Отчаянная девчонка - Кэбот Мэг - Страница 32

Теперь она должна была поехать со своей семьей в Нью–Йорк, и я тоже. Там мы встретимся на открытии выставки и, возможно, сходим вместе в музей импрессионизма.

– Ну что же, Сэм, – сказала Ребекка вечером. – Это был смелый поступок. Более смелый, чем спасение президента.

– Ребекка, заткнись, – приказала Люси, щелкая пультом телевизора.

– Слушай, а где Джек? Что–то давно его не видно, – сказала я.

– Мы расстались, – небрежно бросила сестра.

Все, кто был в комнате, уставились на Люси.

– Я знала! – с торжеством объявила Тереза. – Он вернулся к своей бывшей подружке? Мужчины все такие… – И она добавила пару явно нецензурных слов по–испански.

– Я тебя умоляю! – вздохнула Люси. – Просто он вел себя с Сэм как последняя свинья.

Я потеряла дар речи:

– Ты… Что ты такое говоришь?

– Ну ты же знаешь, вся эта история с конкурсом. Я велела Джеку больше никогда не… как это, Ребекка?

– Никогда не осквернять твой дом своим присутствием? – предположил наш вундеркинд.

– Да, именно так, – приняла версию сестры Люси. – О, шоу началось.

Я не могла в это поверить. Люси рассталась с Джеком из–за меня? Произошло то, о чем я мечтала столько времени? Но я мечтала, что Джек уйдет от Люси, потому что любит меня и никого другого.

А теперь я знаю, что не люблю его и, наверное, никогда не любила по–настоящему.

– Люси! – Я придвинулась к ней. – После того как вы столько времени были вместе, ты возьмешь и бросишь его? А с кем ты пойдешь на выпускной?

– Хм, у меня есть пять кандидатов, – рассеянно отозвалась Люси, – Наверное, с Грегом Гарднером.

– С Грегом Гарднером? – повторила я. – Но он же… главный зубрила в школе!

– И что? – с раздражением спросила Люси. Я мешала ей смотреть телевизор. – Сейчас все так делают, ты ввела эту моду.

– Какую еще моду?

– Моду на ботаников. Крис, например, встречается с Тимом Хайвудом.

– Победителем международной олимпиады по химии? – выговорила я.

– Да. А Дебби Кинли бросила Рода Макинфасса ради какого–то лоха из «Горизонта».

– Девочки! – не выдержала мама. – «Лохи, ботаники» – вы же говорите о живых людях!

Я расстроилась, но по другой причине. Моя сестра Люси, самая красивая девочка школы, бросила своего парня не потому, что он ей изменял или она его разлюбила, а из–за меня, своей младшей сестры.

– Погоди–погоди, Люси, вы не можете просто так расстаться! Ты же его любишь!

– Люблю, – просто ответила та. – Но тебя я тоже люблю.

Мои глаза наполнились слезами. Люси принесла мне огромную жертву, а я? Я сделала для нее хоть что–нибудь? Нет. Я призывала на ее голову всевозможные проклятья и мечтала о ее парне.

А теперь выходит, что я для нее важнее любого мальчика.

– Люси, – осторожно попросила я, – не надо расставаться с Джеком.

Но сестра уже устала от разговоров.

– Я подумаю. А теперь заткнись, у меня сериал.

Мама, похоже, только начала понимать, в чем дело.

– Люси, если ты нашла нового мальчика, мы с папой не возражаем. Правда, Ричард?

Папа поспешил согласиться:

– Если хочешь, приведи его домой после школы! Тереза, что ты думаешь?

Но я уже знала, что Люси и Джек помирятся сегодня вечером.

И была этому рада, потому что, оказывается, никогда не любила Джека.

Я решила, что на следующий день, у Сьюзен Бун, поговорю с Дэвидом.

25

– Видите это? – Сьюзен держала в руке коровий череп. – Кость отражает все цвета радуги, и я хочу, чтобы вы это передали.

Она поставила череп на столик и потащила упирающегося Джо в клетку: тот уже успел выдрать у меня очередную прядь волос.

Я неуверенно присела на скамейку, изо всех сил стараясь не смотреть на Дэвида. Я не разговаривала с ним с того злополучного приема в Белом доме, а видела только пару раз по телевизору. Я терзала Ребекку вопросами, не видела ли она Дэвида в школе, но их расписание, увы, совсем не совпадало.

