Любовь и смерть на Гавайях.Каменная гвоздика - Хинц Наоми А. - Страница 6

Она постаралась отвлечься от ужасных мыслей и принялась намазывать масло на хлеб под встревоженным взглядом Эллен. Каролин попыталась придать своему голосу твердость и произнесла с улыбкой:

— Я такая дура, что всегда начинаю сходить с ума, стоит Джейсону задержаться хоть на час.

— О, я уверена, все будет в порядке! — попыталась успокоить ее Эллен.

— На самом-то деле, ты тоже ни в чем и ни в ком не уверена! И не пытайся уверить меня в обратном. — Каролин и не чаяла, что ее напряжение может прорваться в такой невежливой форме. — Я дура, извини меня. — Она попыталась взять себя в руки. — Посмотри-ка, Эллен, мы забыли о вине, которое привез Харви. Давайте его попробуем. Открой бутылку, Харви, будь любезен! И давайте зажжем свечи.

Но тут же забыв, что она собиралась попробовать вино, Каролин вскочила:

— О, простите меня, мне надо еще кое-что сделать снаружи. Я вернусь через минуту, — она выбежала из дома.

Выбежать, кинуть быстрый взгляд на шоссе в надежде увидеть свет знакомых фар, снова вернуться со старательно безразличным видом — все это были такие жалкие попытки заглушить охвативший ее страх, что она не надеялась уже выглядеть убедительной.

Солнце опустилось за горы, а Каролин по-прежнему прислушивалась к шуму на дороге. Не так уж много машин передвигалось по этому шоссе с наступлением темноты, к тому же его маленький «фольксваген» всегда довольно легко можно было различить почти в любом потоке машин, и она знала, что не ошибется.

Радость, которую она испытывала днем, грозила обернуться несчастьем. Теперь воспоминание об этой радости, как о чем-то запретном, словно нож, резало ей душу.

«Господи, сделай так, чтобы с ним ничего не случилось. Я ведь была так счастлива. Не допусти беды, Господи!» — мысленно молилась Каролин, всматриваясь в сгущающиеся над дорогой сумерки.

Что могло задержать его? Она перебирала все возможные причины. Он знал, что мать и Харви сегодня приедут, и они планировали вместе пообедать и посидеть вечером перед огнем камина. Что же с ним произошло?

Когда она вышла, уже ничего не объясняя, в сад и походила, стараясь успокоиться, вокруг террасы, ее ноги и подол длинного платья неприятно промокли от росы. Взошла луна. Вечерние капли в серебристом свете рисовали прелестную картину на траве и листьях кустов, но Каролин сейчас не видела ничего вокруг. Оказавшись в одиночестве, она принялась бормотать уже вслух:

— Ну же, Джейсон Коул, пожалуйста, приезжай скорей, ты же знаешь, как я волнуюсь.

«Может, пойти его встретить? Но это бессмысленно. Как жаль, что у нас нет телефона!»

Сейчас она любила его сильней, чем в первое время их знакомства. Каролин улыбнулась, вспомнив, как они познакомились. Это было на вечеринке, которую устраивали мистер и миссис Орр по случаю какого-то юбилея их фирмы. Она чувствовала себя такой ненужной и одинокой в тот вечер. Прямые развившиеся волосы, бледное лицо, совершенно нелепое белое платье, которое только уродовало ее, в то время как другие девушки предпочли более откровенные наряды и выглядели очень завлекательными.

Светловолосый, с сияющими голубыми глазами, он был слишком привлекателен, чтобы обратить на нее внимание, подумала она тогда. А он, подойдя к ней, произнес:

— Вы, должно быть, очень богаты, мисс.

— Почему вы так подумали? — удивилась она.

— Вы выглядите такой изысканно-простой, этаким уличным постреленком, что могут себе позволить только очень независимые особы. И еще мне кажется странным, что вы можете находиться в нашем обществе и не уставать от этого. Даже мне это кажется довольно трудным делом.

Она замерла, соображая, что бы ему ответить, но в голову ничего не приходило, и она продолжала молчать, не сводя с него глаз. Тогда он рассмеялся, в свою очередь не отрывая свой взгляд от нее, а она увидела у него небольшую, кривую щелочку между передними зубами, получившуюся от того, что один зуб чуть-чуть наехал на другой.

