Драйв Астарты - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 507

– И что? – Удивилась она. – Это ведь не ты стрелял, нет! Это я стреляла.

– В сложившейся ситуации, – ответил 2-й советник, – для политической интриги будет достаточно того, что я летел в самолете, из которого недавно расстреляли мусульман.

– У… Кто-то раздует из этого большой пузырь?

– Очень большой, – педантично поправил болгарин, – mnogo golyama adski balon.

…

28. Принципы поиска пропавших на море.

=======================================

Сверхлегкий скринер «Medusa» – пластиковый каяк с короткими крыльями по бокам и пропеллером на консоли над корпусом позади сиденья, лежал на почти неподвижной лазурной воде лагуны. На сидении, или в пилотском гнезде, расположилась девушка – тинэйджерка, характерная океанийская папуаска, одетая в ярко-синие шорты с кучей карманов и ярко-оранжевую шейную повязку наподобие скаутского галстука. Парень, примерно её ровесник, сидевший на крыле, свесив ноги в воду, одетый только в свою собственную бронзово-загорелую кожу, был явно спано-креолом. Они поболтали и похихикали пару минут, потом парень чмокнул девушку в нос, соскользнул с крыла в воду и размеренным кролем поплыл к короткому штормтрапу, свисающему с борта катамарана «Sea Shade», до которого было метров сорок. Девушка в пилотском гнезде зевнула, потянулась, а потом ткнула кнопку включения движка. Завертелись лопасти, «Medusa», быстро набирая скорость, покатилась вперед, оставляя за собой все более заметный кильватерный след, а потом оторвалась от воды и полетела всего в футе над поверхностью уже со скоростью, достойной мощного байка на трассе. Когда парень вскарабкался на палубу катамарана, «Medusa» уже превратилась в пятнышко на фоне западного горизонта. Парень помахал вслед пятнышку, вытащил сигарету из пачки, лежащей на низеньком столике под навесом, прикурил и направился в ком-рубку.

Там, деля свое внимание между экраном простенького радара и значительно более внушительным экраном ноутбука типа «art-design professional» сидела в шкиперском кресле тинэйджерка несколько моложе той, которая сейчас укатила на скринере, и не папуаска, а утафоа. Повернувшись к вошедшему, она дружески пихнула его в живот.

– Хэй, Аркадио, классно оторвался, e-oe?

– Во! – Ответил он, выразительно взмахнув руками, как будто собирался взлететь.

– Ну, – она кивнула. – Рычание и визг даже с поста было слышно. Вы что, всю ночь полировали торпеду?

– Ага. Прикинь, Тиви: эта девчонка, она из племени киливила.

– Тробрианка? – Уточнила Тиви.

– Нет, она с моту Россел, дотуда меньше ста миль. А до Тробриана верных триста.

– По-любому, kiliwila-foa это sex-flash. – Заключила юная утафоа. – У тебя, Аркадио зачетный талант клеить классных девчонок по i-net.

– Просто подфартило, – суперкарго подмигнул, – мерси за подмену на ночной вахте.

– Maeva oe, – она улыбнулась, – ты в этом рейде стоял столько ночных вахт в чужую очередь. Было бы не по-товарищески не подменить тебя в эту ночь.

– По-любому, мерси, – сказал он. – А что ты лепишь на компе?

– Ну, как бы, креатив прет. Хочешь – посмотри, – Тиви развернула экран в его сторону.

Аркадио посмотрел на первую картинку и тихо выдохнул:

– Обалдеть… А хреновина типа Тауэрского моста в Лондоне это для чего?

– Блин! – Возмутилась Тиви, – включи мозг! Это же продвинутый открытый эллинг для фасеточных корпусов. Можно делать траулеры или небольшие жёсткие дирижабли.

– Как бы, эстетичная упаикирская бизнес-идея? – Уточнил он.

– Ага! Я рисую, как учили в школе. Постиндастриал это качественная хабитация плюс независимая энергетика плюс локальная продукционная система. Но первое – главное. Посмотри, какой резидентный сектор! – Тиви протянула руку и поменяла картинку на экране. – Это телепальма, её недавно сделали by genetic design. Она похожа на наш aku, пальму, под которой прячутся звезды. Она растет быстро, как бамбук, на метр в день, и останавливается на полста метрах, а потом идет в крону. Конечно, эвкалипты у оззи и секвойи у янки бывают вдвое выше, но они растут очень-очень медленно, а на атоллах вообще не приживаются. А телепальмы легко приживаются. Кстати, они не пальмы, а специальные палеозойские папоротники. И им не страшен шторм, потому что у них архитектура, как у Эйфелевой телебашни, так пишут в user-guide. И ещё телепальмы в темноте светятся зелёненьким. Типа как маяк. Очень классно! Я думаю, правильным канакам понравятся участки для fare под кронами телепальм. А ты как думаешь?

