Драйв Астарты - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 603

– Типа, секретарь доктора Мо знал, почему ты звонишь? – Спросил Сефал.

– Типа, да. Сейчас я попробую воспроизвести ту формулировку, которую доктор Го Синрен использовал, чтобы объяснить мне свою точку зрения…

Меганезийский математик лег на воду, внимательно посмотрел на небо и, как будто читая с написанной там шпаргалки, произнес:

– Мы очень-очень рады, что наше сотрудничество с мото-клубом Хат-Хат приобрело более широкий формат, что дает нам основания пропорционально увеличить сумму, которая, как мы надеемся, сделает наше сотрудничество ещё более доверительным, плодотворным, и взаимовыгодным… Хэх… И, кстати, Сефал, загляни на fee-account клуба. Ты порадуешься своему наблюдению, и порадуешь коллег.

– Что, они так много заплатили? – Спросила Бемо.

– Нет, на мой взгляд, они заплатили даже больше… Хотя, если учитывать кокаин, то совсем немного. С другой стороны, с чего бы им учитывать здесь ещё и кокаин?..

– По ходу, – заметил Рамез, – за кокаин они должны были отстегнуть долю не нам, а гренландскому капитану.

– Он бы отказался, – лаконично сказала Чарм.

– Да, – согласилась Зирка. – Такие люди, как капитан Палфри, не ведут дел с… Как это сказать? С неоднозначными людьми. Вот. К тому же, наркотики.

– Алкоголь тоже наркотик, – заметил Салман. – И табак. И даже кофе.

– Видишь ли, – заметил Чинкл. – У алкоголя незамутненный имидж на условном западе. Считается, что напиться в хлам это социально-приемлемо, а нанюхаться кокаина или накуриться травки, это асоциально. Регулирующая оффи-мифология…

– Док, ты обещал про это рассказать через одну лекцию, – напомнил Рамез.

– Обещал – значит расскажу. У меня вся программа расписана. А сейчас, ребята, есть мнение, что моей vahine пора обедать… Если, конечно, она не намерена похудеть до состояния условно-западной фотомодели.

– Она не намерена, – ответила Зирка.

– Я рад, – Чинкл улыбнулся. – Я готов отвезти всю вашу банду в таверну дяди Жосе.

– Ты угощаешь? – Спросила Зейта.

– Ты догадлива не по годам, – сказал он. – Или у тебя способности к телепатии.

…

Прозрачный «марсианский» купол над таверной дяди Жосе сверкал на солнце, как гигантская капля расплавленного металла. Дизайнеры, хотя и были дилетантами, но догадались использовать зеркально-тонированное оргстекло, поэтому изнутри небо казалось тусклым, а солнце – неярким, как на закате. Почти бесшумный вентилятор – самоделка c медленно вращающимися лопастями, достойными маленькой ветряной мельницы, гонял под этим куполом воздух, то и дело создавая игрушечные торнадо, закручивающие табачный дым спиралями, и уносящие со столиков салфетки.

На высоком табурете у стойки вполоборота к залу сидел Гисли Орквард с огромной кружкой эля в одной руке и дымящейся толстой кубинской сигарой в другой. Он был здорово похож на Фиделя Кастро в молодости (только борода рыжая). Сравнить не составляло сложности: портрет Фиделя красовался на топике сидевшей рядом с ним очаровательной Симоны Сид – куратора mass-media от Политбюро. Сегодня Симона решила сама выполнять функции репортера соц-тиморского канала «Tele-Comrade». Оператор с телекамерой и микрофоном на штанге – парнишка в униформе капрала Народно-Освободительной Армии СРТЛ – устроился за столиком напротив стойки в компании Скиппи, которая, по приколу, давала ему советы типа: «Не снимай рыжего, снимай сиськи Симоны, они классно смотрятся! А рыжий пусть делает sound-track».

Орквард развернул очередную записку с вопросом.

– Так… Гисли, правда ли, что ты начал писать НФ-новеллу о ближайшем будущем венерианской колонии? Если да, то в чем главная идея?..

