Человеческая гавань - Линдквист Йон Айвиде - Страница 70

И тут он услышал мерный всплеск. Вскоре после этого раздался голос Хенрика.

— Не подходи к дому, — кричал он, — а то получишь топором по уху!

Андерс медленно распрямился и выпустил из рук карту. Это была пятерка пик. Он поднялся из — за стола, завязал комбинезон Майи вокруг пояса и пошел к дверям.

Хенрик и Бьерн стояли у крыльца. Хенрик держал в руках нож, его длинное лезвие острием было направлено прямо на Андерса.

— Мне не хотелось возвращаться в старый дом, — сказал Бьерн, — тут слишком много дурных воспоминаний.

Андерс сидел на верхней ступеньке крыльца и смотрел на них. Они почти не изменились с прошлого раза, но все же теперь он видел перед собой не жутких призраков, а двух жалких мальчишек, у которых ничего не было за душой. И он сказал:

— Это самое печальное зрелище, что я когда — либо видел. Я никогда не говорил, что я любил вас. И вы, понятное дело, об этом не знали, ведь я молчал, и, наверное, зря…

Хенрик опустил нож. Насмешливое выражение исчезло из его глаз. Андерс сказал:

— Это я подарил вам ту кассету, помните?

Бьерн кивнул.

— Что ты хочешь? — спросил Хенрик.

Андерс рукой указал на красный комбинезон, обвязанный вокруг талии.

— Мою дочь. И я думаю, вы знаете, где она. У вас должен быть ключ.

Хенрик криво улыбнулся.

— Ключ?

— Вы можете мне помочь.

Хенрик и Бьерн посмотрели друг на друга. Хенрик взмахнул ножом. Андерс не мог понять, о чем они молчаливо договариваются между собой, сидя на ступеньках крыльца ниже его. Поскольку в прошлый раз это произвело эффект, Андерс стал напевать:

Это была игра на минном поле. Лицо Хенрика расслабилось. Теперь они все вместе сидели рядом и напевали песни «Смите».

И они были так близко друг к другу.

Андерс старался не допустить, чтобы на его лице отразился страх. Он совсем забыл про то, что сегодня не выпил полынную настойку. И вчера не пил. И они про это знали. В противном случае они не сидели бы рядом с ним на крыльце.

Бьерн посмотрел на Хенрика, как будто ожидая, что тот скажет. Хенрик сидел молча, уставившись на горло Андерса. Затем поднял нож и медленно поднес его к Андерсову лицу.

Полынь. Как же я мог…

— Подожди, — сказал Хенрик, — подожди.

Андерс сидел неподвижно даже тогда, когда Хенрик прижал нож к его шее. Он смотрел прямо ему в лицо, но ничего не мог на нем прочитать.

— Твои глаза я вижу, — сказал Хенрик, — они очень выразительные. А что там в черепушке, интересно?

Андерс понял, что шансов у него нет. Он попытался рвануться в сторону, но Хенрик был наготове.

Андерс не успел опомниться, как кровь струей хлынула из пореза на шее. Она залила руки Хенрика и ботинки Андерса. Он попытался зажать рану, но кровь продолжала вытекать сильными толчками. Наверное, Хенрик задел яремную вену.

Хенрик встал перед ним.

— «Что нас ждет в эту ночь?» — спросил Хенрик, и Бьерн ответил:

— «Не знаю».

— «Сможешь боль превозмочь?»

— «Не знаю».

Сколько они могут цитировать эти песенки?

Окровавленная ладонь Андерса скользнула в карман, он ощутил мгновенный прилив силы и крикнул:

— Руки прочь! Я дочь от смерти спасаю!

Андерс достал коробок. Его пальцы показались ему самому жесткими и холодными. Кровь из шеи продолжала течь.

— «Я действительно ничего не знаю, — пробурчал Хенрик себе под нос, — я знаю только, что мы сейчас здесь».

Она течет. Вода утекает.

Как сквозь пелену Андерс увидел, что Бьерн и Хенрик сидят перед ним. Он обхватил их за спины руками.

Вода.

Он увидел воду. Бьерн состоял из воды: кровь, кишки, кости — все это было из воды, и эта вода была у Андерса в руках.

