Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 56

Сейчас он встал за небольшую деревянную кафедру чтобы попытаться внушить надежду всем этим напуганным подросткам. В этот момент дверь отворилась, и в церковь вошел весьма странный человек. В первое мгновенье священник подумал, что это бездомный, но почти сразу понял, что ошибся. Этот очень странно одетый длинноволосый седой джентльмен, казалось, сошел со страниц шекспировской пьесы: в черных бархатных бриджах, свободной белой рубашке, черной бархатной жилетке и таком же плаще. Обут он был в высокие черные замшевые сапоги. Он держал в руках великолепную шляпу из черной замши и очень внимательно наблюдал за церемонией.

— Спасибо, Том, — сказала Вики Малхолланд после службы, — ты замечательно читал. С твоей стороны было очень хорошо сделать это.

Том кивнул и пожал руку обоим родителям Люсьена. Бледная девушка крепко держалась за его левую руку.

— Кто это? — спросил его отец Люсьена, показывая на странного человека, затянутого в черный бархат, который разговаривал с кем-то из присутствовавшей молодежи. — Я подумал, что это один из учителей, пришедший прямо с репетиции.

— Я никогда не видел его раньше, — ответил Том. — Он спрашивал о том, что произошло с Люсьеном. Кажется, он хороший человек и явно очень расстроен, хотя и странно выглядит.

Они стояли и смотрели на море цветов вокруг карточки с именем Люсьена. От них самих здесь был огромный букет белых роз — они потратили целое состояние и разыскали настоящие розы, те, которые пахли. Через некоторое время они вернутся за пеплом Люсьена, который решили развеять в Венеции над Большим Каналом, серебряную маску они попросили положить в гроб.

Сейчас они собирались поговорить со всеми пришедшими и отправиться домой.

— Поговорим с ним? — прошептала Вики.

В этот момент человек сам подошел к ним. У него были прекрасные гипнотические черные глаза, и, как только он взял ее за руку, все вопросы о том, кто он и откуда, вылетели у нее из головы.

— Мне очень, очень жаль, — сказал он с несомненной искренностью. — Я сожалею, что все вышло именно так.

— Спасибо, — ответила Вики. — Это мой муж, Дэвид.

Незнакомец пожал руку отцу Люсьена и сказал странные слова:

— Знайте, ваш сын жив, но теперь в другом месте. Он никогда не забудет вас и тоже думает о вас, как вы думаете о нем. Он вырастет сильными и счастливым, и однажды вы вновь увидите его.

Слезы полились из глаз Вики, а когда она справилась с ними, незнакомец уже исчез.

— Ненормальный, — сказал ее муж. — Наверное, религиозный фанатик, из тех, что постоянно посещают похороны и рассказывают о другом мире. Не расстраивайся из-за него.

— Он вовсе не расстроил меня, Дэвид, — ответила она. — И не показался мне ненормальным. Наоборот, он очень утешил меня.

Люсьен и Детридж несли свое беспокойное дежурство у тела Родольфо. В спальне горели свечи и снаружи доносились голоса трех женщин, оставшихся в лаборатории.

Наконец, застывший Родольфо глубоко вдохнул и открыл глаза. Затем сел и снял кольцо.

— Вы видели их? — спросил Люсьен. — Вы рассказали им обо мне?

Родольфо кивнул. Он достал из рукава белую розу и молча протянул ее Люсьену.

У Люсьена перехватило дыхание.

— Вы принесли ее с собой!

— На это есть причина, — ответил Родольфо — Маэстро, если вы не против, я хотел бы поговорить с Лючиано наедине.

Они еще не скоро вышли из комнаты. Солнце вставало в неярком синем небе Беллеции, не похожем ни на какое другое, кроме неба Венеции. Его свет заливал лабораторию. Люсьен был очень бледен.

Арианна подбежала к нему и взяла его за руку. Всю ночь она проговорила с Сильвией, Леонорой и Детриджем и поняла все, что произошло. Она больше не сердилась на своих настоящих родителей и не боялась возложенной на нее ответственности; в сердце ее не осталось места для других эмоций, кроме скорби о своем друге.

Люсьен улыбнулся ей. Он смертельно устал. Но он знал, что в этом мире он был здоров. Его болезнь никогда не переносилась в Беллецию, и теперь он точно знал, что она ему уже не грозит.

