Неотразим и порочен - Эллиот Кара - Страница 8

— Ад и проклятие!

— Новые проблемы? — с тревогой спросила Сюзи.

— Еще какие, — последовал мрачный ответ. — Тот, кто назвал удачу дамой, был потрясающим идиотом.

Желая уединиться хотя бы на несколько минут, Алекса затравленно оглянулась и поспешила прочь из зала. Пройдя мимо дамской комнаты, она свернула в темный коридор, чувствуя, что больше ни секунды не может находиться в переполненном зале среди шелков, запахов, музыки и смеха, прижала ладони к щекам, горевшим от унижения. Она была здесь чужой. Она была другой.

Увидев впереди французские двери, Алекса ускорила шаг и выскользнула в сад. Маленькая терраса была пустой и темной. Ее освещала только полная луна.

Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, Алекса подавила рвущиеся из груди рыдания. «Ох, да прекрати ты себя жалеть», — приказала она себе. А чего, собственно, она ждала? Хотела ослепить лондонского джентльмена своей красотой и блестящим интеллектом?

Ха! Криво усмехнувшись, она смахнула с ресниц неизвестно откуда взявшиеся слезы. Кто она такая? По сравнению с великолепно отполированными бриллиантами общества всего лишь кусок необработанной грубой породы. Кварца, например. Вообразить, что…

Хлопнула дверь, и раздался возглас удивления.

Алекса резко повернулась.

— Извините, я знаю, что не должна быть здесь одна, но…

Она замолчала, увидев, кто вышел на террасу.

— Это вы! — прорычал Волкодав. — Похоже, вы намеренно стремитесь именно туда, где вам не следует находиться.

Легкий ветерок пошевелил его волосы, а от раскачивающихся побегов плюща по лицу побежали причудливой формы тени. Он выглядел жестоким. Грозным.

Алекса вздернула подбородок: она не позволит себя запугать.

— Мне необходимо подышать свежим воздухом, и садовая терраса вполне респектабельное место, где я могу находиться. — Она демонстративно оглянулась по сторонам. — Или вы рассчитывали здесь быстро перепихнуться с одной из подружек?

Губы графа сжались в тонкую линию.

— Вы позволяете себе весьма фривольные шуточки, леди Алекса. Острый язычок может довести вас до беды.

— Уже доводил, — призналась Алекса, — и не однажды. Если помните, вы меня поцеловали.

— Я целовал многих женщин, — сообщил граф.

— И хотите сказать, что я оказалась незапоминающейся?

Его глаза блеснули.

— А вы как думаете?

Алекса почувствовала, как краска заливает ее лицо, и разозлилась на саму себя. Нечего задавать глупые вопросы. Идиотка. Конечно, он не запомнил, как целовал неуклюжую деревенскую мисс. Что же касается ее воспоминаний об этом…

— Забыли, и слава Богу, — усмехнулась Алекса. Во всяком случае, она рассчитывала, что ее гримасу можно принять за усмешку. — Я тоже выбросила из памяти этот неприятный момент. Сделав паузу, она мстительно добавила. — Это было нетрудно.

— Да? — Темные брови графа слегка приподнялись. — А мне показалось, что вы уделили самое пристальное внимание новому опыту.

— Вы себе грубо льстите, сэр. Ваши поцелуи, как и вы сами, довольно быстро забылись.

— Забылись, — задумчиво повторил он.

— Полностью, — заверила собеседника Алекса.

— Тогда, возможно, вам необходимо напоминание?

Алекса от удивления открыла рот.

— Вы не посмеете!

— Я предупреждал вас, что острый язычок не доведет вас до добра. Вы сказали именно то, что ни в коем случае нельзя говорить известному распутнику.

Нет. Алекса, как завороженная, не могла отвести глаз от насмешливого изгиба его порочных губ. «Не смей думать о его горячих, сохранивших вкус бренди, чувственных губах. Не смей думать о его гибком, отлично тренированном теле».

— Нет… — запинаясь, начала она.

