его вполне могли поджидать вооруженные люди. Единственным спасением из ловушки было прорваться сквозь строй. Гэр развернул коня.

– Во имя Богини, остановись немедленно! – заревел рыцарь с красным шнуром капитана на плече.

Пятеро человек, все вооружены, все в латах. Тяжелая кавалерия, лучшие воины Церкви, не идущие ни в какое сравнение с тренировочными мишенями на столбах и соломенными чучелами… Но Гэр прошедшие десять лет не сидел сложа руки. Его меч со свистом покинул ножны.

– Что ты надумал? – поинтересовался Альдеран, внезапно оказавшись рядом. – Видишь красную розу на их щитах? Это люди Горана.

– Горан хотел, чтобы меня поджарили. И если ему удастся задержать меня здесь до заката, он получит то, что хотел.

Гэр заметил движение за спиной капитана и прищурился. Там был еще один мужчина в поношенном кожаном камзоле, на серо-коричневом пони. Водянистые голубые глаза незнакомца, похожие на сырые яйца на сковородке, оценивали обстановку, но затем возвращались к Гэру.

– Кто это?

Альдеран проследил за направлением его взгляда и фыркнул.

– Охотник на ведьм.

– Я думал, мы от него ускользнули.

– Я тоже так думал. Но либо я ошибался, либо ему посчастливилось угадать, какие из пяти ворот мы выберем.

Гэр уставился на человека, расфокусированный взгляд которого то ускользал от него, то возвращался. Жалящая боль во лбу усилилась.

– Как он это делает? – Гэр потер лицо тыльной стороной ладони, но это не помогло. В присутствии охотника, казалось, чесался мозг. – Мне нужно пробиться сквозь них.

– Гэр, это бесполезно. С охотником они могут выследить тебя за сотню миль. Брось.

– Нет. – Конь затанцевал под ним, вскинул голову. – Я не позволю себя схватить. Я должен проехать.

Гнедой не был боевым конем, но был крепким и сильным. Гэр послал его вперед. Голос Альдерана, зовущий юношу по имени, остался позади. Он не вернется.

– Именем Богини, немедленно остановись! – снова крикнул капитан.

Гэр, не обращая внимания на его слова, сжал каблуками бока лошади и подался вперед, держа меч на весу. У него был только один шанс сделать все правильно. Если он ошибется, то умрет, нанизанный на копье или привязанный к колу, так что выбора у него не было.

Рыцари впереди неуверенно заерзали в седлах. Их было слишком мало, чтобы перекрыть дорогу, и слишком много, чтобы можно было не обращать на них внимания. Капитан опять выкрикнул приказ остановиться, и Гэр пустил гнедого галопом, нацелившись между вторым и третьим рыцарями. Копья опустились к седлам, латные перчатки рванули удила, но было слишком поздно. Яростно завопив, Гэр прорвался сквозь строй и вылетел на дорогу. Он вырвался!

За следующим поворотом его ожидал новый отряд рыцарей. Гэр так натянул поводья, что гнедой почти уселся на дорогу, и развернул коня на сто восемьдесят градусов. «Святая Мать, я не хочу погибнуть!» Со склона сбегала каменистая осыпь, местами напоминая ступени. Гэр снова повернул коня и пришпорил его. Гнедой взобрался на первую ступень, затем на вторую. Гэр приподнялся в седле, чтобы ему помочь. Еще прыжок. Стальные подковы скользят, стремена врезаются в подошвы. Гэр взглянул на вершину и увидел там рыцарей.

У него в животе шевельнулся ужас. Ему некуда было бежать. У рыцарей было преимущество. Ловушка, расставленная гончей Горана, смыкалась вокруг Гэра. Отсрочка, ради которой Ансель рискнул навлечь на себя гнев курии, ничего не дала.

И тут в ушах Гэра зазвенела резкая нота.

4

Хранитель врат

Мэйсен медленно выдохнул. Дыхание заклубилось паром в морозном воздухе и исчезло в голых ветвях окружавших его деревьев. Теперь следовало быть осторожным, нельзя издать ни единого звука, иначе добыча услышит его, несмотря на шум стекающей по камням горной реки. Слух у оленя был невероятно острым даже для зверя. Неудивительно, что за ним так долго и безуспешно охотились.

Он наблюдал, как олень бредет среди деревьев впереди – белая вспышка на фоне черных зимних стволов. Зверь зашел далеко от дома. Лес тянулся на всю длину Пестрых гор, от ан-Архен на юге до Астолара, где поднимался высоко над равнинами, почти до линии снегов. Неподходящее место для оленя, особенно для такого, как этот, с восхитительной короной широких рогов. Олени живут, полагаясь на свой ум и скорость, они не станут сознательно выбирать местность, где можно зацепиться рогами или сломать ноги. Что-то привело его сюда, что-то напугало настолько, что пересилило инстинкт самосохранения.

Мэйсен слегка изменил позу, плавно перенеся вес тела с одной ноги на другую. Он мог бы поклясться, что не издал ни звука, но олень что-то услышал и рванулся вперед. Копыта застучали по камням, зашлепали по воде. Что ж, раз зверь уже знает о его присутствии, можно позволить себе чуть меньше осторожности. Мэйсен встряхнул сетью и двинулся к реке.

Всего несколько шагов, и он оказался у воды. Сеть Мэйсен держал расправленной в правой руке. Олень настороженно вскинул голову, сверкнули рога – девятнадцать отростков, не двадцать, один был сломан, а другие исцарапаны и покрыты бороздами от множества битв. Умный зверь. Он решил встретить охотника в самом глубоком месте переката, где вода была быстрой и темной, а камни блестели от наледи. За оленем, на другом берегу начиналась отмель, удобная для быстрого бега. Мэйсен улыбнулся. Да, этот зверь действительно умен.

Вблизи олень казался еще красивее. Тонкокостный, в отличие от горных собратьев, но сильный, с широкой грудью – большие легкие, для долгого бега, – и мощными ногами, способными гнать это тело вперед. Высоко подняв голову, животное прядало ушами, ловя малейшие звуки. Каждый мускул под белоснежной шкурой был напряжен и готов к бегу. Здесь не было шансов его поймать.

Мэйсен медленно переложил сеть из правой руки в левую, чтобы дотянуться до лука и колчана. Олень фыркнул и топнул ногой, мелкие камешки посыпались в воду. Мэйсен очень осторожно повесил оружие на ветку ближайшего дерева и, не опуская руку, отошел в сторону. Олень повернул голову, не сводя с него глаз, чуткие уши шевелились. Королевский вепрь в свое время отучил Мэйсена недооценивать диких животных. Шрам на бедре напоминал о полученном уроке всякий раз, когда он раздевался.

Ветер донес запах оленя. Мэйсен ощутил густой пряный аромат пота и меха, пронизанный едким страхом. Тщательно следя за голосом, он мягко и глухо заговорил. Не важно о чем, олень все равно не понимал слов, главное – интонация. Мэйсен бормотал бессмыслицу, напевал обрывки колыбельных, плел все, что приходило в голову, лишь бы эти слова завораживали. Олень немного успокоился. Внимательный взгляд на секунду рассеялся, а затем зверь позволил себе оглянуться. Мэйсен присел, чтобы казаться меньше, но сеть держал наготове. Олень опустил голову к воде, и стали заметны движения темно-красного языка. Зверь хотел пить, и жажда пересилила осторожность.