Любовь и смерть на Гавайях.Каменная гвоздика - Хинц Наоми А. - Страница 59

— Видишь ли, моя дорогая, я несу за тебя полную ответственность. Поэтому попрошу никуда не ходить без меня. Тебе это ясно?

Сара, разумеется, не могла неверно истолковать смысла этой простой фразы. В словах Риты Гомес чувствовалась снисходительность, которая еще четче проявилась в том, что она сказала дальше.

— Ты молоденькая, хорошенькая и… — Рита усмехнулась и продолжила: — выглядишь очень наивной. Это само по себе очаровательно, но пойми меня правильно: Гонолулу прямо-таки кишит людьми, которые всегда готовы использовать твою неискушенность в собственных интересах.

Сара со смущением поняла, что краснеет. Похоже, все то немногое, что она успела сказать за последние часы, не поразило Риту Гомес остроумием и утонченностью. И еще ей страшно хотелось бы отогнать подальше странное ощущение, что она принимает участие в спектакле, а когда опустится занавес, декорации рухнут, обнажив вокруг пустоту. Она надеялась, что Рита все-таки не актриса-профессионалка, которая наставляет наивную дебютантку, понятия не имеющую, как надо играть.

Рита между тем покровительственно похлопала Сару по коленке и сказала:

— Короче говоря, мой босс на Мауи доверил мне присматривать за тобой, и я вовсе не хочу, чтобы он остался разочарованным. Признаться, я очень дорожу своей новой работой…

— А давно ты там работаешь?

— Несколько недель. Я долго работала здесь, в Гонолулу, а потом прочитала объявление. Из всех претенденток, судя по всему, только у меня обнаружились те навыки, которые их интересовали. В общем, мне сильно повезло. Ну да ладно. Лучше давай подумаем, что ты хочешь посмотреть завтра. У тебя из сумки торчит что-то очень похожее на путеводитель. Надо полагать, ты успела его изучить.

Сара сделала над собой усилие, чтобы скрыть чувство досады. Но что поделаешь, похоже, Рита получила эту работу именно потому, что умеет быть назойливой.

— Я бы хотела побывать в Парке морской фауны, а также в Полинезийском культурном центре. Я читала, что там очень интересно, и еще я хотела бы посетить…

— Музей Бишопа, — подхватила Рита. — Ну, конечно, Сара. Пожалуй, мы отправимся туда завтра днем. Правда, у нас не хватит времени посмотреть на этом острове все, что следовало бы. Согласно нашему расписанию в пятницу мы отправляемся на Мауи. Утром я буду сильно занята. Возникли проблемы, с которыми я должна разобраться. Об этом меня просил босс. Но я думаю, тебе захочется немножко отдохнуть.

— Сильно сомневаюсь, — холодно сказала Сара, подошла к зеркалу и, не обращая внимания на роскошный букет, глянула на себя. То, что она увидела, вселило в нее уверенность. Она правильно поступила, по совету матери изменив прическу. Теперь, всякий раз видя свое отражение, она испытывала приятные эмоции. Сара Мур выглядела молоденькой и хорошенькой. Это не могло не радовать. И если это путешествие ничего не изменит в ее жизни, то она должна пенять только на себя и не сетовать, если остаток дней своих ей придется провести в Вудсривере.

— Помни, что я сказала тебе насчет старшей сестры, — услышала Сара голос Риты и увидела в зеркале, как та шутливо грозит ей пальцем. — Смена часового пояса вытворяет коварные трюки, и я вовсе не хочу, чтобы ты рухнула без чувств. Ты должна проспать не менее восьми часов. Когда проснешься, позвони в «отдел обслуживания» и закажи завтрак в номер. Попробуй свежего ананаса — все туристы просто с ума сходят от этого деликатеса. А потом немножко полежи на балконе, позагорай.

— Я, пожалуй, после завтрака схожу в бассейн, — сказала Сара.

— Нет, нет, девочка! Боже сохрани и упаси! Учти, тропическое солнце страшно коварно. Первая солнечная ванна — не больше пятнадцати минут. Ты захватила с собой какие-нибудь кремы для загара?

— Конечно. Не беспокойся за меня!

Рита подошла к шторам и аккуратно задернула их так, чтобы утреннее солнце не потревожило ее подопечную. Потом она сказала:

— Главное, слушайся меня, Сара, и все будет отлично. А я о тебе позабочусь на славу. Готова поспорить, что твои родители волновались и не хотели тебя отпускать одну в далекие края.

