Визитёрша (СИ) - Кияница Вероника - Страница 65

— Спасибо. Я как раз искала, что можно надеть.

Отра активно закивала и села рядом.

Между нами возникла неловкая пауза. Через какое-то время, Отра снова заговорила.

— Я правда хотела тебе всё рассказать. Но брат считал, что на тебя и так слишком много свалилось. Кроме того, мы не были ни в чем уверены.

— Да. Он рассказывал мне.

— Я рада, что вы… — она оборвалось на полуслове и улыбнулась.

Я почему-то тоже улыбнулась и покраснела.

— Это правда хорошо. Он выглядит счастливым. Я давно его таким не видела — с самого детства, — объяснила она.

— Тимер немного рассказывал мне про время, когда вы были детьми. Это здесь происходило? В этом доме?

— Да, — Отра кивнула. — Мы даже шпалеры не перетягивали. И полы остались те, что еще до рождения братьев постелили. А вот мебель почти всю пришлось покупать заново. Мало что осталось.

— Мне жаль, что вам пришлось так тяжело, — тихо ответила я.

Отра задумчиво рассматривала носки своих туфель.

— Я знаю, Тимер не любит вспоминать то время. Он даже со мной и Кале про наше детство не говорит. Но мы видели всё немного иначе. Конечно было непросто, и многого не хватало, но… — она оборвалась и немного подумав, продолжила. — Мы с Кале всё время вспоминаем какой тогда был вкусный хлеб, — неожиданно произнесла она, и широко улыбнулась. — Тимер уходил на рассвете, а возвращался ночью. Когда аптека пустела, он оставался мыть лабораторию. Я только сейчас осознала, как его, должно быть, унижала эта работа… Когда брат возвращался домой, все лавки были уже закрыты, но ему удалось договориться с одной сердобольной булочницей — он заходил за хлебом к ней домой. Она всегда откладывала нам две буханки «вчерашнего» хлеба. Он стоил в два раза дешевле свежего… Стоило его сбрызнуть водой и самым дешёвым растительным маслом, а потом запечь на шпажках в камине — и мы получали на ужин настоящее лакомство. И я и Кале много раз пытались повторить этот рецепт, но так вкусно, как тогда, не получается. Может потому, что Тимер отказывается печь его вместе с нами.

Мне было грустно от её рассказа, но девушка улыбалась так, словно вспомнила что-то действительно хорошее.

— Он очень хороший человек, хоть сам, кажется, так не считает, — добавила она.

— Иногда я не могу понять какой он. Ты же знаешь, чем он занимается? — спросила я.

Отра засомневалась. Сначала пожала плечами, потом отрицательно покачала головой.

— Они не говорят со мной об этом. Я знаю об их репутации конечно, но что правда, а что людские выдумки — нет. Только когда Зэт увел тебя из крепости я услышала, что с вами был харшхонец. Даже думать не хочу, зачем он понадобился братьям, — она удрученно поджала губы и снова уставилась на свои ноги.

А мне захотелось ей сказать, что харшхонец был не один, что было больше… но я промолчала. Вдруг поняла, что я, как и она, не стану выдавать секреты Тимера. Выходит, я для неё подруга ничем не лучше, чем она для меня?

— Он сказал мне зачем, но я не хочу об этом говорить, — призналась я. — До сих пор не могу понять и принять то, что узнала.

— Ему не обязательно этим заниматься, — с чувством произнесла Отра. — Меня брат не слушает — я для него ребёнок. А к тебе может и прислушается.

— Боюсь, ты переоцениваешь моё влияние на Тимера, — покачав головой, ответила я.

— Не думаю, — улыбнулась Отра. — Мне кажется это ты его недооцениваешь.

Я пожала плечами и промолчала. Какое-то время мы снова сидели в тишине.

— Тимер сказал, что я могу расспросить тебя о том, какие здесь новости, — вспомнила я.

Отра кивнула.

— К сожалению, то что ты была в замке не осталось незамеченным. Брат императора заинтересовался тем, как ты там оказалась и наводит справки куда подевалась. Сегодня Тимер пойдёт писать заявление о том, что ты погибла.

— Погибла? — удивилась я.

— Ну да. Ты — которая из Карелии. Тимер считает, что интерес к погибшей любовнице утихнет быстрее.

