Любовь и смерть на Гавайях.Каменная гвоздика - Хинц Наоми А. - Страница 63

Они провели два часа в Полинезийском культурном центре, путешествуя по этому загадочному микромиру. Студенты из располагавшегося там же колледжа рассказывали туристам о разных тихоокеанских культурах. Сара сфотографировала мормонский храм «Тадж-Махал Гавайских островов», священный водопад Калиуваа, а также табличку, свидетельствовавшую о том, что на Оаху действительно имелся город под названием Кааава.

Обратно они ехали мимо живых изгородей из гибискуса, миновали красивые дома под огромными деревьями с длинными метелками соцветий — то золотистых, то всех цветов радуги. Словно горящие зонтики, алела цезальпиния.

В тот день Сара несколько расширила свои познания насчет Риты. Кое-что Рита поведала сама. Фамилия Гомес была португальской, но в Рите смешалось много разных кровей — от восточной до гавайской. Она родилась на острове Мауи и жила там все время, лишь полтора года назад переехав на Оаху.

Дополнительные сведения Сара почерпнула о Рите путем внимательного наблюдения, когда позже они отправились в торговый центр Ала Моана. Как ни в чем не бывало Рита сняла со своей руки обычные часы, чтобы примерить другие, усыпанные бриллиантиками. Не обращая внимания на кричащие ярлыки с жуткими ценами, она примеривала дорогие платья, задавая вопросы насчет того, как они переносят путешествие в чемоданах. Никак не иначе, собирается в Южную Америку, подумала Сара, вспомнив, что в машине видела туристские брошюрки именно про эту часть света. Судя по тому, что Саре удалось подслушать из вчерашнего телефонного разговора, Рита крутила роман с боссом. Ну что ж, в конце концов это ее дело…

Когда они снова оказались в машине, Сара спросила, переваривая только что полученную информацию:

— Ты честолюбива?

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть цель? Я восхищаюсь теми, кто четко представляет себе, чего ждет от жизни, и добивается поставленных задач. Лично я никогда толком не знала…

— Сейчас я, например, хочу от жизни только одного, — перебила ее Рита, — поскорее выбраться из этих пробок и не дать раздавить себя в лепешку.

В этой реплике Сара уловила приглашение заткнуться и так и поступила. Ей также хотелось поскорее выбраться из этого бурного транспортного потока, где каждый водитель вел себя так, словно ехал один, и где было очень мало светофоров. Но она не могла не обратить внимание, что Рита умело переводила разговор на другое всякий раз, когда он грозил затронуть какие-то личные темы.

Все это утро Рита напоминала ей учительницу, которая прекрасно знает свой предмет, но не проявляет ни малейшего интереса к ученикам как к живым существам. Рита была старше Сары всего на два-три года, но и не подумала задать вполне естественные вопросы насчет того, есть ли у Сары кавалеры, что она делает в своем Вудсривере и какие у нее планы на будущее. Рита и словом не обмолвилась обо всем этом.

Конечно, вполне вероятно, что Рита просто презирала романтичных непрактичных дурочек, с энтузиазмом относившихся к розыгрышам призов, которые устраивала ее фирма. Коль скоро в ее обязанности входило обслуживание призеров, она профессионально знакомила их с достопримечательностями Гавайских островов, следила за тем, чтобы не возникало никаких недоразумений, но вздыхала с облегчением, когда они расставались. Сара не сомневалась, что является для Риты всего-навсего очередным номером в списке.

Впрочем, когда они вернулись в отель, Рита внезапно проявила совершенно не свойственную ей человечность.

— Кстати, Сара, — вдруг сказала она, — а почему бы тебе не позвонить родителям?

— Ты действительно так думаешь? — откликнулась Сара, которой как-то не приходило в голову, что она и впрямь может это сделать без особых проблем.

— Ну конечно. А почему бы и нет? Ты неплохо провела день. Поэтому почему бы не снять трубочку и не поделиться с папой-мамой впечатлениями, пока они еще свежие?

Сара посмотрела на часы. Было шесть. Стало быть, в Вудсривере десять. Родители, конечно же, дома. Они еще не легли спать. Она посмотрела на улыбающуюся Риту и неуверенно пробормотала:

— Но это же будет стоить жуткие деньги! Я вряд ли уложусь в три минуты…

— Ну и что? У мистера Нильсена денег куры не клюют.

