Где обитает любовь - Стюарт Элизабет - Страница 32

— Я виновата перед тобой… Мне нет прощения. Но зачем же мучить раненого пленника? Не срывай на нем свой гнев…

Элен сразу же поняла, что допустила оплошность. Ричард мгновенно уловил ее заинтересованность в судьбе пленника. В ледяной глубине его глаз вспыхнули искорки. Она была не хитрее его. Он раскусил ее и теперь может этим воспользоваться .

На душе у него был горький осадок. Он вернулся из своего короткого похода недовольный собой и озлобленный против этой девицы. Слишком уж он доверился ей, потерял бдительность, забыл, что имеет дело не с человеческим существом, а со змеей, готовой ужалить в любую минуту. Все они такие, уэльсцы, — подлый, дикий народ. А соблазнительная красота Элен делала ее еще более опасной.

Она походила на Жанну. Его красавица мачеха, используя все средства, а главным образом свое роскошное тело, подчинила себе полностью отца Ричарда, превратила его из некогда гордого, могучего мужчины в безвольного чудака, потакающего всем ее прихотям. Что бы она ни пожелала, он выполнял покорно, он даже не замечал, как коварная ведьма губила его собственного сына.

Пальцы Ричарда сжимались в кулаки при этом воспоминании. Будучи еще мальчишкой, он грезил о воинской славе, верил в свое высокое предназначение, и тот же честолюбивый мальчишка по-прежнему жил в его душе. Он добивался успеха, несмотря на козни Жанны и своего алчного сводного брата, а может быть, именно потому, что они заставляли его преодолевать все мыслимые и немыслимые препятствия. Они воспитали в нем силу духа, умение противостоять житейским невзгодам. Но по вине мачехи Ричард стал презирать весь женский род!

— Твой человек сам нарвался на нашу засаду и получил сполна, — произнес Ричард сурово. — Не мы его искали, а он сам искал нас. Он напал, а мы… защищались. Он сражался как безумный… как десяток демонов. Если я уцелел, то лишь потому, что на то была воля Господня. За раны, нанесенные моим людям, он заплатит муками под пыткой. Если тебе угодно, Элен, можешь взглянуть на него прежде, чем он умрет. Мне доставит удовольствие, если ты своими глазами увидишь, как я именем короля вершу суд над мятежниками. Я здесь полноправный хозяин, и закон дает мне право быть беспощадным.

Глядя на Ричарда, Элен ощутила всю горечь своего поражения. Господь сотворил ее женщиной — более слабой телом, чем мужчина. И никаких хитроумных уловок у нее в запасе не осталось. Она себя исчерпала до дна.

Если ей надо умолять его и унижаться перед ним, она пойдет и на это. Робко она приблизилась к нему, из пересохшего горла вырвалось неясное бормотание, пусть Ричард посмеется над ней — она все стерпит.

— Твой пленник… всего лишь мой старый дядюшка. Он растил меня, заботился обо мне с самого моего рождения. Он поверил слухам, которые распространяли твои же люди, и по глупости своей рискнул жизнью, чтобы освободить меня. Для тебя, милорд, он не опасен. Ради бога, пощади его!

Ричард изобразил на лице удивление.

— Он не опасен? Ты, наверное, говоришь о другом человеке. Этот дьявол управляется с оружием гораздо лучше, чем ты.

Ей хотелось ударить его в отместку за издевательство, но она себя смирила. Медленно она опустилась на колени и склонила голову, которую всегда держала гордо. О Господь! Сделай так, чтобы отец не видел с небес, как унижается его дочь!

— Пожалуйста, Ричард… молю тебя!

Ричард не пошевелился.

Она набрала в легкие воздуха и продолжила:

— Милорд! Подари жизнь одному старику — прояви великодушие!

Каждое слово, произнесенное ею, жгло ей рот, как расплавленная смола. Все внутри у нее горело, а слезы, невольно потекшие из глаз, не могли затушить этот пожар.

— По крайней мере разреши, милорд, посмотреть его раны. Я буду послушна, я не доставлю тебе хлопот. Все, что ты потребуешь от меня, я исполню. Все!

Она с отчаянием выкрикнула последние слова:

— Все! В уплату за его жизнь.

Ричард нахмурил брови в раздумье. Еще мгновение назад он ненавидел эту девчонку, готов был раздавить ее сапогом, как ядовитую гадину, и вот она, плачущая и желанная по-прежнему, лежит у его ног.

