Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 52

— Я хочу издать закон, по которому девушкам будет разрешено обучаться на мандольеров,— сказала Арианна, слегка вздыхая. Теперь, когда на ее плечах лежала тяжесть управления городом, это казалось такой мелочью, но она очень хотела внести это маленькое изменение как можно скорее, несмотря на то что сама не сможет воспользоваться им.

— Как только ты будешь коронована, я лично прослежу. чтобы это было рассмотрено на первом же заседании Сената, — ответил Родольфо.

— И я хочу избавится от этого ужасного обычая, по которому все молодые женщины должны носить маски, —продолжила Арианна.

— Будет очень трудно убедить Сенат в необходимости сделать это, — ответил Родольфо. — Я бы хотел посовать тебе не спешить и не менять слишком многое сразу. Городу нужна преемственность.

— А как насчет палаццо? — спросила Арианна. — Могу я изменить кое-что здесь?

— Опять же — только после коронации—ты можешь вносить любые изменения, если мы договоримся о них между собой. У тебя уже есть какие-нибудь идеи?

— Я хочу избавиться от Зеркальной комнаты, — ответила Арианна, безотчетно вздрагивая. — У меня от нее мурашки по коже.

— Я с радостью поддержу тебя, — сказал Родольфо. Он встал и подошел к окну. — Теперь, если я успокоил тебя насчет твоих обязанностей и возможностей как Герцогини, я должен рассказать тебе кое-что о Люсьене. И это очень серьезно.

Глава 20

С ТЕНЬЮ

Заканчивались первые полные сутки заключения Люсьена. Ему развязали руки, так что он смог стянуть повязку с глаз и оглядеться. Он был в маленькой комнате с каменным полом, мебели практически не было. Стул, набитый соломой матрас, который принесли специально для него, и запертый деревянный сундук, на котором стояли кувшин и лохань для умывания. В дальнем углу — ведро для отправления естественных потребностей.

В комнате было только одно высокое окно, и, как только у него отошли онемевшие запястья, Люсьен снял лохань и кувшин с сундука и, подтащив его к окну, залез на него и выглянул наружу.

Вид открылся не слишком обнадеживающий. Он действительно был на одном из верхних этажей, и, исходя из знания шпилей и колоколен Беллеции, мог примерно определить, где он находится.

Но это совсем не помогло ему. Он был уверен, что находится в апартаментах ремского посла. Но важно было не то, где он находится, а как ему получить его тетрадь. Если бы она была у него, он бы мог мгновенно стравагировать домой. Без нее он был привязан к этому миру почти так же, как Детридж.

Прошло несколько тягостных часов, и он уже был рад убежать хотя бы к Родольфо. В полночь, как он определил пo лунному свету из высокого окна, женщина принесла ему еще эля и хлеба и даже немного оливок. Но она не захотела разговаривать с ним и выскочила из комнаты так поспешно, как только могла. Она сразу же заперла за собой дверь.

Люсьен проклинал себя за глупость. Он ведь мог легко справиться с этой женщиной. Но ему претила сама идея нападения на безоружного, беззащитного человека, приносящего ему еду.

Однако он все-таки принял решение попытаться освободиться, как только она придет снова.

А пока он съел все, что принесли, и даже выпил эль, потом лег на матрас и заснул, впервые с момента своего похищения.

— Я кое-что обнаружил! — воскликнул Детридж, который практически непрерывно следил за магическими зеркалами с момента исчезновения Люсьена.

Родольфо сразу же подошел к нему и взглянул в зеркало, которое Детридж настроил на комнату Люсьена в его родном мире. Женщина лежала на его кровати, обняв руками подушку. Зеркало не передавало звуков, но было видно, что она плакала. Родольфо жестом попросил Детриджа отойти и прикрыл зеркало серебряной шторой.

— Что вы об этом думаете? — спросил Детридж — Это его мать?

— Я боюсь, что да, — сказал Родольфо. Его лицо выражало сильнейшие переживания. — Она страдает, а мы ничем не можем ей помочь. Может, мне стравагировать в мир Лючиано?

