Опасное желание - Эллиот Кара - Страница 9

– Я был зол на тебя, Софи.

– Я знаю. – Она вздохнула. – Я обидела тебя.

«А ты обидел меня», – добавила Софи про себя.

Камерон повернулся, и она увидела его чеканный, как у мраморной скульптуры, профиль. Лицо Камерона хранило выражение холодной несгибаемой решимости.

Софи прижала ладонь к его щеке. Ей так хотелось вновь почувствовать его тепло.

– Прости меня.

Его губы скривились в сардонической усмешке.

– Не извиняйся. Все, что ни делается, – все к лучшему. Огонь юношеской страсти горел слишком ярко. Мы оба могли сгореть в нем и погубить друг друга.

И словно в подтверждение его слов раздалось громкое шипение, и в небо взмыла ракета первого фейерверка. Она рассыпалась на сотни разноцветных огней.

Софи вдруг вспомнила о том, что ей надо уходить.

– О Господи, мне пора. – Она стала поспешно приводить в порядок свой помятый наряд. – Тетя и дядя, наверное, сходят с ума от беспокойства.

– Подожди. – Камерон достал из кармана маленький мешочек. – Ты спрашивала, почему я преследую тебя. Причина кроется вот в этом. – Он стал развязывать узел тесемки. – Протяни ладонь.

Софи, поколебавшись, протянула руку. У нее перехватило дыхание, когда Камерон вытряс из мешочка ей на ладонь серьги с жемчужинами, которые достались ей в наследство от матери.

В небе над их головами снова рассыпался сноп ярких зеленоватых искр. Софи зажала серьги в кулаке. Ее одолевало множество вопросов, но она не могла произнести ни слова.

Тем временем в саду продолжали грохотать залпы фейерверка.

– Уходи, пока тебя не начали искать, – сказал Камерон и, отступив в темноту, поднял воротник плаща.

– Но ты не можешь так просто взять и исчезнуть! – в отчаянии закричала Софи. – Мы должны снова встретиться. Я хочу услышать ответы на свои вопросы.

– Хорошо, – поколебавшись, согласился Камерон. – Встретимся завтра в три часа дня в Грин-парке.

Он назвал точное место свидания.

– В три часа дня, – повторила Софи и взглянула на свой сжатый кулак.

Когда она подняла глаза, Камерона уже исчез.

– О, Камерон… – прошептала Софи и, сдерживая слезы, стала вглядываться в темноту.

Грохот очередного залпа вернул ее к действительности. Она быстро спрятала серьги в потайной карман и вернулась на тропу.

– Софи, дорогая! Слава Богу, с тобой все в порядке! – воскликнул Эдвард, увидев племянницу. – Мы беспокоились за тебя!

– Простите меня, – сказала Софи, – я не хотела причинять вам беспокойство. Так вышло, что я сошла с главной тропы и заблудилась.

– Это я во всем виновата, – сказала Гермиона. – Мне следовало предупредить тебя, что в этом лабиринте тропок и проходов между кустами легко заблудиться. Многие люди теряют ориентацию, сойдя с главной тропы.

– Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло, – проговорила Софи, избегая проницательного взгляда Джорджианы. – Давайте забудем об этом происшествии, не стоит портить приятные впечатления от прогулки.

– Пойдемте со мной, – сказал дядя, предлагая племянницам взять его под руки. – Я проведу вас к Южной площадке для прогулок, оттуда лучше всего любоваться фейерверком.

Залпы следовали один за другим. И Софи не знала, то ли она слышит канонаду, то ли громкое биение собственного сердца. Она с рассеянной улыбкой смотрела на небо и вторила крикам восторженной толпы. Но перед ее мысленным взором стояло худощавое лицо с четкими чертами. Внешность Камерона, который покинул Террингтон зеленым юнцом, стала гораздо жестче и мужественнее.

Множество вопросов теснилось в голове Софи. Ее интересовало, например, каким образом ее серьги попали к Камерону? Она надеялась, что он все объяснит ей.

Встреча с Софи взволновала Камерона, хотя он и не признавался себе в этом. Не желая возвращаться в свое одинокое жилище, он направился в «Волчье логово». Милая болтовня Сары – не говоря уже о ее выдержанном бренди – всегда производили на него успокаивающее действие и были как бальзам на душу.