Но было слишком поздно. Нагло ухмыльнувшись, Волкодав схватил ее за плечи и привлек к себе. А потом его сладострастные губы впились в ее рот, и Алексу бросило в жар. Огонь охватил ее от корней волос до кончиков пальцев на ногах, вызывая странные неповторимые ощущения. На этот раз его поцелуй был медленным, мягким. Он всосал и слегка прикусил ее нижнюю губу, одновременно поглаживая подушечками пальцев шею. Издав тихий стон удовольствия, Алекса разжала губы, впустив в рот его язык. Ощущение оказалось невероятно чувственным. Сердце затрепетало, колени грозили вот- вот подогнуться.

Алекса плохо понимала, что с ней происходит. Дыхание Волкодава приятно касалось щек, и в этом нежном трепете слышался очень тихий шепот.

Она попыталась понять, что это за звук, но руки графа медленно двигались — он гладил ее плечи, спину… Его прикосновения зажигали внутри ее обжигающие искры и мешали соображать.

«Ох, да что же это такое?» Все было слишком порочным — слишком прекрасным, чтобы выразить словами.

Охваченной новыми необычными ощущениями Алексе потребовалось некоторое время, чтобы осознать: граф выпустил ее из своих объятий и даже отступил на шаг.

Судорожно вздохнув, она попыталась привести себя в чувство. Для начала надо сделать так, чтобы ноги не дрожали. Легко сказать. Ей казалось, что все кости в ее теле превратились в желе.

— Полагаю, вам больше не нужно напоминаний, чтобы оставаться в границах светского общества? — спросил граф. В его голосе явственно слышалась скука. — Вы сами имели возможность убедиться, что опасность таится на каждом шагу и может проглотить невинную девицу, которая рискнет углубиться в тень.

Повернувшись, граф легко сбежал вниз по каменным ступеням и скрылся в темноте сада. Минутой позже Алекса услышала, как звякнули, открывшись, а потом закрывшись, железные ворота — он вышел на улицу. Серебристый лунный свет проникал сквозь лозы плюща, в саду жалобно пел соловей, а из зала доносился тихий голос скрипки.

Глава 3

— Если бы взгляды могли убивать, этот бедный конь уже давно испустил бы свой последний вздох.

Постаравшись стереть с лица хмурую гримасу, Алекса подняла глаза от шахматной доски.

— Извини, пожалуйста. Сегодня я не слишком приятная собеседница.

— Это верно, — согласился ее кузен Генри. — По правде говоря, сегодня ты отвратительная собеседница. — Он подвинул пешку на место, освобожденное ее слоном, поставив мат королю. — И в довершение всего ты играешь, как глупый младенец, впервые увидевший доску и фигуры, хотя обычно разбиваешь меня наголову уже через четверть часа. Что случилось? Я-то думал, тебе понравится сезон в Лондоне.

«Ну почему все, кому не лень, напоминают мне об этом?»

Она провела пальцами по фигуркам из слоновой кости, еще стоявшим на доске, а потом резко их смахнула. Необходимо избавиться от этой странной хандры и расстаться с неподобающими мечтами о мужчине. Это только в любовных романах белый рыцарь является за дамой сердца и увозит ее с собой. Да и графа Киллингуорта с его чувственными взглядами и грубыми манерами вряд ли можно назвать белым рыцарем.

— Не то чтобы я скучала по горам навоза или милям дренажных канав, но… — Ее смутное недовольство было чертовски сложно объяснить. — Но Себастьян был в армии, а папу никогда не интересовали такие приземленные вопросы, как деньги, вот мне и пришлось трудиться, чтобы наше родовое поместье не превратилось в руины. Странно, но задача оказалась интересной.

Генри молча скривился.

— Мне нравится преодолевать трудности, — продолжила Алекса. — Для меня это способ самовыражения. Однако теперь все это по праву ложится на плечи Себастьяна и Николя.

— Себ и его жена поступят правильно, если наймут тебя на должность управляющего, — пошутил Генри. — Но как ты умудряешься сделать из свиного уха шелковый кошелек, для меня остается загадкой.

— Это потому, что я читаю книги о севообороте и сажаю гибриды…

— К черту книги! — воскликнул Генри. — От них одни неприятности. И я знаю, в чем корень проблемы. Ты занималась повседневной работой слишком долго. Пора сбросить оковы и просто развлечься. Здесь в Лондоне можно отлично провести время.