Где обитает любовь - Стюарт Элизабет - Страница 43

— Я… я не знаю, как благодарить тебя. Ты так добр. Разве я могла надеяться на такую доброту? Нет, никогда…

Ричард глядел в ее возбужденное личико и был в эти секунды безмерно счастлив. Лишь второй раз в их долгом уже общении она сама, по своей воле, шла в его объятия, и будто порыв ветра приподнял его над полом, подтолкнул к ней.

Как легко, как просто сейчас склонить голову и завладеть ее сладостными губами, а потом… потом полностью забыться в наслаждении.

Он так и поступил. Наклонился, и вкус поцелуя был сладостен. Лишь один поцелуй… и дальше путь открыт!

Элен успела заметить, как изменилось выражение его лица, но такую же страсть и тягу к нему она ощутила и в себе. Она ужаснулась, но ничего не могла с собой поделать. Они целовались яростно, будто сражались в поединке. Но ее не пугал Ричард. Он был ей сейчас подвластен, как и она ему.

Но близость их губ, их тел не могла затмить жуткую и горестную мысль — все равно они враги и связывает их взаимная ненависть.

Элен оттолкнула его, и могучий рыцарь, чуть пошатнувшись, отступил.

— Нет, Ричард, не надо…

Ричард опомнился. Он смотрел на нее теперь с подозрением и тревогой. Ее руки бессильно, как высохшие плети вьюнка, опустились вниз.

— Что? Что с тобой, Элен? Больше никаких поцелуев в знак благодарности? Малая цена за жизнь преступника!

Он старался говорить и выглядеть цинично в этот странный момент.

Элен родилась, росла и воспитывалась среди воинственных мужчин, и сама была воином по натуре. Ей внушили с малолетства законы чести. Она умела распознавать характеры — кто трус, кто лжец и кто истинно благороден. И она надеялась, что не ошиблась в оценке мужчины, который только что обнимал ее.

— Ты подарил Оуэну жизнь ради моей благодарности. Но ведь ты сдержишь слово, если я откажу тебе? Я права, сэр Ричард Кент?

Гнев Ричарда был беспределен. Но вместо того, чтобы излиться вулканической лавой и сжечь непокорную девчонку, он смиренно согласился.

— Мне сейчас лучше уйти, а ты можешь думать все, что угодно. Раньше многое я брал силой, но никогда на торжище. Твоя благодарность была мне приятна, но только если она не куплена… Прости, что обеспокоил тебя.

Он ушел, а Элен стало совсем грустно. Она едва не выбежала на лестницу, чтобы позвать его обратно, но вовремя опомнилась. Ведь охрана от двери еще не снята, и скучающие солдаты могут неправильно воспринять ее порыв.

16

Утро выдалось сумрачным и дождливым. Сквозь шум падающих с карнизов капель доносился колокольный звон — из крепостной церкви Гуинлина, и дальний — из храма уэльского поселка. Отец Дилвейн получил разрешение отслужить мессу в Гуинлине. Жиль передал Элен эту хорошую новость, а также и то, что охрана у двери ее комнаты снята.

Она оделась и спустилась вниз. Ей хотелось поговорить с уэльским священником, но он уже был в церкви и готовился служить мессу.

Элен в растерянности остановилась посреди неожиданно пустынного крепостного двора. Дождь — мелкий, назойливый — оседал на волосах, пропитывал влагой ее платье. Вот она — вожделенная свобода, но только внутри стен Гуинлина. Чуть расширилось пространство ее тюрьмы, и только. Ей дали свободу, но подрезали крылья…

Ричард мрачно следил с балкона, огражденного дубовой резной балюстрадой, как священник приступил к отправлению привычного ритуала. Эдуард повелел устроить в храме Гуинлина специальную закрытую ложу, чтобы королевская семья могла присутствовать на мессе, отделенная от простонародья, не смешиваться с ним, не дышать одним воздухом с немытой солдатней и уэльской прислугой.

Сейчас Ричарду как раз было по душе одиночество.

Внизу помещение храма было забито до отказа. Толпа шевелилась и была похожа на единое живое существо. На лицах не было той тревожной озабоченности, которая грызла его. А почему, собственно, одолевает его тоска? Военная кампания в Уэльсе прошла успешно. Он еще не схватил неуловимого Рыжего Лиса, но тот затаился в своей норе и уже не нападает на англичан. Много недель прошло, и никаких известий о потерях не поступает.

