Охотник на воров (ЛП) - Коу Дэвид - Страница 8

Он пожал плечами. Она достаточно хорошо знала, что он думает по поводу агитаторов. После набега на дом Оливера, они обсуждали это дня два. Но он думал и о заклинателе, которого тогда почувствовал. Были ли это заклинания, чтобы каким-то образом активизировать и побудить банды к нападению?

В не зависимости от ответа, Каннис была права: нападение на дома Вилльяма Стори и Бенджамина Холловелла были связаны друг с другом. Стори, из Суда Адмиралтейства, и Холловелл, ревизор Таможенной службы, были самыми ненавистными людьми во всем Бостоне. Но Томас Хатчинсон был лейтенант-губернатор и главный судья провинции. Безусловно, и у него водились враги среди тех, кто выступал против Закона Гренвиля, но он был также одним из самых уважаемых руководителей этой колонии. И если эти люди были правы, и на дом Хатчинсона было совершено нападение, то гнев был скорее всего направлен не только против Короны, но многие из вожаков тех демонстраций надеялись привлечь людей на свою сторону.

— Кто-нибудь пострадал? — раздраженно спросила Каннис.

— Никто, насколько нам известно, — сказал первый мужчина. — Хатчинсон и его семья ушли, так же как и другие две семьи. Но их дома разрушены.

Один из мужчин за его спиной подавил смешок и покосился на друга. Этот человек тоже засмеялся.

— Так, ладно, вас много, — сказала Каннис. — Вы сказали то, что хотели. А теперь убирайтесь отсюда.

— Но у нас жажда, — сказал первый мужчина, голос его звучал раздраженно.

— Вам придется поискать выпивку где-нибудь в другом месте.

Они удивленно уставились на женщину, которая посмела им возразить, но в этот момент из-за барной стойки вышел Келф, он уселся посреди комнаты и сложил на груди свои огромные ручища. Мужчины начали, переговариваясь, ворчать между собой, но, тем не менее, шаркая, вышли из таверны.

Когда те вышли, Келф посмотрел на Итана с Каннис.

— Не думаете, что это правда?

— Дом Холловелла находится на улице Ганновер, не так ли? — спросил Итан.

— Да, — ответила Каннис. — И мне кажется, что Виллиям Стори живет по соседству с Судом.

— Я слышал их, — сказал Итан. — Толпы были у обоих домов.

Келф переводил взгляд от одного к другому и обратно.

— Но Хатчинсон — он ведь живет в Северной Оконечности, нет? Разве ты мог слышать что-нить оттуда?

— Сложно сказать, — ответил ему Итан. — Но если все остальное верно…

— Тогда и это тоже, — закончила за него Каннис предложение. — И теперь мало никому не покажется.

Глава 4

Сразу после того, как мужики ушли, Каннис и Итан поднялись наверх и упали друг другу в объятья, позабыв на время и о Парламенте и уличных бандах. После занятий любовью Итан совершил ошибку, спросив готова ли Каннис признать, что агитаторы закона Гринвиля были проходимцами и дураками.

— Те, которые напали на дом Хатчинсона? — сказал она. — Безусловно. Но это не значит, что они все такие.

Ему следовало остановиться и не развивать тему дальше. Но он продолжил, и они полночи проспорили об этих бунтовщиках и о том, что они наделали. Каннис, которая считала, что Парламент превысил свои полномочия, в первую очередь приняв Акт о гербовом сборе, обвиняла погромщиков в том, что они зашли слишком далеко и обшарили дом Хатчинсона. Но она категорически отказалась признать, что протесты Эбенезера Макинтоша и его людей были ошибкой.

Итан едва сдерживался.

— То есть ты считаешь, они были правы, нападая на собственность Эндрю Оливера, но не правы, разрушая дом Томаса Хатчинсона.

— Оливер распространял закон Гринвиля, — сказала она так, словно это все объясняло.

— Так вот как ты теперь заговорила!

Каннис вызывающе приподняла подбородок:

— Да!

— Таким образом, ты считаешь приемлемым уничтожать собственность тех, кто с тобой не согласен! И ты была бы не против, если бы те, кто поддерживает Акт о гербовом сборе сравняли Доусер с землей!

— Этого я не говорила! — бросила она. — И ты знаешь это! Оливер соблюдал бы Акт. То, что с ним случилось, было несчастным случаем, но это было справедливо. Сегодня произошло по-другому.

