Драйв Астарты - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 527

– Как ты сказал? – переспросила она, – культура – оружие массового поражения?

– Я сказал, что именно так госчиновники подают её лояльному обществу, к которому принадлежат, в частности, Анри-Жак Марне в руководстве ESA во Франции и Клод Филибер здесь, на Муруроа. С самого начала все говорили красивые слова о дружбе и космическом партнерстве Франция – Меганезия, но никто не собирался играть честно. Каждый думал, как облапошить партнера, и знал, что партнер думает о том же. Мне с первого дня хотелось разобраться, и теперь я вижу ошибки Марне и Филибера.

Доминика поставила в раковину опустевшие чашки и прислонилась спиной к стене, внимательно глядя на Дюги.

– Очень интересно, Гастон. Я, кажется, понимаю, о чем ты. Но я не уверена…

– Все просто, Доми, – сказал он. – Многие люди уверены, что противник это зеркальная копия их самих. Они сражаются за истинную веру. Противник тоже сражается за веру, только за ложную. Но Меганезия это не зеркало Европы. Меганезия это зазеркалье, а Филибера готовили не к этому. Он отрабатывает программу: то спорит с разнородными приверженцами полихромной «культуры Tiki» – язычниками, марксистами и радикал-гуманистами, то бросается защищать нас, французов, от их влияния…

– Вряд ли Клода специально готовили, – возразила она.

– Его готовили, – ответил Дюги. – Или ориентировали. Или накачивали. Назови это, как угодно. Так или иначе, Филибер и Марне, как Дон Кихот и Санчо Панса, вооружились Европейскими Ценностями с Католическими Корнями и поскакали сражаться против Огромной Ветряной Мельницы, которая выглядит в их неадекватном восприятии, как многоголовое чудовище Tiki. Они не понимают, что эти ценности с корешками просто сырьё для Мельницы. Шелуха улетит, а остальное попадет в Зазеркальный пирог.

– Ты считаешь, что это правильно? – Спросила Доминика.

– Правильно для кого? Для тебя? Для меня? Для госчиновников Евросоюза?

– Ого! – Она сделала круглые глаза, – Гастон, ты уже рассуждаешь как меганезиец.

Доктор Дюги улыбнулся и выразительно пожал плечами.

– Я просто стараюсь рассуждать последовательно. Если в обществе что-то происходит, значит, это кому-то выгодно. Остается понять: кому и почему.

– Ну их к черту, – Доминика махнула рукой. – Лично мне хватает напряжения мозгов на работе, которая мне нравится. Я не намерена ломать голову над проблемами оффи.

– Кто-кто рассуждает, как меганезиец? – С веселой иронией спросил он.

– Мм… Я, кажется, сказала слово «оффи»… Это не иначе, как влияние Лианеллы. Она постоянно таскает в дом меганезийские словечки.

– Ладно, – Дюги махнул рукой, – действительно, к черту политику. Давай лучше я тебя приглашу в ночной клуб, бар, или что-нибудь такое.

– В восемь утра совещание, – напомнила она,

– Я помню и обещаю, что мы не будем куролесить всю ночь. Ну, как?

– На таких условиях – отлично! Только ещё одно…

– Что?

– Включи свой мобайл. Марне мечтает дозвониться тебе про святого Сильвестра.

…

Чуть слышно щелкнул электрический разряд. Принц Тотакиа резко прижал ладонь к пораженному боку и выдохнул:

– Joder allez.

– Чистый выигрыш, – констатировал Эланг, игравший роль арбитра.

– Кияма Хотару коротко поклонилась и нажала кнопку на рукоятке джедайского меча. «Лезвие», светившееся алым, погасло. Поэтеоуа Тотакиа тоже поклонился (хотя не так изящно) и выключил свое лазурное «лезвие». Теперь площадка «рыцарского турнира» освещалась только нежно-салатным мерцанием люминесцирующей телепальмы.

– Слушай, Хотару, как у тебя это так здорово получается?

