Где обитает любовь - Стюарт Элизабет - Страница 61

Множество смоляных факелов горели в кованых скобах вдоль стен. От внезапно яркого света Ричард зажмурился. С тревогой он заметил, что уэльсцы, собравшиеся в церкви, сжимают в руках различные предметы, которые при желании могли стать грозным оружием.

Он вгляделся в лица и узнал Хейвидда Села, который первым и подал голос:

— Однажды ты сказал, что мы можем не бояться требовать справедливого суда над англичанином. Такое время пришло.

Вид у уэльсца был угрожающим. Он стал наступать на Ричарда, и тому пришлось оттолкнуть его. Властным жестом он заставил людей расступиться. И тогда Ричард увидел трех солдат из отряда де Визи, связанных по рукам и ногам и брошенных на пол перед алтарем.

Четвертый же не был связан. Он стоял в углу и дрожал мелкой дрожью, голова его была опущена.

Пораженный Ричард на какое-то время застыл в безмолвии. А затем разразился громовым воплем:

— Филипп?! Ты, грязный подонок!

Филипп отшатнулся, пробормотал едва слышно:

— Я не хотел… не думал… вышло все не так… Мы пришли сюда поразвлечься…

— Поразвлечься?! Ты называешь развлечением то, что вы сотворили с этой девочкой?

Филипп все же пытался оправдываться:

— Не кричи на меня. Она всего лишь уэльская дикарка… ничтожество… через пару дней она обо всем забудет.

Ричард шагнул к Филиппу и с размаху ударил его по лицу. Юноша упал на колени.

— Ты трогал ее? Трогал?

— Да… я был с ней. Я взял ее силой, — признался Филипп. — Но она была в порядке, когда я ее оставил. Я не ранил ее, не бил… Клянусь!

— Когда ты ушел?

— Не помню… мы пили… много пили… — лепетал в страхе Филипп. — И эля нам не хватило. Я отправился поискать еще эля… Клянусь спасением души, я не знаю, что они делали там без меня…

— Значит, ты оставил девочку наедине с этими волками из свиты де Визи? Как ты мог? Если уж ты завел себе таких приятелей, то следил бы за ними в оба.

— Мы были пьяны и хотели женщину. Ты запретил приводить в крепость шлюх… вот мы и отправились сюда… — Филипп тяжко вздохнул. — Мы увидели эту девчонку в первой же хижине, куда зашли. Я попользовался ею. Но я ее не бил, поверь мне, Ричард! Я не думал…

— Ты не думал, ты не хотел… Может, скажешь ей это сам? Может, она будет счастлива от тебя это услышать?

Уста Ричарда источали яд.

— А как начался пожар?

— Кто-то, должно быть, услышал ее крики и прибежал на помощь. Нам преградили путь люди с дубинками. Чтобы отделаться от них, мы на бегу подожгли парочку хижин.

Ричард схватил брата за ворот туники, рывком поставил на ноги.

— За один час ты разрушил все, что я строил месяцами. Ты мерзок, меня воротит от твоего вида, гадкий ублюдок!

Он снял золотую цепь с шеи юноши, обернулся и поискал взглядом отца Дилвейна.

— Я хочу, чтобы это передали родным пострадавшей. Это, конечно, малое возмещение…

По церкви пробежал изумленный ропот, когда священник показал цепь толпе. Единственное звено этой цепи стоило больше всех сгоревших этой ночью хижин.

— Почему ты распоряжаешься моей цепью? — возмутился Филипп. — Ты не имеешь права, она моя!

— Да? Так ли это? А мне сдается, что куплена она на мои деньги. На те, что я посылал отцу на ведение хозяйства. Сейчас это золото выкупит тебе жизнь. Следовало бы, конечно, оставить тебя здесь, на расправу… но ты все же мой брат.

— Сводный брат! — огрызнулся Филипп.

— Да, сводный. Слава богу, что не моя мать произвела на свет подобного мерзавца!

Ричард поглядел на связанных пленников и распорядился:

— Выведите всех наружу!

В церкви было нестерпимо жарко, но в ночи Ричард не ощутил желанной прохлады. Отвратительный запах гари еще не рассеялся. Толпа во дворе стала многочисленнее и гуще. Воины Ричарда и уэльсцы стояли плечом к плечу. Все ждали от него решения.

