Любовь и смерть на Гавайях.Каменная гвоздика - Хинц Наоми А. - Страница 45

— О, Каролин, мы не знали, что ты вернулась.

— Только на два-три дня, Лес. Скажи Руби, я загляну к ней перед отъездом.

— Хорошо, она будет рада тебе. Как у вас дела, Айк?

— Мы не можем найти мисс Мэтти. Без ее согласия нельзя подписать бумаги на продажу ее участка. Я надеюсь, нам удастся ее уговорить. Кстати, уже сейчас и за вашу землю дадут хорошие деньги, подумайте об этом, Лес.

Лес кивнул и улыбнулся еще шире.

— Занялись приватным бизнесом, Айк?

Айк нахмурился, потом вдруг улыбнулся.

— Да, по всем признакам, похоже. Но на самом деле я пытаюсь лишь помочь тем, кто, на мой взгляд, принимает непродуманные решения. — Он прищурился от яркого солнца, и Каролин увидела, как в уголках его глаз появились крохотные морщинки. — Например, Мэтти. Подумайте, где бы она могла быть?

— Хорошо, постараюсь разыскать ее. Она далеко не уйдет. Сейчас по телевизору сказали, что к ночи резко похолодает. Так что до ночи она должна обязательно вернуться в дом.

— Еще вот что, кто-то накопал целую поляну ям за ее домом, вы не знаете, зачем?

— Иногда она ходит на рыбную ловлю и копает там червяков для наживки. Иногда у нее уловы куда больше, чем у всех моих парней, вместе взятых.

Айк рассмеялся.

— Правильно, простое решение — самое лучшее. Пошлите через пару часов кого-нибудь из мальчиков посмотреть, вернулась ли она, ладно?

— Хорошо. Но я уверен, она вернется до темноты. Не беспокойтесь о мисс Мэтти. Мы присматриваем за ней. Она для нас как один из наших малышей.

Когда они ехали обратно, Айк, взглянув на Каролин, предложил:

— Можно я угощу вас обедом?

Она ответила:

— У меня есть мясо, не очень много, но, если вы не очень голодны…

Айк уверил ее, что нет. Они пообедали у нее на кухне. Айк так неуклюже помогал ей, будто никогда раньше не бывал на кухне. Для двоих крохотного бифштекса явно не хватило, но она нарезала большое блюдо салата и поджарила гренки. Скинни получил немалую кость и гору хрустящих соленых крекеров, нарезанных в виде звездочек.

Потом они пошли в гостиную и взяли туда кофе. Поднос она поставила на столик, на котором раньше лежал камень Луизы. Айк раскочегарил камин теми поленьями, которые нашел в углу прихожей, куда их от дождей спрятал еще Джейсон.

Каролин сказала:

— Я бы с удовольствием взяла эту собаку себе.

— Каролин, он постоянно ворует цыплят, у вас вечно будут неприятности с их владельцами.

— Ну, я думаю, этот похититель цыплят вполне способен исправиться, если перевезти его в Вашингтон и кормить так, чтобы у него было поменьше грешных мыслей. Мне почему-то очень хочется отвезти его туда, когда родится малыш.

— Каролин, он деревенский парень, ему нужно открытое пространство и цыплячьи выводки с не очень строгими хозяевами. Вряд ли ему придется по душе жизнь в столице.

Каролин улыбнулась:

— Я потолкую с ним об этом. С этой собакой у меня особая связь. Может, это простое женское суеверие, но пока он со мной, я в безопасности и все будет хорошо.

— Суеверие?

Она начала говорить, стараясь быть откровенной:

— Не знаю. Я верю и не верю во многие вещи, которые я никогда не смогу понять. Я не боюсь больше, но иногда здесь происходит такое, чего я никогда не смогу объяснить. К нам приезжал парапсихолог, который предположил, что эмоциональный стресс может быть фактором, провоцирующим некоторые события, а я была в стрессе, особенно в то утро, когда упала.

— Да. Вы напомнили мне кое-что, что вам, возможно, будет интересно. Водопад, скорее всего, не уничтожат бульдозерами. У нас нашлось немало людей, которые требуют, чтобы дорогу проложили в стороне от него, и кажется, строители согласились.

— Ох, Айк, я не верю…

— Не смотрите на меня так. Я здесь ни при чем. Просто сюда приезжала федеральная комиссия по охране природы. И по-моему, в ней оказались довольно здравомыслящие люди, вот и все.

— Этого не может быть, это так здорово! Но он ведь опасен. Строители и сами полагали, что сделают благое дело, если все там перестроят.

