Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 36

Он ничего не знал о законе и не мог знать, что нарушает его. Но это, не спасет его, так как ему никто не поверит. Арианна почувствовала себя виноватой — ведь он мог гораздо быстрее вернуться домой, если бы она не потащила его за собой в то утро.

Думая о том, как помочь ему и как передать весточку Родольфо, Арианна погрузилась в беспокойный сон.

Люсьеи чувствовал себя гораздо лучше. У него еще раз появилось это ужасное ощущение — когда он проходил между двух колонн возле остановки вапоретто, но быстро прошло. Оглянувшись.

Люсьен обратил внимание, что Только туристы проходили между колоннами. — все местные обходили колонны, даже если очень спешили. Он подумал, что надо посмотреть в мамином путеводителе, что это значит.

— Здесь говорится, — сказала она,—что на вапоретти можно купить проездной билет. Давай-ка сделаем это. Дэвид, давай купим три недельных постоянных и будем передвигаться всюду по воде, как настоящие венецианцы.

Люсьен улыбнулся се энтузиазму, и она улыбнулась ему в ответ се тревога за здоровье сына немного отступила. Привезти его сюда на каникулы было действительно хорошей идеей, и сейчас он сполна наслаждался своим пребыванием здесь. Конечно. Люсьен был уже слишком взрослым, чтобы проводить каникулы с родителями, но он был единственным ребенком в семье и вообще с удовольствием проводил с ними много времени.

Сейчас он стоял на причале Сан-Марко и смотрел на большой купол церкви Благовещения, на другом берегу, примерно там, где вТалии находилась Chiesa del t Grazie.

Именно здесь по мосту из лодок подставная Герцогиня шла к церкви, в то время как убийца готовился напасть на настоящую, а Люсьен нырнул в грязный канал за сокровищем.

Подошел вапоретто, и они проехали пять остановок к Риальто. каждый раз пересекая канал.

Венеция была очень шумным городом, так что в его суете он иногда забывал о талийском городе на несколько часов. Особенно шумным был Риальто, где можно было купить все: от дешевых безделушек для туристов до баснословно дорогих золотых ювелирных изделий.

Единственной вещью, постоянно напоминавшей Люсьену о Беллеции, были маски — ими были заполнены все без исключения магазина и лотки. Многие венецианские маски закрывали все лицо, и их нужно было держать за позолоченную палочку. Но были и другие, гораздо больше похожие на маски Герцогини или других беллецианских женщин — те, которые закрывали только верхнюю половину лица и в Венеции держались на резниках, тогда как в Беллеции они были на бархатных или сатиновых завязках.

— Хочешь, мы купим тебе одну из них? — спросил отец, когда Люсьен разглядывал маски.

— Нет, спасибо, пап. Я имею в виду, что я, конечно, хочу маску, но мне здесь ничего не нравится.

— Их здесь так много! — сказала мама. — Уверена, что масок, украшающих дома людей по всему миру в сотни раз больше, чем когда-нибудь было на Карнавале.

— А что это за маска, с носом в виде клюва, которая встречается во всех магазинах?

Мама порылась в своем путеводителе.

— Это маска Доктора Чумы. В шестнадцатом веке здесь была сильная эпидемия чумы, и доктора носили маски подобной формы, чтобы защититься от микробов.

— Но они ведь не знали ничего о микробах в шестнадцатом веке? — сказал отец, и они начали один из своих бесконечных споров, от которых, по опыту Люсьена. ему нужно было просто отключиться. Пока они шли по улицам обратно к Сан-Марко. Люсьен тоже думал о чуме, про которую ему рассказывал Арианна, эпидемии, убившей треть населенна. Если бы врачи знали, как она распространяется, она бы не забрала стоило жизней,

— Не могу поверить! — внезапно громко воскликнула мама, будто сама вдруг увидела какую-нибудь заразу. — Это отвратительно!

Люсьен посмотрел туда, куда она указывала. В углу площади стоял «Макдональдс». Его мама не могла прийти в себя от возмущения. Она была ярой противницей этой, как она ее называла, «американской заразы», от которой уже пострадали самые красивые города Европы.