– Вот, дьявол! Уже все знают… Ну, я приоткрою занавес. Некая девушка попадает на Венеру в компании плохих парней. Ей удается бежать почти без ничего. Между ней и местом, где она рассчитывает получить помощь, тысяча километров. Полоса жаркой каменистой пустыни, и ещё море. Оно почти горячее, и его поверхность покрывают огромные пурпурные плавучие поля псевдобионтов. Иногда то тут, то там, это море вскипает от вулканических выбросов… Какие у девушки шансы уцелеть? Кажется, никаких, тем более, что за ней отправлена погоня. Но имеются два обстоятельства, которые делают её положение небезнадежным. Во-первых, в мире ещё есть хорошие парни, которые одинаково мастерски умеют обращаться со штурвалом самолета и с автоматической винтовкой. А во-вторых, есть такая штука ген-вектор. Это вроде синтетического вируса, который реформирует работу клеток, и клетки начинают производить другие белки. Белки, необходимые для жизни на Венере, уже частично терраформированной, но ещё слишком горячей и бешеной для обычного человека… Внимание, проблема: а сможет ли человек потом вернуться на Землю? Или такое реформирование организма означает, что человек сможет жить только на Венере? Вероятно, будут приложены усилия к тому, чтобы человек после такой процедуры сохранял способность жить на Земле. Но тогда есть риск получить ни то, ни се. С домашними животными все проще. Возможность их возвращения на Землю нас не волнует. Они создаются специально для Венеры. Теперь представим себе: какой-то человек получил ген-вектор, разработанный для свиньи. Свинья – это лабораторный двойник человека. Ген-вектор сработает, и человек превратится в венерианина. Я не собираюсь раскрывать повороты сюжета, и предлагаю задуматься над этическими и политическими проблемами подобной ситуации. А ситуация наверняка возникнет. В нашем мире хватает отчаянных людей, которые готовы заплатить любую цену, чтобы начать жизнь с чистого листа. Вот она, центральная идея. Или центральный вопрос.

Отхлебнув эля, Орквард развернул следующую записку.

– Так… Гисли, когда будут опубликованы «Охотники за солнечным зайчиком»?… Ну, точную дату я не готов назвать, но наверное, в конце марта… Ладно, теперь ещё одна записка, и… (Он развернул записку, прочел её и отложил её в кучку, где уже лежало несколько штук)… Нет это пусть док Кватро отвечает. Я вижу, он подошел со своей командой космических разбойников.

– Сам ты разбойник! – Раздалась громкая реплика Чинкла от столика в дальнем углу.

– …А я, – невозмутимо продолжил Орквард, читая следующую записку, – …отвечу на другой вопрос. Гисли, хочешь ли ты побывать на какой-нибудь другой планете?… Ну, разумеется, хочу! Для начала я собираюсь побывать хотя бы на Луне. Я видел анонс программы «Клуба Тау-Кита». За гуманные цену они намереваются предлагать туры вокруг Луны на небольшой высоте, правда, без высадки на поверхность, но уже и так неплохо. Я отправил им заявку. Надеюсь полететь в конце этого года… Ну вот. На остальные записки я отвечу на своем блоге… Я имею в виду, кроме записок, которые отложены для дока Кватро… Симона, я полностью в твоем распоряжении.

Симона Сид улыбнулась. Улыбка у нее была открытая, радостная и немного детская, сразу располагающая к себе. И, кажется, это получалось само собой…

– Спасибо, Гисли! Я сейчас начну бессовестно пользоваться твоим предложением!

– Только чур, без извращений, – предупредил он. В зале захихикали.

– Я постараюсь! – Она кивнула. – Мой первый вопрос: в твоем сборнике саг «Паруса прадедов» многие увидели пропаганду авторитаризма и даже диктатуры. Ты ожидал такой реакции, или для тебя это было неожиданностью?

– Ну… – Он пожал плечами. – В мире полно идиотов, поэтому я ожидаю какой угодно реакции. В позапрошлом году, когда у власти в Гренландии были евро-христианские консерваторы, меня трижды привлекали к суду. Первый раз: из-за гомосексуалистов, потому что у меня в тексте было ругательство «пидорасы», а это гомофобия. И мне влепили штраф. Второй раз: из-за гомосексуалистов. Церковь требовала запрета гей-парада в Нууке. А я сказал по любительскому TV, что логичнее запретить церковь, которая заебала всю страну своим древнееврейским богом, а гей-парад нормальным людям не мешает. Мне влепили сразу два штрафа: за антисемитизм и за богохульство. Третий раз: из-за гомосексуалистов. У меня в одном рассказе есть гей-любовь двух подростков. Только они и выжили при аварии космического корабля. До Земли ещё несколько лет полета, а у них пубертат… И мне влепили штраф за детское порно.