— Они достаточно доверяют моему здравому смыслу, — сухо отозвалась Сара. — Они надеются, что я сумею понять, что к чему.

— Вот и молодцы, — ослепительно улыбнулась Рита Гомес. — Будешь им писать, скажи, что я приставлена к тебе в качестве дуэньи. Кстати, самое подходящее занятие для тебя завтра утром — это писать письма и открытки. — Она выдвинула средний ящик стола и с удовлетворением отметила: — А почтовая бумага и открытки имеются в достаточных количествах. Тебе не помочь распаковать вещи?

— Нет, я сама… — Саре очень хотелось поскорее распрощаться с Ритой.

— Ну что ж, тогда спокойной ночи. Я рядом, в соседнем номере. Спи, отсыпайся, увидимся около полудня.

Сара разложила свои вещи, стала готовиться ко сну. В ванной комнате все сверкало — светлый мрамор, золото, краны в виде русалок У зеркала были матовые светильники, придававшие тому, кто в него смотрелся, дополнительное обаяние. Сара обрабатывала лицо лосьоном и кремом и горестно думала, что понадобится немало времени, прежде чем гавайский загар поглотит ее веснушки.

Дома уже начинался новый день, но оказавшись в постели, Сара поняла, что совершенно не хочет спать. Ее по-прежнему не отпускало ощущение нереальности всего происходящего, и это ей даже нравилось. Несмотря на правила, изложенные новоиспеченной дуэньей, Сара решила, что проведет утро по своему собственному усмотрению.

Большая круглая кровать казалась поистине бескрайней. Сара широко раскинула руки в стороны и лежала, уставясь в темноту. Ей казалось, что серая сеть здравого смысла уже не так туго опутывает ее. Ее стали посещать фантазии. Она заснула, произнося про себя смелые, необычные слова…

ГЛАВА 7

Когда Сара проснулась, то испытала чувство предвкушения чего-то столь же непривычного, что и аромат гирлянды, лежавшей у зеркала. Она опустила босые ноги на толстый ковер. Края штор, задернутых Ритой Гомес с вечера, светились золотом.

Сара открыла шторы, отключила кондиционер и отодвинула стеклянную раздвижную дверь. Ее обдало теплой волной, удивительно приятно контрастировавшей с прохладой комнаты. Это была не жаркая, обжигающая, но именно теплая волна. Как раз то, что нужно.

Внизу она увидела бассейн, форма которого, как и обещал путеводитель, воспроизводила очертания острова Оаху. Маленький смуглый человек острой палкой накалывал лепестки цветов, которые успели нападать за ночь на темную землю, и складывал их в корзинку. Он поднял голову, увидел Сару и улыбнулся ей. Она тоже улыбнулась.

Посмотрев на часы, Сара увидела, что сейчас лишь начало десятого, а стало быть, она не прозевала все утро.

— Алоха! — сказал приветливый голос, когда она сняла телефонную трубку.

— Алоха! — повторила она приветствие с легкостью, удивившей ее саму. Она заказала обильный завтрак, и заказ ее пообещали выполнить тотчас же.

Насчет ананаса Рита оказалась права.

Позавтракав, Сара стала писать открытки, прекрасно понимая, что, когда ее туристская жизнь начнется всерьез, она уже не сможет посвятить этому достаточно времени. На каждой из открыток, кроме той, что предназначалась родителям, она старательно вывела гавайскую фразу, означавшую: «Я прекрасно провожу время, жаль, что тебя (вас) нет здесь». Причем написала и не подумав дать перевод: так ей больше нравилось: ведь на самом деле она совершенно не хотела, чтобы кто-то из ее друзей оказался рядом. И уж во всяком случае не Элоиза. И не доктор Дарем, подумала она, надписывая адрес больницы на одной из открыток.

Сара испортила первую открытку, предназначавшуюся родителям. После нескольких слов насчет того, как все вокруг прекрасно, она сгоряча написала: «Но мне не очень-то нравится Рита Гомес». Перечитав написанное, она порвала открытку, сочтя, что родители забеспокоятся, если не будут уверены на все сто процентов, что у их дочери дела идут замечательно. Тогда она сочинила еще одно послание, оставив все необходимые эпитеты и добавив: «Рита Гомес обещает строго присматривать за мной. Под ее неусыпной опекой я буду чувствовать себя так, словно путешествую со своей бабушкой».