Бедная Марта - Ли Маурин - Страница 50

— Смотрите, что вы наделали! — воскликнул Клайв, неодобрительно глядя на ее израненные ступни. Он взял тазик с водой, подошел к кровати, опустился на колени и медленно поставил в него сначала левую ногу Марты, а потом и правую. — Так лучше?

Марта облегченно вздохнула:

— О да, конечно. — Она чувствовала, как теплая вода смывает усталость. — Почему вы это делаете? Я имею в виду, заботитесь обо мне. Вы ведь меня почти не знаете.

Он поднял голову, по-прежнему не вставая с колен, и взглянул ей в лицо.

— Потому что я восхищаюсь вами, Марта. Вы храбрая и настойчивая женщина. Вы не побоялись накричать на продажного полицейского и дали достойный ответ грязному политику в его берлоге. Вы выучили алфавит, чтобы иметь возможность писать своему сыну и читать его письма. Вы работаете, чтобы содержать своих детей и беспомощного супруга. Вы храбрее и крепче любого из мужчин, которых я знаю.

Марта, смутившись, опустила голову.

— Откуда вы узнали, где меня искать?

— Мне сказала Кейт, а ей рассказали ваши дети.

— Я же просила их никому ничего не говорить!

— И об этом они тоже рассказали Кейт. — Клайв поднялся с колен. — Хотите чаю, пока ваши ступни отмокают в воде?

— Да, с удовольствием.

За спиной у Марты зазвенела посуда.

— Вы пьете чай с сахаром? — поинтересовался Клайв. — Здесь только кусковой сахар.

— Семь кусочков, пожалуйста.

— Семь?!

— Дома мы почти никогда не пьем чай с сахаром, разве что только на Рождество. Так что я побалую себя семью кусочками, если только вам что-нибудь останется, мальчик мой, — поспешно добавила она.

— Здесь много сахара, не переживайте. Тем более что мне хватит и одного кусочка. Вот, держите свой чай. — Он протянул ей чай в чашечке из китайского фарфора и блюдечко. — Я положил туда семь кусочков сахара. Вкус, наверное, будет ужасный.

Марта с шумом сделала глоток.

— Великолепно! — с чувством воскликнула она.

— Когда вы допьете свой чай, мы поговорим о том, как вы намерены дойти до Лондона с такими ногами, — сказал он.

Покидая пансион и расплачиваясь за чай, Клайв распорядился подать Марте ужин в ее комнату. Он вышел на улицу, сел в автомобиль и помчался в Биркенхед, где въехал на паром и стал ждать переправы, нетерпеливо выбивая пальцами дробь по рулевому колесу, пока вновь не оказался в Ливерпуле.

Вернувшись в офис, Клайв заправил чистый лист бумаги в пишущую машинку и яростно заколотил по клавишам. Краем глаза он заметил, что в комнату с опаской заглянул Герберт, чтобы пожелать ему спокойной ночи, а на улице люди стали запирать лавки и конторы, собираясь домой.

Примерно через час Клайв вытащил из машинки отпечатанный текст и перечел его снова. Он уместился на двух страницах.

Клайв выбежал из офиса и прыгнул за руль своей машины вот уже третий раз за день. Но теперь пунктом его назначения стал Блэкпул, и он мчался туда с тем же отчаянным безрассудством, что и несколькими часами ранее.

Гранки газеты «Ланкашир пост» обычно попадали в типографию не раньше десяти часов вечера. Эдгар Гендерсон буквально рвал на себе волосы, когда Клайв ворвался к нему в кабинет и швырнул на стол статью о Марте.

— Прочтите это, — потребовал он. — Если вы откажетесь опубликовать мой очерк, тогда я тотчас же напишу заявление об уходе и отнесу статью в другую газету. Я решил, что мне хочется работать на газету, которой есть что сказать на серьезные темы.

— Да ты наглец! — брызжа слюной от негодования, завопил редактор.

— Я написал чертовски хорошую статью, которая потребует продолжения и растянется на неделю, не меньше. — Клайв подтолкнул листки по столу, и они оказались перед самым носом редактора. — Вы будете ее читать или нет?

— Я прочту ее, — процедил сквозь зубы Эдгар Гендерсон. — А ты пока почитай вот это. Это протокол вчерашнего заседания муниципального совета Блэкпула. И орфография, и грамматика сего опуса сводят меня с ума. Похоже, в школах вообще перестали учить чему-либо, не то что в мое время!

Клайв схватил карандаш и устроился по другую сторону стола. На самом деле репортер допустил всего две ошибки — пропустил букву «р» в слове «распространять» и неправильно написал местоимение «свой». Редактор тем временем в полном молчании читал его собственную статью.

В конце концов очерк Клайва полетел на стол.

— Ладно, я помещу его в номер, — неохотно проворчал Эдгар Гендерсон.

— Это будет нечто вроде дневника, — пустился в объяснения Клайв. — Вы согласны публиковать мои отчеты каждый день, пока Марта не дойдет до Лондона?

— Полагаю, мы просто обязаны будем закончить то, что начали. Надеюсь, эта Марта думает так же.

— Марта никого и никогда не подведет, — пообещал Клайв.

— Кстати, как именно ты намерен освещать ее «путь», когда она окажется поблизости от Лондона? — неприязненно поинтересовался Эдгар Гендерсон. — Кто будет писать отчеты и пересылать их сюда? Если мне не изменяет память, ты пока еще ливерпульский репортер «Ланкашир пост». Вот, например, сколько репортажей из нашего города ты подготовил сегодня?