Опасное желание - Эллиот Кара - Страница 12

– Вот именно. Ты же знаешь, я всегда была трезвой, здравомыслящей девушкой.

Камерону на мгновение показалось, что в голосе Софи сквозит сожаление. Впрочем, возможно, он принял желаемое за действительное.

Он сделал глубокий вдох и ощутил исходивший от Софи пьянящий цветочный аромат. Огонь вспыхнул в его крови. «О, только не это…» – пронеслось в голове Камерона. Но было уже поздно. Ток забурлившей в жилах крови заглушил голос разума, а в душе проснулась тоска, которую, как ему казалось, он давно вытравил.

– Но вместе с тем ты умела быть чувственной и грешной, Софи, – прошептал Камерон, заключив ее в объятия. – Или ты забыла те солнечные волшебные моменты, которые мы пережили в юности?

– Как я могла забыть их? – Она провела рукой по линии его подбородка, а потом жадно коснулась губами щеки. – Но сейчас греху нет места в моей жизни.

– Неужели?

Камерон провел языком по ее губам, и Софи едва сдержала стон.

– Это так, Камерон. От меня зависит будущее моих близких, моей семьи. – Она тяжело вздохнула. – Я нужна им. Нужна сейчас больше, чем прежде.

– А как же твои потребности и желания, Софи? – спросил Камерон, обхватив ладонями ее лицо.

– Я… – от волнения голос Софи пресекся.

– Не говори только, что у тебя нет желаний, – прошептал Камерон, касаясь языком пульсирующей на ее шее жилки.

И эта ласка лишила Софи самообладания. Утратив самоконтроль, она громко всхлипнула и засунула руки под рубашку Камерона. Ее ладони коснулись его обнаженной груди.

– Я не могу отрицать, что у меня есть желания. – Ее пальцы дотронулись до соска Камерона. – Но…

Желание счастья проснулось в душе Камерона, вытесняя из нее свойственный ему цинизм, который он так долго и тщательно взращивал. О, как ему не хватало теплоты Софи, ее смеха, ее дыхания, ласкающего кожу!

С отчаянным стоном Камерон положил ладони на ее упругую грудь, стянутую корсетом.

– О боже, как бы мне хотелось разорвать эту проклятую ткань… – Он стал судорожно расстегивать ее корсаж. Шаль соскользнула с плеч Софи и упала на поросшую мхом землю. – К черту эти кружева!

– Кэм… Кэм… – простонала Софи. – Я не могу следовать своим желаниям, не могу отдаваться на волю бурных чувств и необузданных порывов. Это слишком опасно.

Она отстранилась, стараясь сдержать выступившие на глазах слезы.

– Ах да, конечно, это опасно, – пробормотал Камерон, пытаясь взять себя в руки. – Кстати об опасности. Именно она снова свела нас. Понятия не имею, что за дела у тебя с лордом Дадли, но прими к сведению: это очень опасный человек.

– Я знаю, – прошептала Софи, – знаю…

Он коснулся ее подбородка.

– Надеюсь, ты не по доброй воле искала с ним встречи?

– О Господи, нет! Конечно, нет! Но как ты узнал об этом? И каким образом у тебя оказались серьги моей матери?

– Я часто бываю в «Волчьем логове», но не ради того, о чем ты могла подумать. Бывший владелец заведения – мой друг. Как и Сара, которой «Логово» принадлежит теперь. Я случайно стал свидетелем вашей с Дадли встречи и увидел, как небольшой сверток перекочевал из твоих рук в его карман. Скажем так, любопытство – один из моих многочисленных пороков. Я залез к нему в карман и…

Софи ахнула:

– И ты еще говоришь об опасности! Разве можно было подвергать себя такому риску?

– Поверь, Софи, я с опасностью давно уже на короткой ноге. Мы, можно сказать, неразлучны. Ты и представить себе не можешь, как часто я рисковал и какими ужасными вещами занимался с тех пор, как мы расстались.

Кровь отхлынула от лица Софи, оно стало белым как мел.

– Но сейчас речь идет о Дадли, – продолжал Камерон. – И поскольку он беспечен, а я умен, у тебя нет причин для беспокойства. Но самой тебе эту гадюку не переиграть. Поэтому расскажи, что тебя связывает с Дадли. Теперь твоя очередь объясняться.

Софи тяжело вздохнула, и от ее дыхания листочки на ближней ветке затрепетали.