Что он хочет на самом деле? Избавиться от нее… убить… или?..

Ответ сам пришел вместе с волной беспричинного гнева. Да он просто желает опять обладать ее телом! Он такой же похотливый самец, как и его солдаты!

— Прочь от меня! — Он пнул ее сапогом. — Убирайся…

Она не подчинилась. Тогда Ричард подхватил ее под локоть и поставил на ноги.

— Я не верю ничему, что извергают твои отравленные уста! Ты, змея, едва не убила меня на прошлой неделе. Если ты обросла новой кожей, то не надейся, что я тебе поверю.

Выплеснув из себя накопившуюся ярость, он вдруг опять словно бы окаменел. Прошла, наверное, минута, прежде чем Ричард заговорил:

— Ты забыла, ведьма, что тебе нечем подкупить меня! Гак что всякий торг неуместен. Ты будешь делать то, что я захочу, — и выбора у тебя нет. Второй раз я не поддамся на твои уговоры.

Его огромная сильная рука обвивала ее стан. Какой крохотной она казалась рядом с ним. Игрушка — не более.

— Ты дикарка… пленница из завоеванной мной страны… Ты моя собственность, и нечего требовать от меня уступок.

Он говорил это, а его алчущие руки блуждали по ее телу, и похоть затуманивала его разум. Как он мог хотеть эту мерзкую предательницу — подлую, коварную, лживую?

Девчонка заслуживала казни — и не единожды. Жаль, что обезглавить ее можно лишь один раз.

Он повернул к себе ее маленькое личико.

— Видишь, Элен, как ты беспомощна в моих руках? Я все возьму сам. Это мое право победителя.

Она очень хорошо понимала его, и ненависть к нему сжигала все ее нутро. Его руки сжимали ее, причиняли ей боль, но эта боль была ничто по сравнению с унижением, которое она испытывала, слушая его словоизлияния.

Он впился в ее рот, и поцелуй его был омерзителен. Он уже не дразнил ее губами и языком, как прежде, возбуждая в ней ответное желание, а насильно заставлял ее губы разомкнуться, и поцелуй был не любовной лаской, а лишь доказывал его превосходство, превосходство могучего мужчины над слабой женщиной.

И он был холоден, целуя ее, и губы его показались ей ледяными.

Она заставила себя быть покорной, пока он терзает ее. Если она начнет бороться, его это только раззадорит и навлечет на нее новые унижения.

Поцелуй длился бесконечно — грубый, жестокий, животный… Это был изощренный способ наказать ее. Но воспоминание о том, как Ричард целовал ее в первый раз, невольно всплыло в ее мозгу, и непрошеные слезы вдруг навернулись на ресницы.

Ричард стал другим — не человеком, а чудовищем, и она тоже стала другая…

Потому, когда он в конце концов оторвался от нее, Элен, раздавленная его натиском и все же не сломленная, нашла в себе силы произнести:

— Я ненавижу тебя, Ричард Бассет! — Ей хотелось, чтобы глаза ее, затуманенные слезами, так же жгли его, как и ее слова.

Загорелое лицо Ричарда казалось ей бронзовой маской, которую она желала расплавить взглядом.

— Я буду ненавидеть тебя до последнего вздоха. И никогда не попрошу тебя ни о чем! Никогда! И если Господь есть на небесах, то я еще увижу, как ты горько расплатишься за свои преступления.

— Ты все перепутала, Элен, — холодно ответил Ричард. — Платить придется тебе, и по большому счету, за свое коварство, за подлость, измену…

— Мою измену? — Элен решительно тряхнула головой. — Я своему долгу не изменяла. И не смей обвинять меня в подлости и в измене. — Ею овладевал истерический смех. — Мой отец, брат и любимый жених погибли из-за тебя. Ты привел сюда, на нашу землю, кровожадных мясников, ошалевших от убийств и насилия.

Она уже была не в силах владеть собой. Слова лились из нее, как поток лавы. Голос стал громким и, казалось, сотрясал бревенчатые стены.

— Моя мать скончалась в горах от холода, потому что мы лишились крова. Ты загнал нас в горы, как диких зверей, о доблестный охотник! А моя подруга умерла, рожая ребенка, и просила заткнуть ей рот тряпкой, чтобы ее крики не услышали твои ищейки. И все же ты учуял наш лагерь…