Любовь и смерть на Гавайях.Каменная гвоздика - Хинц Наоми А. - Страница 93

Португалец словно не услышал ее. Он бросал торопливые взгляды по сторонам, луч фонарика метался по нише.

— Я позвонила доктору Дарему из больницы Брилла. Он теперь все знает, — бормотала Сара, пуская в ход свои последние козыри.

На мгновение она увидела его глаза и поняла, что ему на это плевать. Они недвусмысленно дали ей понять, что когда мистер Нильсен все узнает, будет поздно.

— Крис тоже знает…

По глазам португальца она поняла, что он вознамерился убить ее. Другого выхода у него просто не было. По-прежнему направляя на нее фонарик одной рукой, второй он схватил сверток на нише, дернул за край, и кости с грохотом посыпались на каменный пол.

— Вы не боитесь проклятия? — спросила Сара, сама удивляясь, как еще может говорить.

Впервые за все эти дни она увидела его улыбку. Он наступал на нее, держа в чуть расставленных руках кусок тапы.

Сара увидела белый орнамент на ткани, которой он сейчас задушит ее. Когда он подошел почти вплотную, она резко рванулась вперед, выбила из его руки фонарик и бросилась к входу в пещеру.

Он ринулся за ней. Когда Сара попыталась проползти под камнем, он с разгона ударился лбом о него. Она хотела быстро встать на ноги, но он схватил ее за волосы, потянул вниз, норовя закрыть ей рот куском погребальной ткани. Сара сопротивлялась из последних сил, чувствуя, однако, что еще немного, и она превратится в беспомощную жертву.

Снаружи раздался дикий крик, разорвавший ночную тишину.

— Ауииу… ауииу!

Не выпуская ее волосы, Монти Риверс встал. Снова темноту разрезал неистовый вопль. Кричала женщина:

— Ауииу!

Монти пробормотал что-то нечленораздельное и, отпихнув Сару, подошел к выходу. Снова послышались женские вопли, затем уже мужской голос крикнул:

— Доктор Ривас… Доктор Ривас…

Монти не шелохнулся.

Сара поднялась на колени.

Тут она услышала автомобильный гудок и голос Риты. Она окликнула Монти по имени и затем хрипло добавила по-португальски:

— Chris е morte[4].

Монти швырнул на землю тапу, выругался и вдруг исчез.

Плохо понимая, что творится вокруг, Сара неподвижно пролежала несколько минут у входа в пещеру. Затем, кое-как поднявшись, двинулась на крики.

Взревел мотор машины. Она увидела «сааб», в котором явно были Рита и Монти. Автомобиль тронулся с места и, быстро набирая скорость, промчался через освещенную площадку к аллее.

Неужели кошмар кончился? По крайней мере, одна его часть, похоже, осталась позади.

Сара шла, шатаясь, хватаясь за деревья, за ветки кустарников.

У ближайшей стены гаража она увидела лежавшего на земле Криса Нильсена. Рядом на коленях стояла его мать. Она раскачивалась из стороны в сторону и издавала те самые вопли, которые и услышала в пещере Сара — старинный гавайский плач по умершим. Там же стояли мистер Нильсен, Кимо и Мей Линь.

Собирался туман, заслоняя те самые звезды, в которых так хорошо разбирался Крис.

Походкой сомнамбулы Сара прошла мимо них. Никто не обратил на нее никакого внимания. Она кое-как отыскала дверь, прислонилась к ней, перевела дыхание и стала нашаривать ручку.

Двинувшись по коридору медленными, спотыкающимися шагами, Сара прошла через кухню в гостиную. Всюду горел свет. Удивляясь, как еще держат ее ноги, Сара стала подниматься по лестнице наверх.

Дверь в ту комнату, которая странным образом еще недавно считалась ее, была открыта. Там тоже горел свет. За разорванной сеткой шуршало старое дерево.

Она смотрела по сторонам, фиксируя отдельные предметы, вспоминая, что они для нее значили. Дерево. Сетка. Бумажник? Да, на туалетном столике. Одежда? Да, в гардеробе. Чемодан? Надо сложить вещи в чемодан. Туда же косметичку. И еще забрать кое-что из ванной.

Она посмотрела на руку. Что-то красное. Кровь. Глянула в зеркало. Лицо в грязи. Волосы спутаны, вырван клок, какое-то темное пятно. Тоже, наверное, кровь. Сара отвернулась от зеркала. Сейчас лучше ни о чем не думать. И ничего не чувствовать. Надо поскорее отсюда выбраться.