– Месяцев шесть назад лорд Дадли и его друг, мистер Мортон, приезжали в гости к… – она на секунду запнулась, – … маркизу Уолкотту.

При упоминании этого имени Камерон насторожился. Уолкотт был самым непримиримым его врагом.

– Он подошел ко мне на одном из местных праздников, отвел в сторонку и стал угрожать, что уничтожит нашу семью, если мы не откупимся.

Камерон нахмурился:

– Полнейшая чушь. Какой смысл шантажировать приходского священника? Дадли наверняка хорошо известно, что у твоего отца нет ничего, кроме скромного дохода.

– К сожалению, он утратил чувство реальности. – Софи закусила нижнюю губу. – Папа плохо понимает, что творится вокруг, он не смог бы ответить на вопросы лорда Дадли, даже если бы захотел.

– А чем именно угрожает Дадли?

Софи потупила взор.

– Речь идет о каких-то старых церковных документах.

Софи так и не научилась лгать. По ее тону Камерон понял: она о чем-то умалчивает. Но решил не настаивать пока на том, чтобы Софи рассказала ему все без утайки.

– Неужели в этих документах кроется настолько ужасная тайна, что Дадли и Мортон могут использовать ее против семьи Лоуренс? Я не могу себе представить, что вы стали объектом серьезного шантажа.

Софи натянуто улыбнулась.

– Я тоже не могла себе этого представить. Насколько мне известно, лет шесть назад отец подписал какие-то церковные документы, подтверждающие, что он присвоил деньги из частного благотворительного фонда епископа. Уверю тебя, мы в нашем доме не истратили ни одного незаработанного пенни.

– Но секретарь епископа мог бы свидетельствовать в пользу твоего отца и защитить его честное имя.

– К несчастью, мистер Перкинс умер год назад, а его место занял настоящий буквоед, который педантично следует всем инструкциям. Я не могу рассчитывать на его помощь.

– А ты уверена, что эти компрометирующие документы действительно находятся у Дадли?

– Да. Он мне их показывал. Их содержание можно толковать по-разному, но даже тень общественного скандала способна расстроить помолвку Джорджианы. – Выражение лица Софи выдавало ее сильное беспокойство. – Если жених ее бросит, она скорее всего до конца своих дней проживет в Террингтоне, превратившись в одинокую старую деву. Да и Пенелопа вряд ли обретет свое счастье. Я не могу позволить, чтобы мои сестры потеряли надежду на светлое будущее.

– Значит, ты платила Дадли и его приятелю за молчание?

Софи с удрученным видом кивнула:

– Да, я пыталась выиграть время.

– Для чего?

– Не знаю. Я надеялась, что придумаю, как выйти из положения. – Софи вскинула голову, не желая поддаваться отчаянию. Слезы блестели на ее глазах. – Дадли требовал от меня все больше и больше. Боюсь, что теперь, потеряв серьги, он потребует невозможного, предложит мне то, на что я не смогу пойти… А если учесть, что свадьба уже на носу… – Софи едва сдерживала слезы. – Впрочем, я найду способ уладить все проблемы.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Камерону захотелось улыбнуться. Как бы громко Софи ни заявляла о своей осторожности, она всегда была готова очертя голову ринуться в любую схватку, если того потребуют обстоятельства. В юности они вместе пережили много опасных приключений.

– Я хорошо знаю твой характер, но… – начал было Камерон, но осекся, заслышав приближающиеся шаги.

– Черт подери, – пробормотала Софи, заметив мелькавшую среди деревьев знакомую фигуру.

Глаза Джорджианы были круглыми от изумления.

– Это не то, о чем ты подумала, – пролепетала Софи.

Высвободившись из объятий Камерона, она стала поспешно поправлять одежду.

– О… – вырвалось у Джорджианы.

– Я тебе все объясню.

– Да уж, пожалуйста, объясни, – сказала Джорджиана, разглядывая измятый корсаж сестры. – Мне было бы крайне интересно знать, что здесь происходит.

Камерон спокойно отошел в сторонку и застегнул сюртук.

– Природа творит чудеса, – проговорил он. – Никогда не подумал бы, что неуклюжий гадкий утенок по имени Джорджи-Порджи когда-нибудь превратится в прекрасного лебедя. – Камерон улыбнулся, увидев, что Джорджиана открыла рот от изумления. – Позвольте поздравить вас с грядущей свадьбой, мисс Джорджиана.