— Он твой босс?

— Да, и причем очень щедрый.

Ну конечно, у нее роман с боссом, подумала Сара, а Рита продолжала:

— За разговор все равно заплатит фирма. Ну что, я заказываю, да?

— Нет, нет, я сама. — Сара понадеялась было, что Рита уйдет к себе в номер, но она ограничилась тем, что вышла на балкон.

Сара устроилась на диване. Вскоре она услышала гудки — связь состоялась. Она улыбнулась, представляя себе, что сейчас произойдет. Родители, скорее всего, сидят в гамаке на веранде. Возможно, в этот самый момент они разговаривают о ней, Саре, о том, как ей отдыхается. Поскрипывание гамака прекратилось. Что, телефон? Кто это звонит так поздно?

— Алло! — услышала она в трубке голос матери.

— Алоха! Знаешь, кто это? Это я!

— Сара? Что-нибудь случилось?

— Ничего не случилось. Все идет отлично. Просто я решила вам позвонить.

— Минуточку. Сейчас я перенесу телефон на кухню. А то в гостиной орет телевизор.

Сара представила себе кухню так, словно сама там находилась. Круглый стол, на который мама поставила телефон. Филодендрон, который распустил свои ветви над раковиной.

— Ну вот, все в порядке, — сказала мать, с трудом переводя дыхание. — Я очень рада слышать твой голос. Папа должен вернуться с минуты на минуту. У него какое-то собрание. Он в порядке, и я тоже, но ты расскажи о себе, как там у тебя дела, и что вообще происходит.

— У меня просто нет слов… Ты мне даже не поверишь… Ты не можешь даже представить, какая у меня кровать. Она совершенно круглая. Если бы ты видела живые изгороди из гибискуса! А филодендроны тут такие высокие, что можно просто шею сломать, когда смотришь на макушки. Сегодня мы столько всего видели — об этом я напишу отдельно. Здесь все замечательно — климат, люди, цветы, еда… Все, все…

— Сара… Сара… Ты говоришь совершенно по-другому. Как прежде!

— Просто я хорошо себя чувствую! Ну а как дела у вас, в Вудсривере?

— Ну что тебе сказать?.. У мистера Куверта было свидание с мисс Флосси. Она приносила ему пироги и пышки всю весну, но кто бы мог подумать… Сегодня я узнала, что Бенсоны все-таки решили развестись, но никто из них не горит желанием оставить у себя Бренду…

— Бедняжка. Скажи ей, что у меня для нее припасен небольшой подарочек.

— Сара, милая, передо мной на стене большая карта Гавайских островов с цветными булавками. Я знаю, что завтра ты переезжаешь на Мауи, в «Алоха нуи». Я уже отправила тебе туда письмо. И помни, когда ты вернешься, то с тебя причитается выступление на заседании моего Книжного клуба.

Сара простонала.

— Припаси что-нибудь этакое, любопытное, — продолжала мать. — Повесели наших книголюбов… Погоди… По-моему, это приехал папа.

— Пока он не пришел, скажи мне одну вещь. Он не рассказывал тебе о том сне, который ему тогда приснился?

— Господи, но это же была какая-то сущая глупость. Зачем ворошить прошлое? Ну вот и пожаловал твой драгоценный отец. Передаю ему трубку.

— Привет, Сэсси…

— Привет, папочка. — Он последний раз называл ее Сэсси, когда ей было четыре годика.

— С тобой все в порядке, дочка? У тебя такой голос, что мне показалось…

— Ну конечно, папочка, со мной все в порядке. — Сара взяла бумажную салфетку и высморкалась. — Если ты хочешь знать правду, я немножко всплакнула — я так рада слышать твой голос. И вокруг все так чудесно, и… Слушай, вам с мамой придется начать откладывать деньги… Потому что я не удивлюсь, если решу остаться здесь. Местные жители удивительно привлекательны… Правда, папа. В них, можно сказать, прообраз будущей идеальной расы.

— Мне кажется, ты позвонила нам после третьего мартини, — сказал отец и засмеялся.

— Нет, но вчера я увидела одного господина, который выглядел, как индийский принц. Нет, честно… А скажи, у вас с мамой нет никаких пожеланий насчет внешности ваших внуков?