— Да, конечно. Но уверен, это место можно сделать вполне безопасным и не уничтожая его. И объясняя это, я нашел кое-какие аргументы, не заявляя комиссии, что это место нельзя трогать, потому что там полно духов. — Ох хохотнул, откинув свою огромную голову. — Ха, во время всего доклада я все время вспоминал, как одна старая леди рассказывала еще моему отцу, что земля у водопада наверху должна быть посыпана солью.

— Солью?

— Да. А разве вы не знаете, что для того чтобы избавиться от ведьм, нужно посыпать землю солью? По-моему, каждый ребенок знает об этом.

Она немного расслабилась и попыталась улыбнуться.

— Расскажите мне, пожалуйста, побольше о тех вещах, которых я не знаю.

— К сожалению, на этом оканчиваются мои познания в этом предмете. Но, если вы меня просите, я расскажу вам об одной вещи, о которой вы, я думаю, еще не знаете.

Сейчас он был серьезен.

— Вы вернетесь к Джейсону, когда родится малыш?

Она всмотрелась в его строгий профиль, четко выделявшийся на фоне огня.

— К Джейсону? Зачем?

Он повернулся к ней. Она вспомнила, Эллен как-то сказала, что в нем есть что-то от пророка из Ветхого Завета. Она улыбнулась ему.

— Айк, вы замечательный юрист, но из вас получится никудышный пророк. Вы говорили мне, что из брака нельзя изгнать. Но это не относится ко мне. И не только потому, что я слышала, он живет с миссис фон Швейцер.

— Удивительно, что вы слышали об этом.

— Да. Но, возможно, моя свекровь хотела показать мне, как он жалок. Возможно, он еще нуждается во мне. Но я хочу убежать и от его измен, и от его жалкости. Он должен нести ответственность за свою жизнь.

Айк посмотрел на огонь, допил свой кофе, поставил чашку на столик и сложил свои большие руки на коленях. Молчание длилось очень долго, слышно было лишь потрескивание дров в камине.

Наконец он заговорил медленно и проникновенно:

— Я человек верующий, миссис Коул. И сущность моей веры заключается в одном слове — ответственность. У меня есть книга, написанная психиатром по имени Уильям Глассер, я прочел ее дважды. Он пишет, что без ответственности не может быть и продолжительной радости.

Айк взглянул на нее своими большими темными глазами, и она с удивлением увидела, что они полны печали.

— Я развелся с моей женой. Я думал о благополучии моего ребенка. Но я не уверен… и не когда не буду уверен в том, что поступил правильно. Мой маленький мальчик все еще плачет и зовет мать.

«Я люблю тебя». Эти слова выплыли у нее в сознании, а затем засверкали так ярко, будто она прочитала их, как неоновую рекламу, установленную прямо перед ней. Она была поражена своим открытием.

«Она ухаживала за ним, ей доставляло удовольствие слышать его смех, а потом он вспомнил ее и плакал о ней».

«И я буду с тобой так же. Да, Айк Адамс, я люблю тебя. И моя любовь такая сильная, что заставит тебя забыть прошлое и залечит раны нам обоим».

Все это проплыло перед ней, а Айк сидел, как сидел, освещенный светом камина. И она наконец услышала, что он продолжает уже давно начатую историю:

— Банк, конечно, потребует больше, чем пять процентов, но… Вы говорите, что ваш друг болен. Сейчас не стоит его беспокоить, когда ему станет лучше… И все-таки нет ничего более подкрепляющего человека, чем удачно идущий бизнес.

— Да.

Она смотрела, как отблески пламени отражаются на седых прядях в его темных волосах. Она представила, как гладит ладонями его волосы. Она провела руками по шерстяной мягкой ткани своих брюк. Его голос был глубоким, обволакивающим… Как бы ей хотелось услышать сейчас от него слова любви, возможно ли это? Его глаза, не отрываясь, смотрели на огонь, возможно, перед его глазами еще стояла та светловолосая девушка, которую он так любил.

«Я заставлю тебя забыть ее, Айк. Я буду любить тебя изо всех сил. Я уже занимаюсь зарядкой, как велел доктор, чтобы остаться стройной, я подстригусь, и у меня будут короткие волосы, как у нее. Мне кажется, тебе это понравится, когда ты полюбишь меня. Или ты удивишься? Ты благородный человек, и мне не надо будет перед тобой притворяться. Всю беременность я сидела бы здесь и смотрела на тебя, представляя, как было бы хорошо, если бы я стала твоей женой, твоей служанкой, заботилась бы о твоем здоровье, стала бы матерью твоему ребенку, и моему ребенку, и нашим детям вперемешку».