Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 42

— Приемная дочь? — переспросил прокурор. просматривая свои бумаги. — Вы имеете в виду, что не являетесь настоящим отцом девочки?

— Именно так, — ответил Джанфранко. — Мы с женой ее вырастили, но она не является нашим ребенком.

— Но, по моей информации, — возразил прокурор. — она известна на острове как Figlia deirisola, единственный ребенок, родившийся там за много лет.

Джанфранко кивнул:

— Все это так, за исключением того, что она родилась на острове.

Это произвело настоящую сенсацию в Совете.

— И где же она родилась? — спросил прокурор, хотя уже с ужасом догадался, каким будет ответ.

— Здесь, в Беллеции, — ответил Джанфранко.

— Ваша Светлость, — обратился явно нервничающий прокурор к Герцогине. — Это новая информация, свидетель должен предоставить доказательства, иначе любой обвиненный в этом преступлении сможет заявить, что на самом деле он родился в Беллеции.

— Согласна, — ответила Герцогиня. — У вас есть доказательства, синьор Гаспарини?

— Если Ваша Светлость позволит вызвать еще одного свидетеля, некую синьору Ландини, то прокурор сможет спросить об этом у нее.

Герцогиня кивнула, и ввели еще одного свидетеля. Арианна понятия не имела, кто это, как, впрочем, и сбитый с толку прокурор.

— Назовите ваше имя, синьора, — начал он.

— Мария Маддалена Ландини, — ответила женщина. Она была полной, лет шестидесяти.

— И какое вы имеете отношение к обвиняемой?

— Я как акушерка присутствовала при ее рождении, — ответила она.

— Где? — последовал новый вопрос.

— Здесь, сир, в Беллеции.

— И кто был ее матерью?

На лице Герцогини не дрогнул ни один мускул. Свидетельница смотрела прямо перед собой.

— Мне кажется, что я не обязана отвечать на этот вопрос, — сказала она.

— Ваша Светлость? — воззвал вконец раздавленный прокурор.

— Родители ребенка не имеют отношения к этому делу, — ответила Герцогиня. — Только место его рождения. Если это Беллеция, то дело будет прекращено.

— Что произошло после рождения ребенка? — спросил прокурор.

— Я показала его матери, которая была женщиной знатного происхождения, — ответила синьора Ландини, — и она попросила отвезти ребенка к одной паре на Торроне, согласившейся вырастить ребенка.

—И что вы сделали? — спросил прокурор, чувствуя, что дело ускользает у него из рук.

— Выполнила просьбу, — ответила синьора, — я в ту же ночь отвезла ребенка на Торроне и оставила в семье Гаспарини. Мать хорошо мне заплатила, а больше я ничего не знаю.

— Мне уже ясно, что произошла ошибка. — вмешалась Герцогиня, — и дела просто нет. Отпустите заключенную к ее приемным родителям.

Герцогиня вернулась со слушания дела в приподнятом настроении. Люсьен с Родольфо ждали окончания заседания Совета в ее апартаментах.

— Как Арианна? — спросил Люсьен, все еще находясь под впечатлением визита в темницу, которая, впрочем, оказалась весьма комфортабельной.

— Свободна и счастлива, я надеюсь, —ответила Герцогиня. — Я думаю, Джанфранко отвел ее к тёте.

— Я могу пойти к ней?

— Тебе небезопасно появляться на улице — приказ на твой арест еще в силе, — сказал Родольфо.

— Я отменю его, — ответила Герцогиня. — Я скажу, что отклонение одного обвинения ставит под сомнение и второе. Отправляйтесь к Родольфо через потайной ход, а как только опасность минует, я отправлю сообщение Арианне. Тогда она придет за тобой или ты сам сможешь отправиться к ней, ничего не опасаясь.

— Но, пожалуйста, не забудь зайти ко мне, прежде чем возвратишься в свой мир, обязательно, — сказал Родольфо.

Люсьен почувствовал, что у него просто гора с плеч свалилась. И теперь он по-новому смотрел на Герцогиню. Зная, что она мать Арианны, он не мог отрицать их очевидного сходства. Вот и сейчас, находясь в хорошем расположении духа, Герцогиня, как и ее дочь, проявляла замечательное чувство юмора, причем, как и у дочери, оно у нее было очень заразительно.

— А сейчас уходите, оба, — весело сказала она. — У меня есть еще и другие дела.

Энрико насвистывая, прогуливался вдоль канала. У него появилась новая, очень важная информация. У его друга Джузеппе, шпиона Герцогини, был друг на Мерлино, который знал мастера, собравшего Зеркальную комнату. И по звеньям этой хрупкой цепочки в одну сторону передавалось серебро — все меньше, по мере того как попадало в очередные руки, а в другую — информация, обраставшая все новыми подробностями — все больше, по мере того, как она проходила очередное звено.

И сейчас у Энрико было описание того, как устроена эта Зеркальная комната. Он был готов заработать свое состояние.

Джулиану попросили еще раз изобразить Герцогиню. Она, конечно, не собиралась отказываться.

Ее любовь к серебру затмила даже ее любовь к Энрико. В этот раз она решила оставить всю награду себе и поэтому ничего не сказала своему жениху. В этот раз ей не нужно будет появляться на публике, а только принять всех просителей в аудиенц-зале. Ей не нужно будет говорить, служанка предупредит всех, что у Герцогини болит горло, так что все, что ей придется сделать — это надеть платье Герцогини, выслушать просителей и после — передать все Герцогине. Решения правительницы будут объявлены позднее.

Джулиана была удивлена, узнав, что Герцогиня использует замены для таких мелких неприятных моментов: до этого она думала, что это происходит только на государственных праздниках, но с радостью согласилась на новый обман. Она разглядывала великолепную одежду, которой наполнялся ее кедровый сундук, и не могла закрыть крышку — она думала, что просто не может остановиться на достигнутом. Джулиана все больше думала о нарядах и новом доме и все меньше — о любви к Энрико. Иногда он казался ей просто неизбежным злом, просто способом начать новую богатую жизнь.

Арианна практически танцевала вокруг фонтана, когда Люсьен нашел ее. Уже было поздно куда-либо идти — в общем-то, Люсьену было почти пора возвращаться домой. Но и просто пройтись по улицам без того тупого постоянного чувства опасности, нависавшего над ним последние дни, было очень приятно.

— Ты продолжишь занятия? — спросила Арианна.— И сможем ли мы продолжить наши ежедневные прогулки?

— Я не имею ничего против, — ответил Люсьен.— Мне все еще предстоит узнать очень многое о страваганции и о Беллеции.

Он не говорил Арианне о том. что у него появилась новая причина для волнений. Что станете его беллецианской жизнью после того, как ему придется вернуться в школу сентябре? Будет очень трудно наверстать все, что он пропустил, и прожить наполненные событиями школьные дни без того, чтобы нормально спать каждую ночь. Сейчас он наслаждался каникулами в обоих мирах, но чувствовал, что скоро все изменится, и это ему не нравилось.

— Выпейте вина, дотторе, — сказала Леонора.

— Спасибо, вы очень добры, — ответил Детридж. — Но где же дети?

— Где-то в городе, они стараются проводить все время вместе, — улыбнулась она. — Уже почти стемнело, и Люсьену, наверное, пора возвращаться к сенатору Родольфо и отправляться домой.

— Так вы знаете, кто он? — спросил доктор.

— Конечно, — спокойно ответила Леонора, — я с самого начала знала это. Но он хороший мальчик, и какая разница, из какого он мира, правда?

Детридж задумался.

— А вы знаете, что я тоже был таким, как он?

Леонора взглянула на него:

— Нет, но вы сказали «был». Что случилось?

Детридж порывисто вздохнул.

— Опасность и несчастный случай... Слишком долгая история. Может, когда-нибудь я расскажу вам ее полностью. Сейчас достаточно того, что я больше не такой, как Мастер Лючиан. Теперь я здесь — и слава Богу!

Леонора подошла к нему и похлопала по руке.

— Я очень рада, — сказала она.