И свои дела здесь он завершил. Покорные уэльсцы вернулись на землю, и поля засеяны… Он даже услышал, проезжая через деревню, как один крестьянин одобрительно отозвался о нем. Не проклятие понеслось ему вслед, а доброе слово, нарушившее обычное угрюмое молчание. Он стал привыкать к этой стране… но…

Среди множества голов внизу он углядел каштановые волосы, и они засияли для него, словно луч солнца, которого никто не ждал, упал на них сквозь узкий храмовый витраж. Его пальцы мгновенно крепко сжали перила, он непроизвольно вытянул шею, вглядываясь в Элен. Были в его жизни женщины, они появлялись и исчезали, но что-то притягивало его именно к этой, он чувствовал себя перед ней в чем-то виноватым, что было, конечно, нелепо. Чем он мог провиниться перед ней? Наоборот, был великодушен, добр, терпелив. Не иначе как здесь не обошлось без таинственных колдовских чар, которыми, по поверьям, обладали многие уэльские женщины.

Ричард вспомнил слова Элен. Благодарность — вот чем преисполнена она. Но она не верит в его бескорыстие. А бескорыстен ли он? И нужно ли ему добиваться благодарности от уэльской дикарки, которая и так полностью в его власти?

Он гневался на себя и… на нее. Неужто он совсем лишился гордости? Зачем он добивается любви пленницы, которая столько раз обжигала его ненавистью? Но вправду ли она ненавидит его? Или воспоминания о прошлом давят на ее мозг?

Ее лицо всплыло в его памяти — в самых разных ситуациях, начиная с их первого яростного поединка в зарослях. Картинки сменялись, и он улавливал перемену. Она перестала быть его злейшим противником, а он для нее чудовищем, которого можно и даже необходимо уничтожить.

Она даже сама тянулась к нему, когда он вчера целовал ее. Она так же желала этого поцелуя, как и он. К чему тогда ей притворяться?

В его мире мужчина имел право завести любовницу или наложницу — называй как хочешь, и это положение для женщины было настолько почетно, насколько крепко положение мужчины. Пока он всесильный повелитель Гуинлина, статус наложницы господина сразу дарует ей все блага. Внутри крепости достаточно просторно, а то, что обычно интересует дам: ткани, вышивки, — все будет ей предоставлено. И еще… хорошая еда после голодной блокады в горах. Другая бы тотчас подпрыгнула до потолка от радости.

Но не этим можно до конца покорить Элен. Ричард почувствовал это. Насколько он мог понять, в ней был силен свободолюбивый дух. Ричард все равно ей чужд и враждебен, даже если она к нему неравнодушна как к мужчине. И враждебность эта не растает, как снег на солнце, не расколется, как орех, пролежавший в сырости. Если он ее хочет заполучить полностью, до конца, то это опять же зависит только от него.

С этой мыслью Ричард решительно поднялся — и как раз вовремя, ибо месса закончилась, и отец Дилвейн благословил собравшихся прихожан. Ричард поспешил вниз, чтобы отыскать в толпе Элен.

Девушка медленно двигалась вместе с толпой, покидавшей церковь. Ей не хотелось возвращаться обратно в свою комнату, но и не было основания пребывать внизу, среди враждебно настроенных к ней англичан. Слуги и служанки шарахались от нее, как от прокаженной. Никто с ней не заговаривал, кроме Симона и Жиля, да и самой Элен молчание было больше по душе.

Крепость, воздвигнутая в столь короткое время пришлыми завоевателями, поразила ее мощью, размахом и богатством внутреннего убранства помещений. Как бедны были уэльские принцы и дворяне по сравнению с королем Эдуардом! Ее родной дом Тайви, выстроенный из крепкого темного дуба, казался ей когда-то верхом надежности, но трусливый английский король вряд ли счел бы его для себя безопасным пристанищем.

Ладно, пусть англичане строят для себя каменные замки. Оуэн и Элен вновь разберут их до последнего камушка, да так неслышно, что ухо английское ничего не уловит, и пришельцы опять окажутся в чистом поле.