Авария или В ожидании чуда (ЛП) - Сивер Лавр - Страница 11

Они вышли на воздух и, любуясь огромными соснами, оставленными тут и там при строительстве городка, медленно пошли вдоль дороги.

- Ой, Витя! - Рита вцепилась в локоть Антона, она была явно смущена и потеряла способность говорить, - ты... что тут... делаешь?

- Привет, - Антон протянул руку, - как поживаешь?

Видимо он ожидал от Виктора чего-то подобного, потому что, когда Храмов попытался вмазать ему по физиономии, удар прошел в пустоту.

- Что же ты такой невежливый, - Антон резко ударил его в пах и в живот, - тебя не учили хорошим манерам, щенок?

- Не трогай его! - закричала сквозь навернувшиеся слезы Рита, дергая за плечо Антона, присевшего над скорчившимся на земле Виктором.

- Посмотри на себя, ты... неудачник, пойми наконец: Рита... она не для тебя, нет, - поучительно вещал Антон, - ты должен это принять, и спокойно жить в своем вонючем, более приземленном мире.

Храмов медленно поднялся и пошел прочь.

- Витя, постой! - негромко крикнула Рита. Она пошла следом, пытаясь его догнать, - ты не так все понял! Витя! Да постой же ты!

В голосе Риты слышались душившие ее слезы. Виктор остановился и повернулся к ней. Увидев его лицо, ненавидящий взгляд, Рита опешила.

- Живи, как хочешь, это твоя жизнь! - зло произнес Виктор и отвернулся.

Обескураженная происшедшим, Рита замерла на обочине дороги. Сворачивая к остановке, Виктор все-таки оглянулся. Фигурка девушки по-прежнему одиноко маячила там, где он ее оставил, окруженная падающими снежинками, мерцающими в свете фонаря.

* * *

Расставшись с Ритой, Храмов добрался до станции Вязовка, куда его за полтинник подвез на дряхлом опеле обрадованный нечаянному заработку капитан в линялом камуфляже, и теперь сидел в зале ожидания. До поезда оставалось еще несколько часов. Напротив, на скамейке, спал, вероятно, бомж, но почему-то, опять же, в военной форме. В зале было грязно, воняло чем-то непонятным. Но снаружи поднялся ветер, и там было нестерпимо холодно. Несколько раз приходила мысль вернуться, но он не мог заставить себя сделать это.

Почему так? За что? Как же все-таки горько осознавать все, что произошло, - думал Виктор, разглядывая зарешеченное окошко кассы, облезлые стены и три ряда грязных исцарапанных сидений. Пустота и подступающий к горлу ком, это все, что он ощущал.

Приехав домой, Виктор дал понять родителям, что о свадьбе можно забыть. Причин не объяснял, был угрюм, но спокоен. Рита звонила два раза, но, обуреваемый обидой, разговаривать с ней он не стал.

Всю неделю Храмов проболтался в институте, то уходя посреди занятий, то пытаясь готовить дипломную работу. Чувство безысходности давило на него, никак не желая отпускать, он понимал, что надо как-то отвлечься, что-то резко изменить в жизни. Как то ночью он задумал, было, разом покончить со всем. И он пошел на вокзал, поднялся на пешеходный мост и долго соображал, как ловчее свалиться на рельсы. Но поезд не появлялся.

Пока Виктор стоял на мосту, ему успели представиться картина «встречи» с локомотивом, и все, что за этим следовало. Только тогда Виктор разозлился на свое малодушие и принял, как ему тогда казалось, единственно правильное решение. Спускаясь с моста, он нащупал в кармане подаренный Ритой медальон, вытащил его в намерении зашвырнуть подальше, но что-то удержало его, медальон плотно прилегал к ладони, а серый камень в его центре завораживающе блеснул в тусклом свете станционных фонарей. Виктор крепко сжал его, до боли вдавив в ладонь острые края, затем сунул медальон обратно в карман. Озябшими руками он зачерпнул снег с перил, растер им лицо, облегченно выдохнул и быстро зашагал домой.

Дождавшись понедельника, Храмов, невзирая на увещевания отца и слезный ультиматум матери, направился в военкомат и там попросился в Чечню. Там снова пытались навести конституционный порядок и в контрактниках остро нуждались. Получив предписание, Виктор заехал в институт, оформил академический отпуск и, побыв еще денек с родителями, отправился в часть. И опять потекли нескучные военные будни, о содержании которых впоследствии не то чтобы кому-то рассказывать, вспоминать не хотелось. Лишь некоторые эпизоды не уходили, царапали душу, так и оставшись и в памяти, и в судьбе Виктора.