«Не волнуйся! – уверяла меня Люси. – Он объявится».

А Люси, как известно, знает о мальчиках все. Она умудрилась вернуть Джека на следующий день после того, как сама же его бросила. Я видела, как они ворковали, сидя в школьной столовой.

– Эй, Сэм! – окликнул меня Джек, когда я проходила мимо. – Слушай, извини за всю эту историю с конкурсом. Я ужасно расстроился, но все равно не надо было на тебя орать,

– Ничего страшного. Мир, – улыбнулась я. Зачем мне теперь волноваться о Джеке? И как убедить Дэвида в том, что я на самом деле никогда не была влюблена в парня своей сестры? Видимо, придется сказать ему все при встрече. А это намного страшнее, чем бросаться под пулю.

Итак, мы сидели рядом, но я не знала, что сказать. Мы улыбнулись друг другу и поздоровались еще при входе, но теперь повисло неловкое молчание. Более того, судьба явно решила посмеяться надо мной: Дэвид надел футболку «No Doubt»

Да–да, мой любимый мальчик сидел в футболке с изображением моей любимой группы, у меня бешено колотилось сердце, а ладони вспотели так, что карандаш постоянно выскальзывал из рук.

В студии стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги, и я решила приняться за работу, так как совершенно не знала, что сказать Дэвиду. Я пыталась разглядеть в черепе все цвета радуги…

И тут мне на колено упала записка. Я посмотрела на клочок бумаги. Затем на Дэвида, но тот увлеченно рисовал, склонившись над столом, правда, улыбаясь этой своей особенной улыбкой.

Я перевела дух и развернула записку. Мелким каллиграфическим почерком там было написано: «Друзья?»

Я не могла поверить своим глазам. Дэвид хочет со мной дружить. Со мной!

«Да, конечно», – написала я, но потом решительно скомкала бумажку и, вырвав листок из тетради, написала, потому что знала – сейчас или никогда: «Нет, я хочу быть больше, чем друзьями».

И тут же сделала вид, что безумно увлечена коровьим черепом, хотя искоса наблюдала за Дэвидом. Тот развернул записку и просиял.

Ответ я получила мгновенно: «А как же Джек? »

Я с облегчением выдохнула – теперь можно сказать правду.

«Кто это?» – написала я.

Именно это я и имела в виду. Но теперь важно было узнать, что имел в виду Дэвид.

…Когда я снова развернула бумажку, то подумала, что умру от счастья – будто вся радость мира разом обрушилась на меня. Дэвид просто нарисовал маленькое сердечко.

Он любит меня. Боже! Он, правда, меня любит.

26

Через неделю состоялась церемония награждения – та самая, где мне должны были вручить медаль за спасение президента.

И представляете, я не стала одеваться в черное! Мне вообще почему–то разонравился черный цвет. И еще мне было все равно, во что я одета: когда влюблен, о таких мелочах как–то забываешь.

Если, конечно, ты не Люси.

Итак, она–то и позаботилась о моем внешнем виде и, надо сказать, вполне успешно: на неофициальном ужине после приема Дэвид сказал, что шелковый светло–голубой костюм прекрасно оттеняет мои глаза.

Церемония была необыкновенно торжественной и красивой: ее проводили на площади рядом с Белым домом. Там были все: представители секретных служб и сенаторы, моя семья и семья Катрины, Джек и, конечно, Сьюзен Бун.

Президент произнес такую проникновенную речь в мою честь, что я чуть было не загордилась, но быстро опомнилась, поймав ехидный взгляд Дэвида. Неужели я когда–то думала, что этому парню не идет строгий костюм? Неужели когда–то я не была в него влюблена?

Наконец я получила медаль – из чистого золота! – на красной бархатной ленте, и все бешено зааплодировали и защелкали фотоаппаратами. Дэвид подошел, чтобы поцеловать меня, и, конечно, какой–то репортер выскочил из кустов и сделал снимок. Но нас это нимало не смутило: всю прошлую неделю мы целовались не переставая.

Потом мы пошли на банкет и перезнакомили всех наших друзей: Сьюзен Бун и Катрину, Джека и Пита, и так далее. И, пока все общались и знакомились, Дэвид вдруг улыбнулся и прошептал мне на ухо: