Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 47

— Я не могу объяснить этого, — наконец сказал он, — но я бы хотел, чтобы вы приглядывали за ним, и, если это повторится, — сразу привезли его сюда. Вы можете предупредить моего секретаря, и я буду готов. Я считаю, что его непременно нужно обследовать в тот самый день, когда это случится. А пока я отдам распоряжение, чтобы химиотерапию Люсьену начали как можно раньше.

Говорить было больше не о чем, они попрощались и вышли.

У Арианны голова шла кругом. За несколько дней из простой девчонки с островов, находящейся к тому же под угрозой смерти, она превратилась в потенциальную Герцогиню. Когда Герцогиня впервые рассказала ей правду о ее рождении, она испытала смесь неверия, обиды и восторга.

Теперь она раздумывала о правлении городом и просто представить себе не могла, каково это.

Что касалось Герцогини, то чувства Арианны к ней остались прежними. Она просто не могла думать о ней, как о своей матери. Эта роль навсегда останется за Валерией, любящей и мягкой, пахнущей травами и хлебом, которая была с ней всю ее жизнь. Герцогиня же была беспощадной, эгоистичной, непреклонной командиршей, которой некогда было растить своего ребенка.

Но по прошествии нескольких дней Арианна почувствовала, что у нее все-таки много общего с родной матерью. Несмотря на то что идея стать Герцогиней в шестнадцать лет пугала ее до глубины души и даже обещанная помощь Родольфо была слабым утешением, она постепенно начинала проникаться ее чарующей силой.

Что-то подобное произошло, когда она впервые узнала тайну своего рождения: начальная неприязнь быстро сменилась восторгом от мысли, что ее ждет совсем другая, новая, неизвестная жизнь, а не та, которая, как она полагала, была ей уготована. Казалось, что очень давно прошли те времена, когда самым большим ее желанием было стать мандольером.

В итоге, прежде чем принимать решение, она попросилась обратно на Торроне, чтобы провести время с теми, кого все еще считала своей настоящей семьей. Она попросит у них совета и помощи.

— Пусть едет, — сказала Герцогиня, узнав о желании Арианны от Леоноры. — она все-таки моя дочь — она вернется.

Десятидневный траур был объявлен в Беллеции перед борами новой Герцогини. На улицах начали появляться транспаранты с именем Франчески ди Киммичи. Горожане не равнодушно обсуждали свое будущее. Весь охвачен странной апатией, совершенно не характерной, для жителей Лагуны.

Не в их духе было погружаться депрессию и уныние. Но в городе никогда не происходило ничего, настолько ужасного, как убийство его правительницы. С той самой ночи, когда злосчастная стеклянная маска навсегда изменила судьбу и обычаи города, ничто не задевало беллицианцев так глубоко.

Никто не испытывал энтузиазма по поводу правительницы из семьи ди Киммичи, которая, без сомнения, положит конец независимости города, но других кандидатов просто не было. Обычай не оставлять распоряжении по поводу преемников был частью образа бессмертной Герцогини.

Немногие могли вспомнить те выборы, когда юная двадцатилетняя девушка стала правителем города на четверть века. И никто не помнил ее фамилии или истории.

Она была просто прирожденным политиком и оратором, получив место в Совете еще до двадцатилетия. Предыдущая Герцогиня, бездетная женщина средних лет по имени Беатрис, полюбила юную беллецианку, рожденную в городе, но выросшую на Бурлеска, и подготовила ее в качестве своей преемницы. Это произошло гораздо раньше, чем ожидалось, и причиной тому стала чума. Болезнь не различала чинов, и Герцогиня стала одной из ее первых жертв.

Тогда Беллеция тоже была дезориентирована и находилась в поисках сильного лидера, и юная

Сильвия выбила свою кандидатуру. Ди Киммичи в те времена были уже слишком заняты укреплением своей власти на западе страны, так что у нее не было настоящих соперников.

