Тайна - Страуб Питер - Страница 150

— Это очень тяжело, — сказал Андрес. — Тяжело для тебя и для меня. Но мы должны немедленно уйти отсюда. Они вернутся и найдут нас здесь, а потом пристрелят обоих и скажут, что это мы убили Леймона фон Хайлица. — Он встал и внимательно посмотрел на Тома. — Не знаю, куда ты собираешься идти, но тебе необходимо переодеться. Если ты выйдешь отсюда в таком виде, тебя арестуют через несколько секунд.

Том взглянул вниз и увидел на собственных коленях кровавые пятна.

Андрес взял из шкафа костюм с вешалкой и направился к двери.

— Чем здесь пахнет? — спросил вдруг его Том.

Озадаченный, Андрес принюхался к воздуху.

— Ты прекрасно знаешь, чем здесь пахнет. Ты что — рехнулся?

— Вовсе я не рехнулся. Скажи мне, какой запах ты чувствуешь.

— Ты такой же, как он, — Андрес посмотрел на лежащее на полу тело. — Я чувствую тот же запах, что и ты. Этот запах чувствует любой, находясь рядом с человеком, которого застрелили.

— А больше ты ничего не чувствуешь?

На лице Андреса отразились тревога и отчаяние.

— А что я должен чувствовать?

— Сигары, — произнес Том.

— Многие копы курят сигары, — Андрес взял Тома за руку и повел по коридору к лестнице.

— Сними ботинки, — сказал Андрес, когда они вошли в кухню. Он снял с вешалки пиджак и перекинул через руку брюки.

— Прямо здесь?

— Снимай ботинки, — повторил Андрес. — Ты слишком здоровый, чтобы переодеваться в машине.

Том развязал шнурки и снял ботинки. Он передал испачканный в крови пиджак, жилет и брюки Андресу, Андрес смял их и взял под мышку. Затем он профессиональным движением портного протянул Тому брюки, но тут же отдернул руку.

— Погоди, сначала вымой руки.

Том покорно подошел к раковине и только сейчас заметил, что руки его испачканы кровью. Он поглядел на Андреса и увидел у него на рубашке несколько красных пятен.

— Ну давай же, — поторопил его Андрес. Том начал медленно смывать с ладоней кровь.

Когда он надел чистые брюки и завязал ботинки, Андрес протянул ему ремень и стал внимательно смотреть, как Том пытается застегнуть его на нужную дырочку. Снова жилет, снова пиджак.

— Твоя карточка, — сказал Том. Андрес хлопнул себя ладонью по лбу и стал шарить в карманах испачканного кровью пиджака, пока не нашел то, что искал. Он положил карточку в карман рубашки, но потом достал ее и протянул Тому.

Они прошли за гаражом и вышли на задний двор большого белого дома, третьего по счету от дома Спенсов. Котла-то, в то время, которое ушло теперь безвозвратно и казалось прошлой жизнью, в доме этом жила семья по фамилии Харбиндер. Теперь дом был пуст, как и дом Харбиндеров на Игл-лейк, а сами они увезли в Европу свою двадцатилетнюю дочь, чтобы девушка забыла механика, за которого в порыве страсти неосторожно вышла замуж.

— Если бы я знал, что делать дальше, то обязательно сказал бы тебе, — произнес Андрес.

— Я должен поговорить с одним полицейским, — сказал Том.

— С полицейским! Но ведь то, что мы видели, сделала полиция.

— Только не этот человек, — твердо сказал Том.

В самом конце Калле Хоффманн находилась залитая бетоном площадь под названием Армори-плейс. Здесь стояли скамейки, росли ряды пальм, а между двумя рядами каменных ступеней, ведущих к входу в полицейское управление и суд Милл Уолк, были посажены бугонвилии. Оба здания, представлявшие собой большие белые кубы, выделялись на фоне ярко-синего неба. На другой стороне Армори-плейс находились казначейство, здание парламента, старая резиденция губернатора и правительственная типография. От Армори-плейс расходились в разные стороны узкие улочки с изобилием ресторанов, кафе, баров, аптек, адвокатских контор, магазинчиков, торгующих канцелярскими принадлежностями и лавок букинистов. Именно на одну из таких улиц под названием Аллея сахарного тростника Андрес с неохотой согласился отвезти Тома.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — спросил Том.

— Нет, — честно признался Том. — Но Леймон собирался встретиться с человеком, пока его не перехватили другие полицейские. Я не знаю, кому еще я могу доверять.

— Может быть, ты не можешь доверять и ему тоже, — сказал Андрес.

Том вспомнил, что Хобарт Эллингтон рассказал ему, как Натчез ждал целый час в задней комнате его магазина и сказал:

— Но ведь должен же я с чего-то начинать.

Андрес сказал, что подождет его за углом, Том зашел в маленькую греческую кофейню, заказал чашечку кофе и отнес ее в кабинку у стены. Сев за стол, он пригубил обжигающий напиток. На мгновение к нему вернулись боль и отчаяние — он позволил себе вспомнить о смерти Леймона фон Хайлица, — и Том наклонился над чашкой кофе, чтобы спрятать слезы.

«Я — любитель преступлений». Конечно, это звучит немного абсурдно.

Смахнув слезы, Том направился к телефону-автомату в задней части кафе. Рядом с телефоном висел на потрепанном шнуре справочник абонентов Милл Уолк с фотографией Армори-плейс на обложке. Фотография была сделана так, что создавалось впечатление, будто снимали маленький красивый уголок тропического городка — белые строения и пальмы на фоне ярко-голубого неба. Том набрал номер полицейского управления, напечатанный на развороте справочника.

Потребовалось довольно много времени, чтобы ему позвали наконец Дэвида Натчеза, а когда тот взял трубку, голос его звучал сухо и недружелюбно.

— Детектив Натчез слушает. Что вам надо?

— Я хочу поговорить с вами. Я в маленькой греческой кофейне как раз за Армори-плейс.

— Вы хотите поговорить со мной. А нельзя ли немного уточнить тему нашей беседы.

— Вчера вечером вы должны были встретиться с Леймоном фон Хайлицом в задней комнате магазина, находящегося напротив отеля «Сент Алвин». Я хотел поговорить о том, что он собирался вам рассказать.

— Но он так и не пришел, — сказал Натчез. — И, честно говоря, ваш звонок вызывает у меня большие подозрения.

— Фон Хайлиц мертв, — сказал Том. — Двое полицейских, должно быть, схватили его, как только он вышел из отеля. Его доставили в его собственный дом и там убили. Потом полицейские перевернули дом. Вас интересуют такие вещи, детектив Натчез? Надеюсь, что да, потому что больше мне не с кем об этом поговорить.