– По ходу, классно, – согласился супер-карго.

– Вот! – Обрадовалась Тиви. – На Упаикиро будет качественная хабитация. Хабитанты решают все! Так сказал Угарте Армадилло, директор Конвента 1-го года Хартии.

– Моя мама, – сообщил Аркадио, – шутит, что кованые фразы придумались задолго до рождения своих авторов. Ту фразу сказал Сталин в 1930-е годы. В оригинале: «Кадры решают все». Европейские оффи, jodo degenerates, называют людей – «кадрами».

– Хэй бро, ты путаешь! Европейский оффи был Гитлер, а Сталин был азиопейский.

– Ну, может, азиопейский. В Азиопе оффи ещё большее дерьмо.

– А в Болгарии? – Спросила она.

– В Болгарии? Это где-то на востоке Моря Медитерриа?

Юная утафоа повертела головой и уточнила:

– На северо-востоке. Там в углу два моря. Сначала Мраморное, оно, типа, сквозное, а дальше Черное, там уже тупик. Пролив из Медитерриа в Мраморное море называется Дарданеллы, а из Мраморного моря в Черное называется Босфор.

– Ну ты крутой географ, – констатировал суперкарго. – Что, зачёт в колледже?

– Нет, репорт с войны про Болгарию, летающие тарелки и водород на Юпитере.

– Хэх… – Аркадио энергично почесал пятерней левое ухо, – это сколько ганджи надо выкурить, чтобы в мозгах получилась такая каша?

– Я не в курсе, – ответила юная утафоа, – я тот репорт не смотрела, у меня есть другие занятия. Если интересно, сплавай к аэростату, потрещи с Берилл. Она пытается в этом разобраться. Кстати, её бы надо растормошить, а то она какая-то расстроенная.

– Из-за чего? Из-за этой херни в Медитеррии?

– Нет, по ходу, что-то жизненное. Я не вникала.

– ОК, – сказал он. – Сплаваю. Растормошу.

…

Ярко-лиловый аэростат локальной телесвязи висел на высоте небоскреба над легким надувным проа, дрейфующим у погруженного кораллового барьера недалеко от «Sea-shade». Можно было проследить прогресс в разметке подводного атолла по разноцветным буйкам, заякоренным в тех точках, по которым уже сформировалось решение, что там будет построено. Человек с хорошей фантазией, зная, что означает раскраска того или иного буйка, мог представить себе будущий ландшафт нескольких длинных узких искусственных островков, которым предстояло вырасти здесь в ближайшее время.

Люди Упаики (включая, разумеется, Штос), азартно ныряли к перспективным точкам гребня коралловой стены. Дземе Гэнки играл роль шкипера, периодически включая маленький движок и сдвигая проа к очередному пункту исследований. Кияма Хотару взялась быть локальным картографом. Она аккуратно фиксировала в ноутбуке каждый установленный буёк, записывая около очередного крестика на карте атолла краткий толковый комментарий (получавшийся из стилистически безупречно обработанных сообщений «фридайверов – разведчиков» – в смысле, людей Упаики).

Берилл Коллинз тоже участвовала – как оператор кинохроники (ведь, что ни говори, а воссоздание атолла Упаикиро являлось историческим событием). Время от времени австралийка снимала клипы прямо с проа или, надев маску и взяв трубку, ныряла с видеокамерой вслед за людьми Упаики и снимала сказочные подводные сцены. Ей, кажется, удалось поймать очарование аквамаринового мира коралловой стены. Луга разноцветных водорослей под низким серебристым волнующимся небом и тройка тинэйджеров океаницйцев, прирожденных дайверов, скользящих среди стаек ярких коралловых рыбок. Особенно удачно получились съемки подводного диспута, когда тинэйджеры, собравшись в кружок, зависли над дном и четверть минуты оживленно жестикулировали, обмениваясь мнениями по какому-то поводу…