Он принялся говорить ей самые банальные фразы, которые, должно быть, не раз произносил перед другими девушками, но потом вдруг спросил, видя, что она не реагирует на его любезности:

— Скажи-ка, Постреленок, а что ты больше любишь — леденцы или лето?

Вся ее робость неожиданно исчезла, и ей стало легко. Она вспоминала это, тщетно высматривая фары его машины на дороге.

— Дура! — ругала она себя. — Почему я такая дура и с таким отчаянием жду его каждый раз? Может быть, у него спустило колесо или стряслось что-нибудь с мотором.

Но тут же другая сцена возникала в ее воображении: за ней приезжает шериф, чтобы отвезти ее для опознания тела…

Два луча света, маленьких и неярких, как скромные ночные светляки, прорезали темноту шоссе. Они спустились вниз по дороге, а затем медленно поползли вверх. На мгновение Каролин потеряла их за деревьями, затем они появились, потом опять исчезли, но она уже различала знакомое урчание машины.

Она сбежала с террасы и, когда Джейсон вырулил на дорогу перед их домом, бросилась вперед. Он вышел из машины, и Каролин порывисто обняла его и поцеловала, почувствовав при этом слабый запах виски.

— Постреленок, малыш, что случилось? Надеюсь, ты не плакала? Ну что ты? Что на этой земле может со мной случиться?

— Ничего, ничего. Но ты так поздно, Джей, я даже не могла вообразить…

Он поцеловал ее и достал из машины свой кейс. Они пошли, обнявшись, к дому.

— Жалко, что у нас нет телефона и я никак не мог предупредить тебя, что задерживаюсь. Послушай теперь хорошую новость — мы скоро разбогатеем!

— Ты заключил успешную сделку?

— Так точно. Она уже заплатила мне. И намечается еще несколько продаж в этих местах, на горе. Скоро мы сможем установить по телефону в каждой комнате. Но ты меня очень расстраиваешь, Каролин, не жди меня так отчаянно, ты ведь знаешь, какая у меня работа. Все эти переговоры и уговоры требуют неформального обращения со временем. Зато сегодня мы может отметить мою первую продажу на приличную сумму!

— А я думала, что Макларен — трезвенник.

Она увидела, как он улыбнулся и в лунном свете появилась щелочка между зубами.

— Зато миссис фон Швейцер не трезвенница! О, она тебе понравится, я уверен. И она, знаешь ли, совсем не зануда! Она попросила называть ее по первому имени, так как ее зовут Аликзенда, то все обращаются к ней как к Зенди.

— Ну и ну, и что она собой представляет?

— Четверо детей, один уже подросток. А ей лет тридцать пять. Блондинка крашеная, но у корней волосы черные, ну ты знаешь такой тип женщин. Даже не соображу, что еще рассказать о ней.

— Вообще-то, я хочу знать все.

Он оглядел ее с ног до головы.

— А ты сегодня выглядишь обалденно!

Она прошлась перед ним, чувственно покачивая бедрами.

— Посмотри, какой у меня вырез на платье!

Он снова поцеловал ее и положил руку на бедро.

— Ну и куда мы сейчас отправимся?

Она рассмеялась.

— Ты же знаешь, что мы должны будем сейчас делать.

— Как, опять Харви? О, я этого не вынесу!

— Будь с ним поласковей, старый грубиян. По крайней мере до тех пор, пока твоя мать не выйдет за него замуж.

ГЛАВА 4

Вчетвером они сидели на террасе допоздна, пили кофе. Луизин камень, как еще один гость, стоял перед домом.

Каролин вдруг спросила:

— А эта Луиза, кто она? Как вы думаете? Может быть, она — из Людвигов? Раньше здесь жила их семья, нам рассказывали о ней. И почему на камне не написана ее фамилия?

Харви объяснил:

— Похоже, это плита с семейного участка кладбища, и в фамилии просто не было необходимости. Сам участок находился где-то выше, на горе, а плиту подмыло дождем, и она упала туда, где ты ее нашла. Возможно, надгробие делал какой-нибудь бедный парень, не профессиональный гравер, и он не хотел вырезать много букв, поэтому вместо родилась — только одна буква «р», а вместо умерла — только «у». Она умерла молодой, возможно, в результате какой-нибудь трагедии, ведь ей было всего восемнадцать. Ее все здесь знали, и в те времена никому даже в голову не могло прийти, что когда-нибудь кто-то спросит: «А Луиза — это кто?»