Бьерн попытался встать, но Андерс удерживал его. Бьерн упал, вода, из которой он состоял, стала теплее. Через несколько секунд она превратилась в кипяток, и Андерсу обожгло руки. Хенрик подбежал к лестнице. Бьерн закричал.

Вместе с криком из его рта вырвался фонтан кипятка. Горячая вода ударила Хенрика по лицу, тот споткнулся и упал в облаке пара. Бьерн тоже рухнул на крыльцо. Через мгновение он превратился в кучу мокрого белья.

Хенрик скорчился на траве, крутясь, чтобы погасить свое горящее тело. Наконец его движения прекратились, и он затих.

Андерс наклонился вперед и попытался встать. Ничего не получилось. Он очень ослаб.

Он двинулся вперед. От одежды Бьерна шел пар, и когда Андерс, шатаясь, прошел мимо, он почувствовал тепло изнутри. Хенрик лежал на траве и смотрел в небо. Андерс шагал так быстро, как только мог.

Только бы выжить… только бы выжить.

Лицо Хенрика начало стремительно меняться. Оно разлагалось прямо на глазах.

— Хенрик.

Андерс нагнулся и стал смотреть на то, что еще недавно было глазами Хенрика. Казалось, тот улыбается, но сказать точно было невозможно, потому что губ у Хенрика уже не было.

— Можно мне увидеть… — сказал Хенрик. Его голос звучал так, как будто он говорил под водой. — Дай мне посмотреть… что ты…

Андерс сначала не понял, что он имел в виду. Затем, сообразив, он поднял коробок, открыл его, потом закрыл.

— Разве это… — прохрипел Хенрик.

— Хенрик, — почти выкрикнул Андерс, — ты должен сказать мне. Пожалуйста.

— Ключ… — прошептал тот.

— Да, да! Что я должен делать?

Хенрик выдохнул воздух, который превратился в пар. Теперь вместо голоса он издавал только слабое шипение, и Андерсу пришлось нагнуться, чтобы расслышать.

— Он у тебя в руках. — Он помолчал несколько секунд, а потом добавил: — Идиот.

Помолчав еще, он добавил:

— Есть другой мир. Куда более совершенный мир…

Больше он ничего не сказал.

Андерс рухнул рядом с ним. У него не было сил даже на то, чтобы повернуть голову. Спиритус выбрался из коробка и притих рядом, не пытаясь сбежать.

Я умираю…

В глазах было темно.

Заснуть…

Он не понимал, где он, он чувствовал себя как будто в свободном падении, он не понимал, где низ, а где верх. Какая — то темная вода обступила его, он попытался дышать, но воздуха не было. Кто — то неслышно приближался к нему, его сердце забилось в ужасе.

В его руку скользнула маленькая рука.

Ну, давай же!

Я Майя. У папы такая большая ладонь. Когда мы идем рядышком, я держу его не за руку, я держу его за указательный палец.

Ну, иди же, папа!

Ее рука в моей, она так маленькая и узкая…

Давай, папа, давай, мы должны идти!

Я иду.

Зрение вернулось. Теперь Андерс мог дышать. Он лежал на траве, на склоне холма. Ветер обдувал его лицо. Судя по положению луны, он отсутствовал долго, может быть, несколько часов. В десяти метрах от него стояла лодка.

Я не могу.

Он не сможет столкнуть лодку в воду. Как хочется спать.

Ну же!

Пошатываясь, он столкнул лодку, с трудом забрался в нее.

Андерс попытался разжать руку со Спиритусом, но пальцы, казалось, заледенели. Наконец он сумел засунуть его обратно в коробок.

Он был почти без сознания, когда добрался до причала. Почти без памяти открыл входную дверь, зашел внутрь, закрыл ее, нашел бутылку вина. Сделав глоток, он рухнул как подкошенный прямо в прихожей.

Андерс будет последним. Ему надо выспаться, а мы тем временем послушаем историю о первом.

Это будет своего рода сказка.

Давным — давно что — то такое здесь случилось, о чем нам надо знать. В то время жители Думаре промышляли рыболовством.

А наша история про корабль. Или, скорее, это история о кораблекрушении, потому что корабль, который плыл с грузом соли в трюме, недолго боролся с морем и волны перевернули его вдали от берегов на второй день, как он вышел из эстонского порта.