Камерон чувствовал, что ему необходимо выпить.

Общение с Сарой было необременительным, ее личный кабинет представлял собой отличное убежище, где Камерона никто не мог потревожить, поэтому он надеялся, что быстро сбросит с себя напряжение и его нервное возбуждение утихнет.

Камерон торопливо перешел проезжую часть грязной улочки и проскользнул в заведение через боковой ход.

– Так, так, так… – встретил его хорошо знакомый мужской голос. – А мы все гадали, заглянешь ты сюда сегодня или нет.

Камерон сразу узнал рокочущий бас графа Киллингуорта и небрежно бросил шляпу на буфет.

– Что ты здесь делаешь, Коннор? Почему ты вернулся в Лондон? Только не говори, что тебе наскучила жизнь фермера, разводящего в деревне коз. С такой партнершей, как леди К, думаю, пасторальные удовольствия не могут потерять своей прелести.

Его друг, бывший владелец «Волчьего логова», расхохотался.

– Ты прав, я доволен и своей женой, и своими мохнатыми козами, которых я называю «шерстью на копытах». Но и у фермеров бывают дела в городе.

– Ткацкое производство леди К успешно развивается, – прозвучал из тени второй мужской голос.

Приглядевшись, Камерон узнал маркиза Хэддена. Значит, Коннор и Грифф вернулись в Лондон? Камерон едва не взвыл от досады. У него не было никакого желания встречаться с двумя другими «адскими псами». Приятели, как никто другой, могли сразу же почуять, в каком смятении чувств он находится. А Камерон не желал никому – и в первую очередь друзьям – показывать свою слабость и уязвимость.

– Клиенты из высшего общества так быстро раскупают кашемировые шали, что Коннор и его супруга не успевают их производить, – продолжал Грифф. – Им необходимо приобрести еще несколько ткацких станков.

Алекса Хендри, умная молодая женщина, оказалась великолепной супругой для Ирландского Волкодава – Коннора Киллингуорта. Они жили в любви, и их бизнес процветал.

– А также мебель и всякую мелочь для детской, – кашлянув, добавил Грифф.

– Поздравляю, Коннор, – пробормотал Камерон, наливая себе бренди, и искоса взглянул на Гриффа. – А тебя-то что привело в Лондон? Я слышал, ты увлеченно копаешься в земле в своем поместье и не помышляешь о переезде в город.

Грифф был экспертом в ландшафтном дизайне и с некоторых пор занимался воплощением теории в жизнь на своих землях в старинном поместье, доставшемся ему от предков.

– Мои сады великолепно цветут, – с довольной улыбкой сообщил Грифф. Он тоже недавно женился. – Но мне пришлось приехать в Лондон по требованию издателя. Я должен вычитать корректуру своих эссе прежде, чем книгу отправят в типографию.

Его жена Элиза была талантливой художницей-натуралистом, изображавшей в своих работах богатый мир флоры. Супруги прекрасно дополняли друг друга и были идеальной парой, жившей в усадьбе, окруженной классическими английскими садами.

Тот факт, что друзья были счастливы в браке, только еще больше испортил настроение Камерона. Подняв стаканчик бренди, он скривил губы в усмешке.

– Остается надеяться, что мои приятели, «адские псы», не превратятся окончательно в презренных обывателей, – произнес он.

Коннор, выгнув бровь, посмотрел на Гриффа.

– Мне кажется или это правда, что в лапе Бладхаунда торчит заноза?

– Я бы сказал, что она торчит в другой части его тела, – проворчал Грифф. – В чем дело, Кэм? Не говори только, что твой нюх на неприятности завел тебя недавно в заросли колючего кустарника.

– Вот дураки, – пробормотал Камерон, поднося к губам стаканчик с бренди. – Куда, черт подери, запропастилась Сара? Я пришел сюда, чтобы поболтать с ней и тем самым приятно провести время, и что же я вижу? Неожиданно застаю здесь своих приятелей, «адских псов», которые превратились в ручных собачек. Они ткут шали, пишут книги о садах… – Камерон в притворном ужасе передернул плечами. – О боже, боюсь, что в следующий раз я увижу, что вы надели юбки.

Шелест атласа возвестил о том, что в комнату вошла Сара.