— Нет ничего справедливого в том, чтобы разрушить чей-то дом, — тихо сказал Итан. — Мне без разницы, кто он или что он сделал. Если это та свобода, о которой они глаголят, я ничего не хочу иметь с ними общего.

Итан перевернулся на бок и натянул одеяло до подбородка.

Итан мог бы сказать, что Каннис наблюдала за ним, думая чтобы сказать. Но в итоге она задула единственную свечу, горящую в комнате, и легла рядом с ним. Она легко коснулась его руки, и Итан потянулся к ее руке, быстро ее сжав. Через некоторое время он провалился в сон.

Когда Итан проснулся, Каннис уже встала. В комнате было холодно, хотя то место, где она лежала, было еще теплым. Она надела длинное простое платье и заплетала волосы.

Увидев, что он проснулся, она сказала:

— Доброе утро. Проголодался? — Итан кивнул и постарался растереть заспанные глаза. — Ветчина? Хлеб? Яйца?

— Ага, — сказал он.

Каннис рассмеялась.

— Замечательно. Не валяйся долго в кровати. В отличие от некоторых, мне сегодня надо работать.

— Да, мадам.

Она подошла к кровати, поцеловала его и выскользнула из комнаты.

Итан еще некоторое время повалялся в кровати прежде, чем сел и взял свои штаны, висевшие на стуле рядом. Они почти натянул их, когда опять открылась дверь и вошла Каннис, слегка нахмурившись.

— Все хорошо? — спросил Итан.

— Не уверена, — сказала она. — Там внизу человек, я его никогда раньше не видела. Он говорит, что ищет тебя.

— Вчера меня здесь видели многие. Да и не секрет, что мы с тобой проводим много времени вместе.

— Я знаю, — сказала она все еще встревоженно.

— Как он выглядит? — спросил Итан. — Что на нем надето?

— Он выглядит довольно безобидно. Старше меня, — она помолчала. — Пожалуй, старше тебя. Добротная одежда. Шелковая рубашка, льняной жилет, соответствующие пальто и бриджам. Но он выглядит неотесанным для торговца или владельца магазина.

— Служащий?

— Возможно.

Он потянулся за рубашкой.

— Хорошо. Сейчас спущусь.

Она кивнула и опять вышла из комнаты. Итан закончил одеваться, убедившись, что его клинок закреплен на поясном ремне. Потом он вышел из комнаты и спустился по лестнице в таверну.

Мужчина стоял у двери, его руки спереди теребили края черной треуголки. Как и сказала Каннис, его одежда — белая шелковая сорочка, бледно-голубой пиджак, пальто, жилет и бриджи — все было хорошего качества, и были ему к лицу. Его волосы были седыми, но лицо гладким, так что Итан не стал бы гадать, сколько тому лет. Глаза его были блеклыми, а нос выглядел так, словно его когда-то сломали. Перед тем как тот заговорил, Итан уже знал, что он шотландец по происхождению.

— Вы Кэйлли? — спросил мужчина, когда Итан приблизился. — Охотник на воров?

У него был сильный акцент — определенно шотландец.

— Я — Итан Кэйлли. Вы кто?

— Я представляю человека, который хотел бы Вас нанять, — он указал на ближайший стол ладонью.

Итан поколебался, потом сел. Незнакомец сел напротив него.

— Кого Вы предоставляете?

— Слышали об Абнере Берсоне?

Кто ж не слышал-то? Хотелось спросить Итану. Берсон сколотил состояние на ввозе и торговле аппаратных средств и огнестрельного оружия. Он арендовал верфь и хранилища в Северной оконечности улицы Кораблей. Он был одним из самых богатых людей в Массачусетсе.

— Все слышали о мистере Берсоне.

— Не сомневаюсь. За всем этими неприятностями, Вы, наверное, не слышали о том, что его дочь была убита прошлой ночью.

— Жаль это слышать, — сказал Итан, его взгляд метнулся в сторону Каннис. Она вытирала стойку тряпкой, но он с уверенностью мог сказать, что она слушала. — Я надеюсь, Вы передадите мои соболезнования мистеру Берсону и его жене. — Мужчина кивком дал понять, что его слова приняты. — У них две дочери, не так ли?

— Ага. Это была старшая. Дженнифер.