Исчезнувшая стихия (СИ) - Вольная Мира - Страница 171

- А пепел?

- Волкам.

- Собирайте погребальный костер, - бросил я через плечо.

Остаток ночи я провел у нее. Всматриваясь в любимые черты, непослушными руками, перебирая волосы, целуя бесчувственные губы. Удивительно, но ее сердце еще билось, будто она давала мне время, будто понимала...

Я не хотел запоминать ее такой, но не мог отвести взгляда, не мог заставить себя уйти. Тонкие пальчики, острые скулы, хищный излом губ. Каждая черточка, каждая родинка врезалась в память, как ножом по коре дерева, как шрамы на коже. Навсегда. Моя девочка. Мой ветер под крыльями. Моя жизнь. Я понимал, что больше не поднимусь в небо. Знал, что больше ничего не почувствую. Осознавал, что больше не увижу цветов. Девочка моя. Жизнь моя. Душа моя.

За оборот до рассвета меня выгнали из ее комнаты служанки и Дакар. Она уже практически не дышала. Один удар за пять лучей. Я вышел на улицу к костру. Очень долго смотрел на сложенные аккуратными рядами бревна, на украшенный цветами саван. Она не любила цветы. Ей всегда ближе был огонь. Взмах рукой и узор на полотне меняется, превращаясь в Слезы Дня. Вот так правильно. Так бы она хотела. Я успокоил небеса, настолько насколько мог сейчас это сделать. Дождь кончился, но гром и молнии остались. Мне не удавалось полностью взять под контроль собственного демона.

Через какое-то время ко мне вышел леопард. Сел у ног и поднял морду к небу, что-то высматривая в свинцово-сером воске.

- Ты уйдешь с ней?

- Да.

- Ей бы это не понравилось, - я почему-то боялся произнести ее имя.

- Она забыла спросить,... что понравилось бы мне, - спокойно, уверенно, ответил кот, с видимым трудом сложив слова в целое предложение.

- Как хочешь, - вокруг нас стали собираться феи. Целая толпа. Рядом встала Елена и Рик. Напротив - феи, Каришат и даже Кэссиди появилась. Чуть сбоку волки и Арон. Никогда не видел у Елены такого лица. По ее щеке скатилась кровавая слеза. Вампирша быстро смахнула ее рукой и плотнее сжала челюсти.

Я забрал маленькую охотницу из рук стража и пошел к помосту. Еще чуть-чуть. Хотя бы два вдоха рядом с ней.

В черно-фиолетовом костюме, со своим оружием, забранными в косу волосами, непокорной седой прядкой, и ехидной улыбкой... Чувство будто, она вздрогнет, сделает жадный вдох и сорвется с места.

Последний раз провести по волосам, надеть на руку браслет, поцеловать губы. Стэр лег рядом, устроив голову на ее животе, и закрыл глаза. Я провел рукой вдоль его позвоночника, лишь слегка затевая черный туман, почувствовал его вдох.

- Пора принц, - подал голос Дакар. Последний поцелуй, моя маленькая охотница, последнее прикосновение, последний взгляд.

- Прости, прости, прости меня, девочка моя, - горячий шепот в волосы. - Прости, что не уберег, прости, что не сдержал обещание, прости, что не послушался. Люблю тебя.

- Ваше Высочество, - голос Илии.

- Береги ее на той стороне, - шепнул я леопарду. - Береги, пока я не приду.

- Ширан, - Седрик.

Я, наконец-то, спустился. Дакар вскинул руки, снимая заклинание, шестеро стражников по краям постамента запустили огненные пульсары. Сухие бревна вспыхнули мгновенно, вскрикнув, упала на колени Елена, Дакар склонился в поклоне, его тени потянулись к пламени, к Ди, Рик, волки и Каришат склонили головы. А я смотрел, смотрел, смотрел, как занимается белая материя, как чернеют нарисованные Слезы Дня, как Обсидиана делает последний вдох и пелена застилает мне глаза, вязкое марево. Невероятная, чудовищная боль пронзает тело, рвет душу. И дыра в груди, и нервы намотанные на кулак, и вены завязанные узлом. А в небе, в самой гуще черных облаков, рядом с моими молниями, мерцает зелено-золотое Ледяное Пламя, такое же как и ее глаза. И я кричу, ору, реву, как истеричная девчонка, и ничего не могу с собой поделать. Падаю на колени вслед за Еленой, молотя кулаками землю. И кажется, что этой агонии не будет конца. Но меня подбрасывает в воздух, опрокидывает на землю, выбивает из груди оставшийся воздух. В голове звенит, и двоится в глазах, а вокруг все тонет в серо-черном тумане и тишине. Не слышно даже треска огня.

Я поднимаюсь на ноги, вслед за мной встают Рик и Елена, а затем и остальные. Их взгляды, так же как и мой, прикованы к ритуальному костру.