– Просто получается, – ответила она. – Понимаешь, мой папа очень традиционный. Он отправил меня заниматься кэндо, когда мне исполнилось 9 лет. Это очень рано.

– Он хотел, чтобы ты, типа, фехтовала в большом спорте? – Предположил Окедо.

– Нет, – японка покачала головой. – Но он считал, что ребенок в семье самурая должен чувствовать… Душу меча… Принцип… Ken no shin no tamashi. Это трудно перевести с японского. Или даже невозможно.

– Я попробую, – откликнулся Дземе Гэнки, вооружаясь блокнотом и фломастером.

– Кто выиграл турнир, тот называет наш стадион, – напомнила Штос, каким-то образом оказавшаяся за спиной Хотару. ещё секунду назад её там точно не было, хотя… Очень сложно утверждать что-то о местонахождении буньипа, особенно после заката.

– Да, – Хотару кивнула, – я помню.

– Ну так какое название? – Азартно спросила Тиви.

– Мне надо подумать. Это ответственное дело, правда?

– Чтобы лучше думалось, надо сожрать ещё по кусочку фуа-гра, – сказала юная утафоа.

– Подождите, – вмешалась Лианелла, – я подогрею! Фуа-гра требует температуры.

Успех этой упрощенной версии традиционно-французского блюда Лианелла (честно и объективно) относила в меньшей степени на счет своего кулинарного таланта, и в значительно большей – на хороший аппетит команды, а также на качество и свежесть исходных продуктов. Но всё равно было приятно слышать комплименты. Новогоднее гульбище на Упаикиро хаотически развивалось по мере рождения внезапных идей и всплесков фантазии участников. Взять тот же рыцарский турнир на джедайских мечах, «древние правила и традиции» которого были изобретены за четверть часа.

Где-то с полудня у Лианеллы всё чаще появлялось чувство сказочной нереальности происходящего. Всё это, начиная от выступления в качестве принцессы Навсикаи (с пилотом – принцем канаков) и до феерических вечерних сражений на световых мечах посреди мини-стадиона на почти мифическом атолле… Яркий запутанный клубок длящихся впечатлений, зажигательных эмоций. Внезапных догадок… Опасение быть непонятой или быть понятой неправильно куда-то испарились. Теперь француженке казалось, что её мысли находят прямой отклик в мыслях человека, который… Здесь красовался изящно-изогнутый вопросительный знак, огромный, как Эйфелева башня. Лианелла опасалась слишком доверять сказочности и думать о Поэтеоуа Тотакиа в книжно-романтических терминах вроде: «я люблю его» и «он любит меня». Лучше (полагала она) оставить это в лёгком тумане. Пусть оно будет понятно без слов…

Экс – младший лейтенант ВМС Японии отложил фломастер и предъявил всем очень аккуратный столбик из дюжины иероглифов.

– Э… Хэх… – произнес Окедо, – кэп Гэнки, а давай ты сам прочтешь?

– Хорошо, – Дземе кивнул и прочел:

Поэтеоуа подвигал кожей на лбу, демонстрируя крайнее напряжение ума.

– Так… Блестящие ладони… Э… в Новый год… Э… станут эффективными…

– Chi! – Весело воскликнула Хотару, хлопнув себя ладонями по коленям. – Ты хорошо переводишь, даже очень хорошо, но видно, что ты имел дело только с техническими текстами. Это другое.

– Я понимаю, – он кивнул. – Но я, как бы, действительно…

– Всё равно, очень хороший перевод, – перебил Дземе Гэнки, – Но если точнее, то:

– Классно! – Объявила Тиви. – Вот это по-джедайски!

– А можно, – спросила Хотару, – назвать стадион полностью этим хокку, или так будет слишком длинно?

– Называешь ты, – заметила Штос, – так договорились.

– Но, – осторожно заметила японка, – обычно такие длинные названия не используют.

– Здесь мы обычай, – твердо сказал Эланг. – И будет так, как мы хотим. Этот стадион называется: Hikaru yashi – Omisoka – Yuko ni naru.

– Мауи и Пеле слышали, – добавила Тиви традиционный финал правильного lipo.

…