Но он понимал, что еще не скоро оправится от пережитых потрясений.

— Есть несколько вещей, с которыми мы должны определиться, — сказал Родольфо. — Из-за участия в делах нашего мира Лючиано потерял свой родной. Мы должны отплатить ему дружбой, пониманием и защитой. Я сомневаюсь. что все опасности уже миновали. И, так как он еще мал, я предлагаю себя в качестве его приемного отца.

— Нет ,— возразил Детридж. — мальчику нужны оба родителя, а вы, со всем моим уважением к леди, — обратился он к Сильвии. — Не сможете жить со своим законным мужем, если надеетесь сохранить в тайне то, что вы живы.

Люсьен растерялся. Законный муж Герцогини? Родольфо растерялся, и Люсьен подумал, сколько же всего случилось за время его заключения.

— И мне кажется, что Арианна не хотела бы, чтобы он стал ее братом,— внезапно сказала Леонора, о Арианна покраснела — ее всегда смущало то, как хорошо ее тетя понимает, что у нее на душе.

—Так как же быть? — спросила Сильвия — О Лючиано не должен заботиться непосвященный.

—Все очень просто, — ответил Детридж. — Я предлагаю в приемные отцы себя, я еще не слишком стар. И, поскольку эта добрая леди согласилась стать моей женой она станет ему матерью. Я не вижу никаких помех этому, так как я тоже погиб в прежней жизни и не могу вернуться к своей жене в другом мире.

—Тетя Леонора! — воскликнула Арианна

Даже Родольфо выглядел изумленным. Люсьен же вообще не знал, что сказать.

— Пойми нас правильно, Лючиано, — обратилась к нему Леонора. —Мы не пытаемся занять место твоих родителей, но ты сможешь жить в моем доме — совсем недалеко от палаццо и лаборатории.

Ты сможешь видеть Родольфо и Арианну столько, сколько захочешь...

— Я бы очень хотел этого, — ответил Люсьен.

— Вы заставляете меня жалеть, что я буду жить в Падавии, — сказала Сильвия со своим обычным чувством юмора. — Я пропущу все веселье.

— Мне кажется, что далеко не все будет таким уж весельем, — сказал Родольфо. Он взял ее руку и поцеловал — первый раз присутствующие видели, как он делает что- либо подобное. — Вчера был день скорби, а сегодня наступил новый день. Нам нужно многое отпраздновать. И если Лючиано не может быть нашим с Сильвией приемным сыном, то мы хотя бы будем крестными родителями в его новой беллецианской жизни.

Он обернулся к Люсьену.

— Нам придется хорошо потрудиться, чтобы успеть подготовить соответствующий фейерверк к коронации моей дочери. Это должно быть моим лучшим творением.

Впервые Арианна услышала, как Родольфо назвал ее дочерью на публике. Родольфо взял девушку за руку, и она в первый раз почувствовала, что он действительно ее отец.

— Я попрошу Альфредо сделать нам что-нибудь на завтрак, — сказал Родольфо.

Люсьен внезапно осознал, что жутко голоден. Он не ел ничего с тех самых пор, как вчера в полдень тюремщик принес ему кусок хлеба. Теперь у него был приемный отец и крестный, оба — могущественные маги, ученые и натурфилософы. У него была крестная — Герцогиня, которую считали погибшей, — одна из самых очаровательных, умных и беспощадных женщин, которых он когда-либо видел. У него была приемная мать, мягкая, добросердечная и чувствительная, хотя совершено не похожая на его родную. И у него был друг, девушка — позволил он себе предположить, глядя на то, как она на него смотрит, — которая станет самой влиятельной персоной в этом городе.

Но больше всего ему грели душу слова, которые Родольфо сказал ему наедине:

— Ты все еще страваганте, Лючиано. Никогда не забывай об этом. Все, что тебе нужно, — это новый талисман. Можешь сохранить тетрадь в память о своих прошлых путешествиях, но теперь роза будет помогать тебе переноситься из мира в мир — как только ты будешь достаточно силен, чтобы перенести путешествие. Только теперь ты будешь визитером из этого мира. Ты должен будешь всегда возвращаться сюда.