— Слушайте меня! — возвысил Ричард голос. — Эта насильники явились сюда самочинно. Это не мои люди, они из свиты моего гостя и будут отвечать перед своим хозяином. К сожалению, я не имею власти поступить с ними так, как они того заслуживают. Но все же я определю им наказание и от себя.

Он обратился к Генри Блуэ:

— Пусть привяжут их к ограде, а родственники девочки всыплют им по двадцать ударов плетью.

Филипп в бешенстве ринулся к брату, схватил его за руку:

— Ты свихнулся, Ричард! Презренный смерд не имеет права поднять руку на английских воинов!

— Я дам ему такое право, — огрызнулся Ричард.

Все темное, все злое, что гнездилось в натуре Филиппа, вдруг выплеснулось здесь, на виду у всех. Он дьявольски расхохотался.

— Может, ты и меня захочешь наказать плетьми наравне с простыми солдатами? Меня, посвященного в рыцари волей короля и дворянства?

— Ты заслужил, чтобы с тебя сорвали рыцарские шпоры, и, может быть, этот час еще наступит. Но сейчас и они тебя не оберегут. Берите его, — ледяным тоном приказал Ричард, — наказание одинаково для всех.

Филипп прошипел:

— Ты не посмеешь… отродье саксонской ведьмы…

Ричард обеими руками сжал худое мальчишеское горло.

— Еще одно слово, Филипп, и ты очнешься в аду…

Испуганный Филипп придержал свой ядовитый язык, но за него говорили глаза, метавшие молнии.

Ричард отбросил от себя юношу с нескрываемой брезгливостью, но Филипп устоял на ногах и прошел к месту позорного наказания, вскинув подбородок. Он даже не вздрогнул, когда его дорогую одежду грубо сорвали, обнажив спину.

Жесткий короткий кнут просвистел в воздухе двадцать раз. Ричард невольно сжимал губы, когда сплетенные вместе со стальной проволокой льняные шнуры впивались в живую плоть. Он мысленно возблагодарил Бога, что брат его выдержал наказание как мужчина.

Потом хлестали корчащихся от боли солдат де Визи. Ричард сам вслух считал удары, чтобы уэльсцы в своей злобе не перестарались. Он не хотел доставить в Гуинлин исполосованные плетью трупы. Он обещал справедливый закон этому народу, и вот сегодня представился случай доказать, что его обещания не пустые слова.

После сурового наказания Филипп и его сообщники беспомощно распростерлись на земле.

— Пусть валяются здесь и сдохнут как собаки, — услышал Ричард перешептывания за спиной и мгновенно возразил:

— Нет, этого не будет. Законный приговор их еще ждет. Суд состоится в замке.

Когда окровавленного Филиппа опускали в седло и привязывали ремнем за спину Генри Блуэ, младший брат с ненавистью обратился к старшему:

— Вот ты и добился своего, Каин…

— Кто Каин, кто Авель — мы еще разберемся! — отрезал Ричард.

С тяжелым сердцем он покидал место пожарища. Он предчувствовал, что испытаниям его воли и решимости еще долго не будет конца.

Элен, прильнув к окошку, увидела Ричарда во главе колонны, вступившей во двор. Слава богу, что ночное происшествие окончилось без жертв, а то ей уже пригрезилось, что мятежники вновь восстали и была битва.

Как же раздвоились ее душа и разум! Она желала победы одним, а тревожилась за жизнь других.

В спальню ее принесли истерзанную девчонку. Элен сначала напоила ее успокаивающим настоем трав, а потом смазала ссадины и раны. Если б в ту, уже далекую весеннюю ночь, она попала в плен не к Ричарду, а в руки озверелых солдат, с ней, наверное, было бы то же самое. Вероятно, ей пришлось бы расстаться с жизнью, а ее душа металась бы наводящим ужас призраком, взывая к мести.

В тот раз судьба была к ней благосклонна. Но теперь будущее ее зависит не столько от Ричарда, сколько от его повелителя. По нелепой случайности тайна ее происхождения стала известна всем. Уже, вероятно, о ней знает и король. Как он поступит с опасной девицей? Вряд ли умный политик открыто расправится с ней. Он может сгноить ее в одной из своих тюрем или выдать замуж за человека, который станет ее палачом.

Элен попыталась изгнать из головы эти мрачные мысли и сосредоточилась на воспоминаниях о том, как бережно обращался с ней Ричард. Раньше она не ценила его великодушие и рыцарское благородство. Она вела себя как взбешенный зверек, посаженный в клетку, и кусала до крови ласкающую ее руку.