Если и было какое-то неприятие того, что такой молодой и неопытный политик станет править городом, оно было преодолено ее красотой, умом и сильнейшей преданностью городу и забыто много лет назад. Долгие годы Герцогиню считали незаменимой.

Для Люсьена после похорон Герцогини наступило странное время. Арианна была на Торроне, и ему не с кем было бродить по городу после занятий. Ему ее очень не хватало, но он испытывал странное меланхоличное удовольствие, прогуливаясь по опустевшим улицам притихшего город а.

Это очень подходило к его собственному настроению. Он проводил много времени в раздумьях о том, что ждало его в родном мире.

Пока что он не чувствовал себя больным, но хорошо знал, как все изменится, когда возобновится лечение. И ему почему-то казалось, что на этот раз ничего не выйдет. Он был уверен, что мистер

Ласки тоже так думает. Что же он скажет своим друзьям в Беллеции? Он чувствовал себя совершенно беспомощным, и был искренне рад, что в этом прекрасном городе смертельная болезнь оставляет его.

Теперь, когда он увидел настоящую Венецию, он еще сильнее полюбил этот город. Беллеция, конечно, была не такой чистой, но зато была какой-то более свежей, здания были более новыми, и весь город казался более живым и полным надежд. До катастрофического происшествия с

Герцогиней, конечно.

Люсьен снова подумал о том, как удобно использовать дублеров для того, чтобы справится с трудными вещами, с которыми не хочется иметь дело. И смерть была главной из них. Это сработало для Герцогини… Он оперся на каменный парапет маленького моста и смотрел в грязную воду, вспоминая разговор с родителями, состоявшийся сразу после посещения больницы.

Отец изо всех сил пытался поддержать его, говоря всякие ободряющие слова, в которые, как был уверен Люсьен, сам уже не верил. Но его маленькая храбрая мама была исполнена новой, яростной решимости — Люсьен никогда не видел ее такой.

— Мы должны помочь ему, Дэвид, — сказала она, перебирая свои темные кудрявые локоны, как до этого волосы Люсьена.

Люсьен, мы должны поговорить о том, что тебе может не повезти во второй раз.

— Я знаю мам. — сказал он так хладнокровно, как только мог.

Но они не смогли. В тот раз. Они отложили этот разговор до следующего дня, и Люсьен отправился в Беллецию, как только смог, моля о том, чтобы ночь наступила как можно быстрее.

Это утро с Родольфо прошло совершенно не так, как обычно. Три страваганти долго обсуждали, захочет ли Арианна стать Герцогиней. Сильвия продолжала жить у Леоноры, в полной безопасности, надежно скрытая в самом сердце города, считавшего ее мертвой.

Родольфо был очень расстроен.

— Сильвия хочет, чтобы я объявил, что Арианна ее ребенок. Потом я должен предложить себя в качестве регента. Похоже, что юный возраст Арианны будет единственной помехой на ее пути, если люди поверят в историю ее рождения.

— Вы не хотите делать этого? — спросил Люсьен. Они все были в саду на крыше, освещенном лучами летнего солнца. Детридж устроился в гамаке, а Люсьен с Родольфо —на одной из мраморных скамеек. Родольфо серьезно смотрел на своего ученика.

— Это относится к вещам, о которых не слишком легко говорить, — начал он. — Особенно со столь юным человеком, как ты. Я не хочу тебя обидеть, а имею в виду тo, что здесь затронуты такие сердечные переживания, какие, я искренне надеюсь, тебе еще не скоро предстоит узнать. Сильвия не спрашивала, хочу я принять эту ответственность на себя или нет, она посчитала, что я подчинюсь и выполню ее желание. Именно так была устроена наша жизнь, именно так я вел себя все двадцать лет. и особенно последний год. И она знает, что каждый настоящий беллецианец сделает все. что возможно для своего города. Но если бы это была любая другая девушка!

Следить за ребенком от другого мужчины...

Он замолчал и резко встал, начав мерить шагами маленькую террасу точно так же, как и при первой встрече с Люсьеном.