Любовь и смерть на Гавайях.Каменная гвоздика - Хинц Наоми А. - Страница 81

У Сары так горело лицо, что могло и впрямь показаться, что у нее поднялась температура. Она прошлась по комнате. Я и жаждущая Элоиза! Два сапога пара! Готовые на все. Она тогда смеялась над бедной Элоизой. Что ж, теперь настало время посмеяться над несчастной глупенькой Сарой Мур.

Нет, не сейчас. Попозже. Через несколько лет.

Или никогда.

Как Сара уже не раз делала в последние часы, она еще раз вспомнила все слова Дэвида, пытаясь отыскать хотя бы крупицу надежды. Тогда его речи привели ее в состояние полного восторга, но теперь она воспринимала их несколько иначе. Например, фраза насчет того, что он пытается вообразить ее беременной, означала всего-навсего: то, как ты, красавица, бросаешься на мужиков, означает, что рано или поздно ты доиграешься…

Дэвид, конечно же, не позвонит. И не приедет. У Сары просто раскалывалась голова. Хорошо бы выпить аспирину, но поскольку до этого Сара никогда не страдала головными болями, она не захватила его в поездку. И она не пойдет вниз рыться в аптечке. И не станет просить лекарство у Монти Риверса.

Она выпила воды, вымыла лицо, потом заперлась на ключ, довольная, что может это сделать независимо от того, является она идеалом Монти Риверса или нет. Потом легла в кровать.

Поскольку она неплохо поспала днем, теперь заснуть не удавалось. Дерево скреблось в сетку так, словно пыталось провертеть в нем дырку. У нее распухло горло. Сара делала глотательные движения, пытаясь понять, как обстоят дела. Часы сменялись часами. Перед глазами у нее поплыли какие-то картины, и она спросила себя, не начинает ли бредить.

Это та самая? Да, та самая. У нее нет шансов. От этих внезапно вспомнившихся слов Сара окончательно проснулась. Она резко села в кровати, чувствуя, как у нее бешено колотится сердце. Ей стало страшно. А что если у нее и впрямь какая-то ужасная, смертельная болезнь, и никто ей ничего не сказал? И что если кто-то богатый пожалел бедняжку, которой суждено умереть молодой, и сделал так, чтобы она смогла напоследок совершить поездку на Гавайи под предлогом того, что она выиграла конкурс?

Кто-то очень богатый. Вроде мистера Нильсена.

Мысли путались, громоздились друг на дружку. Крис тоже лежал в больнице Брилла, значит, мистер Нильсен посещал его там… Может, потому-то у него и делался такой печальный взгляд, когда он смотрел на нее. Может, потому-то Рита и проявляла такую заботу о ее здоровье. И даже этот Монти Риверс тоже волновался, нет ли у нее температуры.

Комнату заполнили какие-то шуршащие звуки. Черт бы побрал это дерево! Ну разве можно заснуть, когда оно устраивает такой шум! Оно словно пыталось сказать: обрати на меня внимание, девочка, подойди ко мне. Как тот маразматик в доме для престарелых! В бликах лунного света ветки превратились в лицо с застывшим в крике открытым ртом.

Ну когда же наступит утро? Утром она обязательно встанет и отправится куда глаза глядят, подальше от этого места.

Но утром Сара совершенно разболелась.

ГЛАВА 19

Снизу донесся голос Монти Риверса:

— Эй, пора вставать!

— Я заболела.

Он поднялся наверх и стал дергать ручку двери.

— Послушайте, впустите меня.

Сара надела халат, отперла дверь. Затем снова рухнула в кровать, закутавшись в простыню и покрывало. Всю ночь ее попеременно бросало то в жар, то в холод, и теперь у нее зуб на зуб не попадал от озноба.

— Неудивительно, что вы заболели, — нравоучительно изрек Монти Риверс. — Всякий, кто посещает эти грязные хибары дикарей и угощается Бог знает чем, подвергает себя опасности.

— Это была вовсе не грязная хибара, — с трудом прошептала Сара. — И они не дикари.

— Ну хорошо, что у вас болит?

— Горло.

— Покажите.

— Просто немного саднит.

— Но вы все-таки, может, позволите мне взглянуть, что у вас с горлом? — не отставал от нее Риверс.