Какой тяжелый чемодан! Шатаясь, она кое-как стащила его вниз. Затем потащила волоком по коридору. С трудом открыв дверь, Сара вышла на улицу, осмотрелась.

У дома стояла «скорая». Из машины вынесли носилки, санитары побежали с ними к гаражу.

Затем она услышала, что по аллее к дому приближается машина. Сара инстинктивно отпрянула в темноту. Неужели эти двое возвращаются?

Нет, это джип. Это ехал Дэвид… Тут Сара вспомнила, кто такой Дэвид.

Врач Дэвид Чой…

Он вылез из машины, побежал к гаражу, опустился на колени у тела Криса.

Затем он встал, сделал шаг назад. Что-то сказал миссис Нильсен. Потом с ним заговорил уже мистер Нильсен. Санитары подняли носилки, на которых лежало длинное тело с накрытым простыней лицом. Никто ничего уже не говорил.

Вдруг откуда-то из-за гор раздался грохот, словно топот многих-многих людей. Грохот нарастал, приближался. Гремели барабаны. В воздухе послышалось нечто похожее на хор голосов. Потом шум.

Великие Шагающие Мертвецы пришли за молодым вождем. Теперь уже он принадлежал им.

Это всего лишь раздался раскат грома. Это всего лишь зашумел дождь. Сара подняла голову, прислушиваясь к этим привычным звукам, и в голове у нее немного прояснилось. Теперь она смогла дать волю слезам, выразив этим плачем скорбь по странному и симпатичному юноше, которого унесла смерть.

Кто-то шел к ней под дождем. Кто-то обнял ее, затем бережно взял на руки и понес в машину, вытирая дождь и слезы с ее грязного лица.

Сара коснулась пальцами его лица.

— Дэвид, — сказала она.

Она никак не могла его разглядеть, хотя и очень старалась.

Он стал говорить какие-то слова, но они плавали в ее сознании, и многие из них тонули, оставаясь непонятными. Приехал… Извини, что опоздал… пациент в реанимации… Сара, расскажи мне, что случилось…

— Дэвид, Дэвид, — повторяла она. Нахлынувшие на нее чувства упрямо не желали воплощаться в слова.

Он посветил фонариком, посмотрел ей в глаза и сказал:

— Мы поедем в больницу.

Сара сказала, что с ней все в порядке. Всю дорогу до больницы она повторяла отстраненным голосом, что с ней все в порядке. Но все же ей было приятно оказаться в ярком, безопасном месте, где можно было держаться за чью-то руку и слышать, как уверенный голос распоряжался насчет рентгена и анализов.

Шок, легкое сотрясение, истощение…

Было приятно погрузиться в сон. Сара проснулась рано утром. В голове было ясно, туман перед глазами исчез. Держись за эту ясность, велела себе Сара, не вздумай опять утонуть в том тумане. Тебя накрыли простыней, не тапой. Звуки рядом — это радио, которое играет за ширмой, отделявшей тебя от другой больной.

Над ней склонилось лицо в шапочке медсестры. Оно было в каких-то рубцах, шрамах, но вид имело самый добродушный. И ее слова значили ровно то, что Сара услышала:

— Доброе утро, мисс Мур. Я мисс Танака. Хорошо ли вы спали ночью?

— Да, спасибо. — Сара улыбнулась мисс Танаке.

— Какая жалость, что вы так упали и испортили себе прекрасный отдых, — продолжала мисс Танака. — Насколько я понимаю по вашей карте, вы из Иллинойса. Где вы остановились?

— Я? В отеле «Алоха нуи». — Саре не хотелось никому ничего объяснять. Она открыла рот, чтобы мисс Танака вложила туда термометр, и прикрыла глаза. Пальцы мисс Танаки легонько коснулись ее запястья. Музыка прекратилась, донесся голос диктора. Передавали новости. Кто-то прибавил громкости.

— Радио вас не беспокоит? — осведомилась мисс Танака. — А то можно попросить приглушить звук.

— Нет, нет, все в порядке.

— В Вашингтоне президент заявил…

«Хорошо, — думала Сара, — что бы там ни заявил этот президент… Президент Гавайских островов, президент штата Иллинойс. Цивилизация, реальный мир, безопасность… Она почувствовала приятное прикосновение прохладной салфетки, которой мисс Танака протирала ей лицо, осторожно обходя синяк на лбу.