Ближе - Гордон Родерик - Страница 21

– Мы оба словно бежим по лезвию бритвы, постоянно гонимся за чем-то, вечно в движении… И с каждым шагом лезвие врезается в нас все глубже… Но если мы остановимся, оно врежется еще глубже и убьет нас. – Стигиец перевел дыхание и заговорил чуть тише: – Ты знаешь, почему я пошел этим путем. Но о себе ты ничего не рассказывал. Что произошло? Когда ты стал… таким? Кто сделал это с тобой?

– Вы. Стигийцы, – коротко ответил Дрейк.

Где-то среди холмов почти по-человечески взвизгнула лиса. Дрейк упрямо смотрел вперед, перед собой.

– Не в этой жизни… – Он вдруг судорожно сглотнул и прикрыл глаза. – Я был выпускником Университета… Нас было трое: Фиона, Люк и я. Мы были не такими, как другие студенты. Нас дразнили вундеркиндами.

Нет, мы жили в том же кампусе, ходили на те же лекции… но на самом деле мы никогда не покидали стен Университета. В виртуальном смысле. Факультет оплатил для нас круглосуточную выделенную линию… лаборатории… Нам давали все, что мы просили. Они очень рассчитывали на наши исследования и наш проект. Благодаря нашей работе Университет приобрел бы небывалый авторитет…

– Оптическая электроника?

– Этим занимался я. Люк был гениальным математиком. А Фиона… Фиона была программистом от Бога. Хакером. Мы трое прекрасно дополняли друг друга. Но Фиона была гением… Она умела писать такие программы, какие не умел больше никто. На второй год нашей работы она написала программу, которая позволяла отслеживать все события в режиме реального времени и анализировать их. Когда бизнес-сообщество и секретные службы узнали об этой программе, Фиону начали осаждать хэдхантеры… Они предлагали любые деньги, любую должность, но Фиона не соглашалась и продолжала работать над нашим проектом. В какой-то момент программа заработала на полную мощность… И тогда Фиона начала замечать нечто странное. Аномальное. События, которые не поддавались никакой логике, даже по теории случайных событий не должны были происходить. Программа о них оповещала… Думаю, ты понимаешь, о чем я?

Дрейк наконец-то выпустил руль. Эдди кивнул:

– Понимаю. Стигийцы. Вторжение извне. Вернее, изнутри.

– Да. Верно. И вот за неделю до нашего выпуска Фиона как всегда помахала нам с Люком рукой, села на велосипед и отправилась из кампуса в лабораторию. С тех пор мы больше никогда ее не видели. Ее не нашли. Ни ее, ни велосипед… Кроме того исчезла ВСЯ ее работа. Ее ноутбук, диски, жесткий диск из лаборатории – все, имеющее отношение к программе, просто испарилось, без следа. – Дрейк снова сглотнул. – А потом у моего друга случился нервный срыв.

– Ты говоришь о Люке?

– Да. Он был из тех ребят, чей интеллект невероятно высок, но потому абсолютно беззащитен перед жизнью. Люк просто рассыпался на кусочки с исчезновением Фионы. Ушел из университета, вернулся домой, к матери. А через год спился и умер.

Только теперь Дрейк посмотрел в лицо Эдди:

– Насколько я понимаю, ты принадлежал к группе захвата? Возможно, ты был одним из тех, кто захватил Фиону…

Эдди медленно покачал головой, на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Нет, на это мне нечего сказать. Я могу лишь попросить у тебя прощения за то, что сделали мои люди, но ведь это ничего не значит для тебя, не так ли?

– Абсолютно, – пробормотал Дрейк и завел мотор. «Астон-мартин» развернулся и продолжил свой бег по ночному шоссе.

Дверь в мою комнату закрыта. Пижама висит на спинке кровати, она темно-синяя и из такого плотного материала, что кажется, будто ее сшили из ковра. Но зато она действительно теплая. Мама купила ее мне перед Рождеством, потому что старая стала совсем мала…

Честер медленно повернул голову…

На стене рядом с дверью висят постеры. Я их вижу. Я прекрасно помню их все, ведь когда я не мог заснуть, то лежал и часами смотрел на них. Фотография соснового леса – моя любимая. Некоторые постеры висят криво: я их вешал, когда был совсем маленьким. Да, они так давно висят здесь… Я подумывал о том, чтобы сменить их…

Честер повернул голову еще немного…

А еще здесь висит фонарь, который подарил мне папа. Это особенный фонарь, он из шахты. Когда отец его нашел, он был черный и закопченный, поэтому папа перекрасил его в оранжевый цвет. С одной стороны краски чуть больше, чем нужно, но это не страшно, ведь это папин подарок… Когда я засыпаю и прикрываю глаза, фонарь напоминает капсулу космического корабля «Аполлон»…

Честер окончательно повернул голову и улыбнулся в темноту.