Прежде чем Детридж успел ответить, в дверях показался запыхавшийся Альфредо:

— Мастер, — сказал он, —ди Киммичи созвали Народный Сенат, заседание состоится завтра, по всему городу уже развешаны плакаты.

Герцогский Сенат собирался раз в месяц по распоряжению Герцогини и занимался всеми гражданскими вопросами. Но каждый гражданин, заручившись поддержкой одиннадцати других, мог собрать так называемый Народный Сенат для решения экстраординарных вопросов. Тогда двадцать четыре сенатора соберутся не в Зале Сената, а в большом Зале Совета, двенадцать граждан, собравших Сенат, сообщат о своем деле, и начнется открытое слушание. Беллецианцы заполнят зал, который обычно занимают двести сорок советников.

Это было редкое событие, но абсолютно конституционное. Ди Киммичи не сам созвал Сенат, так как был жителем Реморы, но подкупил для этого двенадцать беллецианцев. Это было не слишком сложно — овладевшее всеми во время выборов возбуждение уже прошло, и люди были открыты сомнениям, тем более что они ничего не знали о своей новой Герцогине.

В этот вечер в лаборатории Родольфо проходило чрезвычайное совещание. Альфредо привел двух женщин из дома Леоноры, и Арианна, получившая сообщение от Родольфо, впервые воспользовалась потайным ходом. Войдя в освещенную свечами комнату, она взглянула в серьезные лица собравшихся, всем сердцем желая, чтобы Лючиано был в безопасности, здесь, среди этих серьезных взрослых людей.

— Что случилось? — спросила она.

— Ринальдо ди Киммичи организовал собрание Народного Сената, оно состоится завтра, — ответил Родольфо, — и мы не можем остановить его.

— Но тебе не придется председательствовать, быстро добавила Сильвия, — поскольку до коронации ты еще не вступила в права. Родольфо будет вести разбирательство, как Главный сенатор.

— Мне придется присутствовать? — спросила Арианна, чье сердце ушло в пятки.

— Боюсь, иначе невозможно, — ответил Родольфо. — Мы подозреваем, что дело будет касаться именно тебя, ди Киммичи попробует использовать любую возможность, чтобы отменить результат выборов.

— Что он может сделать? — спросила Арианна.

— Он поставит под сомнение твою легитимность, — ответила Сильвия. — Эти вопросы никогда особо не заботили беллецианцев, но в конституции действительно есть статья, которая требует, чтобы претенденты были законнорожденными. Надо было отменить ее, пока я была у власти.

Арианна пришла в смятение:

— Но тогда мое избрание будет признано незаконным!

— Подожди, дитя, — сказала Леонора.

— Мы можем отклонить это конкретное обвинение, — сказал Родольфо, мельком взглянув на Арианну, — но мы не знаем, что еще они планируют. Я боюсь, что исчезновение Лючиано — их рукдело. Мои люди обыскивают город, но нигде нет и следа его — значит, его где-то заперли. Но естьеще кое-что, очень беспокоящее меня.

Он начал ходить по комнате взад-вперед.

— Лючиано сказал нам с Детриджем, что его болезнь вернулась. Не важно, похищен он или нет, яточно знаю, что он не вернулся в свой мир. Мы не можем определить, ни сколько там прошло времени, ни что его родители думают о его безжизненном на вид теле. Доктор сказал, что он должен выглядеть спящим — дышать, но оставаться без сознания.

— Это ужасно! —воскликнула Арианна. —Они подумают, что это из-за его болезни!

И Родольфо и Детридж были очень мрачны, так Арианна испугалась по-настоящему. Она была так поглощена своими проблемами, что новость о болезни Люсьена стала для нее настоящим шоком.

От мысли, что она может больше никогда не увидеть его, Арианна чувствовала себя опустошенной.

Мистер Ласки и невролог, мисс Бьюмонт, так и не смогли понять, что же произошло с Люсьеном.

Его кома продолжалась уже три недели. Через некоторое время его пришлось кормить внутривенно. Еще через несколько дней он перестал самостоятельно дышать и теперь был подключен к аппарату. Он очень похудел и был смертельно бледен.