Ей было неприятно, что он оказался так близко от нее. Он наклонился над ней, и Сара, зажмурившись, открыла рот. Когда его рука дотронулась до ее лба, чтобы лучше рассмотреть горло, она попыталась вообще отвернуться.

— Ну что ж, горло немного воспалено, но никаких налетов нет, — сказал Риверс. — У вас действительно есть температура, как я, собственно, и предположил вчера. Когда у вас начало болеть горло?

— Вчера.

— У вас что-нибудь еще болит? Грудь, живот? Как железы, как суставы?

Сара покачала головой.

— Все в порядке.

— Рита говорила, весной вы лежали в больнице. У вас были тогда такие же симптомы?

— Тогда мне было хуже. — Сара снова подумала о том, что ей вдруг вспомнилось ночью. Ее снова уколола страшная догадка. Кто знает, кстати, когда ей было хуже, тогда или теперь…

Неужели та самая странная болезнь снова дает о себе знать?!

Не без труда Сара произнесла:

— Вызовите, пожалуйста, доктора Дэвида Чоя. Его адрес дал мне мой лечащий врач.

— У меня самого есть докторский диплом, — сказал сухо Риверс. — Разве Рита вам не говорила?

Сару так и подмывало сказать, что ей нужен настоящий врач, причем такой, который был бы заинтересован в успехе лечения, чтобы не потерять практику.

— Кажется, говорила, — прошептала она. — Но все-таки я предпочла бы доктора Чоя.

— Ну ладно, — пожал плечами Риверс. — Я позвоню ему. Но доктора на этом острове не полетят сломя голову к американской туристке, которая только поманит их пальчиком. Вы ведь не у себя дома в вашем маленьком городишке. Имейте это в виду.

Сара уткнулась лицом в подушку. Как бы ей хотелось оказаться сейчас в своей спальне с голубыми обоями и белой плетеной мебелью, где за ней ухаживали бы, волновались, где ее любили бы. В сложившихся обстоятельствах было просто унизительно требовать услуг от доктора Дэвида Чоя. Он вполне мог подумать, что она использует это как предлог, чтобы заманить его сюда. Но она ни за какие коврижки не собиралась оставаться здесь еще на одну ночь, и какие бы чувства ни испытывал по отношению к ней Дэвид, видя, в каком она состоянии, он все-таки, возможно, отправит ее в больницу.

Когда Монти Риверс спустился, Сара отбросила покрывало, села в кровати, посмотрела в зеркало. Лицо ее было пунцовым, глаза сверкали лихорадочным блеском. Волосы свалялись, рубашка была влажной от пота. Дэвид, конечно же, не сможет не приехать. Он же знает о том, как она болела весной. Надо протереться губкой, переодеться в свежую рубашку и причесаться.

Сара выбралась из кровати и, хотя голова у нее кружилась, направилась в ванную. Она сразу же поймет, как относится к ней Дэвид, как только он переступит порог комнаты.

Сделав все намеченное, Сара снова легла в постель, чувствуя, что страшно устала. К ней стали возвращаться ночные мысли. Нет, конечно, теперь, средь бела дня, они казались нелепыми. Доктор Дарем уверял ее, что с ней все в полном порядке, что ей абсолютно не о чем беспокоиться. Он вряд ли стал бы лгать и ей, и ее родителям. Сара знала, что, если бы с ней было что-то не так, родители просто не сумели бы утаить от нее это.

По лестнице послышались шаги. А ведь прошло совсем немного времени. Но вошел Монти Риверс с кувшином воды из холодильника и двумя таблетками аспирина.

— Выпейте аспирин и побольше воды.

— Вы звонили?

— Этому вашему туземному доктору? Звонил. Я же предупреждал, что он не помчится сюда. Он сказал, что позвонит в аптеку и продиктует рецепт. Аптека находится в этом городишке — никак не могу запомнить название — в общем, по нижнему шоссе. Я съезжу и заберу лекарство. А вы оставайтесь в постели.

С большим трудом Сара заставила себя проглотить таблетки и запить их водой. Затем она снова упала на подушки и горестно уставилась в потолок.

Ей хотелось верить в то, что Монти и не думал никому звонить, что Дэвид понятия не имел о том, что с ней приключилось. Но это все были попытки выдать желаемое за действительное. Точно так же она вчера придумывала разные уважительные причины, из-за которых их свидание не состоялось, — занятая линия, сломанный телефон, дела в больнице.