А вот мои книги. Разноцветные корешки. Я их так люблю, мои книги, что никогда никому не даю почитать – вдруг порвут корешки или испачкают? Почти все я прочитал не по одному разу. Я люблю собирать целые серии и всегда, всегда стараюсь выставлять их на полку по порядку…

– Еда, мой хороший! – пропела сладким голосом Марта, открывая дверь шкафа.

Честер, грубо вырванный из приятных полумечтаний-полуснов, вернулся в отвратительную реальность. Чем дольше он находился в заключении, в полной темноте, связанный, тем чаще вспоминал родной дом в Хайфилде. Не просто вспоминал, а воссоздавал в памяти каждый уголок, каждую комнату, каждую деталь обстановки… Он мог совершать мысленные прогулки не только по своей комнате, но и по всему дому, выходить в залитый солнцем сад, где цветут розы, и весь мир начинал казаться таким прекрасным и безопасным.

– Ты будешь есть или нет? – настойчиво спросила Марта, не дождавшись ответа от Честера.

Все еще наполовину пребывавший в приятных мечтах, Честер невнятно пробормотал «да». Марта стояла в дверях, свет бил ей в спину, и Честер видел только огромный уродливый силуэт женщины. Интересно, она нашла свечи или это отсвет камина? Ведь не костер же она разложила в гостиной? Хотя этот свет напомнил ему именно о костре. И пахнет жареным мясом… как будто его жарят над костром и оно слегка подгорело…

– Марта, пожалуйста, можно я выйду ненадолго? Хоть развяжи меня, пока я ем? – жалобно попросил Честер. – У меня ноги скоро отнимутся. Обещаю, я буду тебя слушаться!

Она смотрела на него с застывшей улыбкой на губах, глаз бешено дергался и вращался в глазнице. Честер затаил дыхание, но Марта медленно обернулась через плечо, посмотрела на что-то и пробормотала:

– Не сейчас… убираюсь… мне надо кое-что прибрать… Ешь!

Последнее слово она произнесла резко, почти злобно.

– Да-да, конечно, я как раз проголодался… – торопливо кивнул Честер, не желая спровоцировать очередной приступ ярости. Да и есть действительно хотелось, он не собирался отказываться от пищи, даже принимая во внимание то, как отвратительно готовила Марта.

Она бесцеремонно подняла его голову одной рукой, другой сунула ему в рот полную ложку. Честер почувствовал вкус почти сырого мяса.

– Очень вкусно… ммм… – договорить он не успел: во рту оказалась новая порция мерзкой еды.

– Ну вот! – удовлетворенно сказала Марта, скормив Честеру всю тарелку. – Хороший мальчик.

Она оставила тарелку и ложку на полу, тяжело поднялась с колен и вытерла руку о грязную юбку.

Честер лихорадочно соображал. Нужно было что-то делать. Он должен был попытаться связаться хоть с кем-то…

Но как?!

Потом ему в голову пришла идея:

– Марта…

Налитый безумием страшный глаз уставился на него, но Честер собрал волю в кулак и постарался не обращать на него внимания.

– Можно мне мой рюкзак?

– Зачем?

Она произнесла это, почти не шевеля губами. Повторила еще раз чуть отчетливее:

– Ну… Голове неудобно… Я лежу на деревяшке, это очень жестко…

Она молчала, и тогда Честер произнес то, что язык произносить отказывался:

– Мама… мамочка, пожалуйста… можно мне…

Это произвело на женщину мгновенный эффект.

– О, разумеется, почему нет? – Теперь ее голос звучал почти нормально. – Ты побудь здесь, мой милый мальчик, а я пойду и принесу.

Она повернулась и ушла, а Честер, извиваясь как червяк, перекатился к дверце буфета, чтобы увидеть, что происходит снаружи.