* * *

Однажды на рассвете, когда разбитый асфальт дороги, проходящей через небольшой лесок, прыгал вверх и вниз в свете фар их боевой машины, неожиданно из-за поворота навстречу вылетела легковушка. Их БМП с сидящими на броне солдатами резко затормозила, перекрывая дорогу. Трое бойцов, в том числе Виктор, ловко спрыгнули на землю, и, держа оружие наизготовку, подошли к остановившейся волге. Сидящие на броне бойцы тоже направили на машину стволы автоматов.

- Чьих будете? - спросил старший, горбоносый парень в набитом магазинами жилете-разгрузке, разглядев явно славянскую внешность пассажиров, - откуда и куда?

- Мы на похороны ездили, тещу хоронили, - ответил пассажир волги и показал в сторону села, - туда. Возвращаемся во Владикавказ.

- А почему, это, утра не дождались, по темноте прете? -командир прищурил глаз и повернулся к сопровождавшему его Храмову, - Витя, ты это, давай, проверь у них багажник. А вас мы задерживаем до выяснения.

Сидевший на пассажирском сиденье скривился, вытащил из-за пазухи и сунул старшему удостоверение депутата.

- Где-то я уже, это, рожу твою наблюдал... - задумчиво сказал старший. Не обращая внимания на корочку, он уперся рукой в проем двери и приблизил лицо к пассажиру, - не ты ли, это, тот самый козел, что приезжал к нам в часть в девяносто четвертом, набирать специалистов?

Проверив багажник, Виктор открыл водительскую дверь и изумился: вот так встреча! За рулем сидел Вельский.

- Ты-то что здесь делаешь? - Храмов наклонился, чуть не влезая в кабину.

Игорь Вельский испуганно отшатнулся от ствола автомата и человека в рваной грязной вязаной шапочке с надписью «рибок» спереди.

В небритом закопченном лице Вельский увидел что-то знакомое, но, с перепугу, не мог ничего сообразить, остановив на Храмове взгляд. В это время на другой стороне волги вызревал конфликт.

- Ты! Да я тебя, - пассажир попытался вытащить что-то из бокового кармана, а левой рукой схватить горбоносого командира за куртку. Но незамедлительно получил удар прикладом в лицо и, осев на сиденье, уронил голову на грудь.

- Вот козел! Ого, еще и это... с пистолетом! Эх, некогда с ними возиться, - сказал горбоносый, вытаскивая из кармана пассажира пистолет ПМ. - Прикопать их что ли?

- Командир, я их знаю! - сказал Виктор, держа Вельского на прицеле.

- Что?! - спросил командир и удивленно посмотрел на Виктора, - ладно, засуньте их это, в десант, живее, потом разберемся.

- Шевели мослами! - распорядился Виктор, вытаскивая Игорька за шиворот.

Антона тоже вытащили из волги и поволокли к дверям десантного отделения БМП.

Рыкнув и исторгнув столб черного дыма с искрами, бээмпэшка столкнула волгу в кювет и покатилась по направлению к селу, вскидывая корму на ухабах. На притороченном сзади бревне красовался сбитый с какой-то машины «ичкерийский» номер с зеленым флажком.

Следуя за ними, из-за поворота показалась колонна, воины, сидевшие на броне проезжающих машин, безразлично и устало смотрели на лежащую в кювете волгу.

Вскоре боевые машины рассредоточились, охватывая село и занимая позиции в прямой видимости от крайних домов. Бойцы рыли землю, насыпали ее в мешки, таскали камни, доски, рубероид и бревна - все, что могли найти. А разведчики уселись поодаль, среди кустов, у наскоро разожженного костра. В котелке варился кофе и его аромат доносился до лежащего в бээмпэшке со связанными руками Вельского. Его била крупная дрожь, холодный пот стекал по лицу, каплями повисал на кончике носа и Игорь, затаившись, казалось, боялся даже дышать.

Антон был рядом. Он очнулся, скрюченный в тесноте десантного отделения, заваленного всяким барахлом, ощущая тупую ноющую боль. Видимо ему сломали нос. Лежащий на лавке небольшой металлический сейф давил на его плечо. Звуки, проникавшие в машину снаружи, ни о чем не говорили, и Антон лежал, прислушиваясь и стараясь сориентироваться в обстановке. Но вот дверь открылась и его за шиворот выволокли на свет, поставив на ноги.