— Как насчет бургера и картошки, Люсьен. — подмигивая, спросил отец.

— Не заводи ее, пап. — засмеялся он в ответ.— Давайте лучше поедим пиццы.

Они нашли симпатичную закусочную, где можно было купить пиццу, бутерброды и баночку прохладительного напитка. Они ели, сидя на ступенях фонтана в центре площади и наблюдая эа прохожими. Мама Люсьена морщилась каждый раз, когда видела кого-нибуд жующего бургер.

Затем они продолжили свой путь обратно к Пьяцца Сан-Марко, следуя за ярко-желтыми указателями, изогнутые черные стрелки на которых, казалось, специально сбивали с толку.

— Смотри. Люсьен. — сказал отец, внезапно остановившись. — Вот магазин, в котором продают тетради, такие же. как та. что я принес тебе. Ну. ты понимаешь, о чем я, та, с которой начался твой интерес к Венеции.

Они вошли. Это было как пещера Али-бабы с сокровищами из мраморной бумаги. Прекрасные тетради любых размеров: от карманных до таких, для которых понадобился бы отдельный стол.

Цены были просто астрономическими, но отец не успокоился, пока Люсьен не выбрал себе карандаш, покрытый точно таким же, как его тетрадь, пурпурно-красным за крученным узором. Он достал свою уже немного потрепанную тетрадь — чтобы сравнить.

— Ты уверен, что больше ничего не хочешь? — спросил у него отец. — Я согласен, они действительно подходят. Похоже, что твоя старая тетрадь немного полиняла, а? Что с ней случилось? Ты делал записи в ванной?

Следующим магазином бил великолепный магазин масок. Там Люсьен нашел серебряную маску кошки, напомнившую ему о Беллеции. Она была сделана гораздо лучше, чем дешевки с лотков Риальто, и родители с радостью купили ее ему. Потом они нашли ларек с изделиями из бархата, и Люсьен купил матери зеленый шарф, а отцу — пару домашних тапочек. Остаток пути в отель они проделали, пребывая в отличном настроении.

Герцогиня гордо шла по Мосту Вздохов, ее платье развевалось на ветру, как флаг. Как только охранник открыл камеру, она велела ему уйти. Видя. что он медлит, она в нетерпении махнула ему рукой: «Я не думаю, что она представляет какую- нибудь угрозу. Вы ведь обыскали ее на предмет оружия ? Хорошо, а если она попытается придушить меня своим тюфяком, я обещаю, что позову на помощь».

Тогда он зажег факел в углу камеры и ушел на другую сторону моста.

Девочка спала. Она выглядела истощенной, в ее волосах запуталась солома. Герцогиня тихо закрыла за собой двери камеры. Но даже этот тихий звук разбудил девочку. она вскочила и уставилась на свою посетительницу, потом вновь разочарованно опустилась на матрас.

— А, — сказала она, — а я подумала, что вы — моя мама.

Герцогиня вздрогнула, но ответила с обычной строгостью:

— Разве так положено разговаривать со своим правителем? Не удивительно, что ты сидишь здесь за государственную измену.

Арианна снова вскочила.

— Ваша Светлость, — ответила она, запинаясь. — Мне очень жаль. Вы застали меня врасплох. Я не хотела оскорбить вас.

Арианна ожидала чего угодно, но только не того, что произошло через мгновенье. Она так давно ненавидела Герцогиню. что перестала думать о ней как о конкретном человеке. А сейчас эта прекрасная дама, державшая жизнь Арианны в своих руках, стояла рядом и смотрела на нее из- под маски фиалковыми глазами, наполненными слезами; затем она подошла и крепко обняла Арианну.

Глава 15

ЯЗЫК КРУЖЕВ

Ринальдо ди Киммичи был в ярости. План сработал лишь наполовину, и это была слабая половина. Девчонка была в тюрьме, и он был уверен, что с помощью купленных им свидетелей ее признают виновной и приговорят к смерти. Но станет ли сенатор Родольфо беспокоиться о ней, если парня не поймают? А парень как будто испарился. Он должен был быть в доме сенатора, ведь никто не видел. чтобы он выходил оттуда.