Огонь потух, не было даже куцей струйки дыма, а на самом краю, закинув ногу на ногу, сидит Некто. У нее тело охотницы, улыбка охотницы, даже леопарда за ухом она чешет так же как Диана, но это не она. Я знаю, вижу. Вокруг нее клубятся тени, дрожат, тянутся, извиваются и переплетаются, ластятся как котята. К ней тянется и моя тень, и тень Илии, и Сибиллы, тени деревьев и даже камней. И выражение ее лица - спокойно-насмешливое, слегка ироничное, любопытное. А в глазах переливается тьма и стелится свет.

- Заставил же ты нас поволноваться мальчик, - она перевела свой взгляд на меня, и ее голос разнесся над двором.

- Проклятая богиня, - зашептался кто-то рядом.

- Мы уж думали, ты ее не опустишь. Но теперь все, как и должно быть, пророчество почти исполнено. Осталась последняя деталь.

- Проклятая, - снова чей-то сдавленный писк.

- Пора вернуть наших детей, - она плавно поднялась, скорее даже перетекла и резким движением подняла руки над головой. - Созданий Света и Тьмы. Единство из Двойственности! - воздух замер, застыл, зависли в небе мои молнии, остановился ветер и трепещущие на нем листья. Дрогнул Мирот и начали появляться они.

Они выходили из теней. Из моей собственной, из теней фей, из теней отбрасываемых шпилями замка, из теней кипарисов и буков, просачивались, выскальзывали и твердо ступали на землю. Такие разные: дети, мужчины, старики и женщины. Они хранили молчание, оглядывались с горящими глазами и улыбались. Так искренне, так радостно, так заразительно. А мне хотелось корчиться от боли, выть от ярости, рвать на части.

- Она погибла ради этого? - полу-стоном сорвался вопрос.

- Она погибла потому, что такова ее судьба, - бесцветным голосом ответила мне богиня. Вокруг нее собирались вернувшиеся Теневые, склонив головы, все также молча. Стражи поспешно открывали ворота, Теневые стояли и там. Как же их было много. Больше тысячи. Феи, Елена, волки и Рик, оглушенные, ошарашенные, отступали все дальше, лишь Илия и Дакар все еще стояли рядом со мной. А они все продолжали выходить из теней, и, казалось, этому потоку не будет конца. Но вот из тени ракита на землю спрыгнул мальчик, и богиня опустила руки.

- Теперь ты, - она развернулась к леопарду. - Ты огорчил нас, решив последовать за Обсидианой, но все поправимо. Тебе пора вспомнить, и вернуть истинный облик. - Кот встал, как по команде, и Проклятая подняла его в воздух, коснувшись в поцелуе лба. Он стал плотнее, цвета вернулись в его глаза и шерсть, он, словно поглотил все краски мира, создав из многоцветия монохром - черный, насыщенный, глубокий, как сама ночь, как сама тьма. А затем во все стороны веером брызнуло мраком, и на ногах остался стоять мужчина. Высокий, гордый, одетый в черное с обсидиановой короной в волосах. Тут же все Теневые выдохнули, как единый организм, и снова склонили головы.

- Твоя суть?

- Леопард, как напоминание, - он преклонил колено и поцеловал тонкие пальцы.

- Да будет так. Мы можем вернуть...

- Не надо, - быстро ответил Стэр, поднимаясь. - Спасибо, но не надо. Мы будем строить свою жизнь заново. Так ведь?

- Да, - многотысячный ответ слился в единый звук, почти вынуждая зажать уши.

- Мы так и думали, - она улыбнулась, нежной, ласковой улыбкой.

- Проклятая, - вот это уже была Илия. Богиня пристально посмотрела на нее, заставив отступить на шаг и рассмеялась.

- Запомни фея, Проклятых Богов не бывает. Вы лишь дали нам новые имена, - фея побледнела, - а нам было настолько любопытно, что мы решили их принять, хотя вполне могли и уничтожить за подобную дерзость. - И не меняя лишенного эмоций тона. - Ты будешь наказана. - Илия отступила вглубь, развернулась, ища пути бегства, но со всех сторон ее обступили Теневые. Глупая. От богов нельзя сбежать. - Твоя дочь и внучка тоже. Ваши жизни и смерти не в нашей власти, но кое-что мы можем. - После этих слов феи вскрикнули, упали куда-то вниз, под ноги толпы. Два вдоха прошло, а потом топа расступилась. Прямо передо мной лежала Илия, а рядом с ней некогда прекрасные, а теперь блеклые крылья. Она обезумевшим взглядом смотрела на них, дрожащими руками, закрывая лицо, вскрикивая, всхлипывая, раскачиваясь. Снова захотелось убивать.