— А какое дело брату императора до любовницы Тимера? — не поняла я.

— Это одна из тех тем в которые меня не особо посвящают, — вздохнула она. — Там всё не просто. Тимер же рос при дворце… Его отец преподавал некоторые предметы детям императорской семьи. Нынешнему императору в том числе. Тимер тоже иногда присутствовал на этих занятиях, если для отработки заданий была нужна его помощь. В целом он, конечно, получал образование отдельно от них — всё же не высший аристократ. Это я к тому, что знакомы они все очень давно и отношения у них специфические. Когда Унгорт Кардель умер, о брате и не вспомнили. Он остался с нами сам и никому до этого не было дела. Но когда спустя много лет пришел во дворец в качестве ученого, его узнали и это одна из причин, по которой брат смог добиться всего, что сейчас имеет. Многим это не нравится.

— Почему? Что плохого в том, что они давно знакомы?

— Император склонен доверять Тимеру, иногда больше, чем другим советникам своей свиты…

— Что? — перебила я. — Больше чем другим советникам?

— Ты не знала, что он советник?

— Нет, — я растеряно покачала головой.

— В общем, это превращается в проблему, когда кто-то из свиты хочет настоять на своём, а Тимер со своим мнением и умением убеждать, мешает. Вот брату императора — Ульярошу, он мешает особенно, похоже. Ульярош несколько раз пытался подкупить Тимера, а теперь, поняв, что этот способ не работает, ищет то, чем брата можно шантажировать.

— Чем именно Тимер ему мешает? Я думала он просто исполняет приказы…

— Исполняет, но он один из не многих, кто имеет возможность отказаться, если работа ему совсем не по душе. А еще брат против войны с Бриторией. Вот здесь их мнения с Ульярошем расходятся полностью.

— Я не знала. Тимер ничего не говорил мне об этом.

— Не расстраивайся — мне тоже. Почти всё, что я знаю, я выведала у Кале, — она гордо улыбнулась.

— Почему он такой? — тише спросила я. — Как мне его понять, если он ничего не рассказывает?

— Мне кажется он считает, что все проблемы — это только его проблемы. Ты не представляешь, чего мне стоило попасть в крепость, когда он устраивал перенос! Я полгода с ним ругалась, ныла, уговаривала, подлизывалась — чудом уговорила. А после того, как мы с тобой в подземелье провалились, он сказал, что больше никогда и ни за что меня с собой брать не будет. И что сидеть мне в столице пока замуж не выйду. А напоследок пообещал, что замуж выйду не скоро, потому что мне еще рано.

— Рано? — переспросила я, и засмеялась.

— А вот мне не смешно, — буркнула она, положив ладони на колени и задумчиво хмуря брови.

— Я уверена, он не серьёзно, — подбодрила я её.

— Да я и не тороплюсь замуж, — заверила Отра. — Просто сам факт. Он тебя сильно отчитывал, когда нашел?

— Нет. Наоборот молчал.

— Повезло. Обычно Тимер не молчит, если кто-то, по его мнению, ошибся, — хмыкнула она.

— Я себя везучей не чувствовала, — я вздохнула, вспомнив то, как боялась и не знала, чего ожидать в тот день.

Мы снова замолчали, думая каждая о своём.

— Пошли завтракать? — вздохнув, предложила Отра.

— Пошли, — согласилась я.

Большую часть дня мы гуляли в саду. Вернее, сидели в саду, так как территория вокруг дома была небольшой, и обойти её можно было быстрее чем кухарка разогревала чай. Отра без умолку рассказывала про город, про империю, про Тимера. И тут я опять столкнулась с тем, что знала и понимала далеко не все слова, особенно когда речь зашла о моде. На эту тему ни Тимер, ни Зэт со мной не говорили, потому необходимый словарный запас попросту отсутствовал.

Вечером мы занимались тем, что снимали с меня мерки и листали каталоги. Отра хотела заказать мне несколько платьев. О том, что Тимер и Кале не возвращаются слишком долго мы не говорили, но я и сама волновалась и видела тревогу в глазах девушки.

Когда вечер совершенно точно перешел в глубокую ночь, мы молча сидели в холле под дверью, и ждали возвращения братьев.